Остров. Летние приключения - Интимные истории 18+ читать онлайн бесплатно! (2023)

Автор: Baboon | | Интимные истории 18+

Летние приключения

Остров

— Что сегодня будешь делать? – спросил я, снова запуская в кружку руку и выуживая оттуда землянику. Анка пожала загорелыми плечами:
— Не знаю, меня бабушка наказала за вчерашнее, сказала, со двора ни шагу.
— А мы в посёлок не пойдём сегодня. Айда на речку?
— Мне сказали, с тобой никуда не ходить, потому что ты дурак и авантюрист. И купальник забрали.
— У меня тоже…
— Что, купальник? – ехидно спросила Анка. Я посмотрел на неё, опять удивившись её обаянию. У меня даже тепло пробежало по телу, вызвав мурашки.
— Я знаю тропинку, за дачей, — шёпотом сказал я, — там дырка в заборе, можно выбраться, сбегать на речку. Хоть посидеть на берегу, надоело жариться! – я опять подтянул шаровары. Резинка ослабла, или я похудел.
Анка оглянулась вокруг, никого не увидела.
— Если на обед не придём, попадёт, — предупредила она. Я хмыкнул:
— Первый раз, что ли?
— Только недолго, Серёжка!
— К обеду вернёмся! – смело заверил я подружку.
Аня побежала, поставила кружку на столик, предварительно отправив себе в рот оставшуюся ягоду, и пошла за мной, взявшись за руку. Я не стеснялся ходить с ней за руку по посёлку, а сейчас даже в груди почувствовал томление.
Мы перебрались на нашу дачу, пригнувшись, чтобы кусты смородины скрыли нас, и пробрались к дырке в заборе. Сразу за забором змеилась слегка натоптанная тропинка.
— Это ты здесь, что ли тропинку протоптал? – спросила Анка, отняв руку, потому что тропинка была узкая, можно было идти только гуськом.
— Не, это Ибрагим здесь ходит по своим делам, — ответил я.
— Ну да, — согласилась девочка, — здесь значительно короче. Наверняка ты здесь на рыбалку ходишь.
Делать нечего, пришлось признаться.
Скоро мы вошли в лесок, потом вышли на моё любимое место, где встретились с Анкой впервые.
Здесь был маленький песчаный пляж, половина которого пряталась в тени. Аня сразу сняла через голову сарафан, оставшись в белых стареньких плавочках. Прикрыв слегка припухшие грудки, села на песок. Я сглотнул, снял майку и сел рядом.
— А ты почему не раздеваешься? Видела я твои чёрные трусы!
— Нет у меня трусов, — покраснел я, — бабушка отобрала, постирала все, чтобы я не купался…
— Подумаешь! – хитро улыбнулась она. – Я же разделась! А тебе слабо?
Мне было слабо. Я стыдился своего самостоятельного органа, хотя сейчас в штанах всё съёжилось от страха, несмотря на полуголый вид девочки. Сердце сильно билось, во рту пересохло.
Странно устроен мальчишеский организм. Я хожу в баню раз в неделю, и там всё нормально, даже попыток никаких нет, наоборот, если кто в трусах войдёт в мыльное отделение, делалось неприятно. Однажды зашёл мальчишка лет 14, в плавках, потом зашёл в парную, оттуда вышел голым, и меня отпустило. Сейчас я догадываюсь, почему он зашёл в плавках, и что там делал, чтобы не стоял, а тогда было невдомёк.
Спал я всегда в трусиках, майка мешала, не говоря о ночной рубашке. Разделся однажды, в сильную жару, потом привык, хотя мама утверждала, что лучше в майке, но без трусиков.
Стоило снять трусики, тут же писюн напрягался, и спать было невозможно.
Не знаю, почему так происходило, подумаешь, маленький кусочек ткани! Простыни ведь та же ткань! Но кровь сплошным потоком отливала от головы и притекала к тазу. Стоило одеться, всё проходило.
Но бегать голышом мне нравилось, и полежать немного голым было удивительно приятно. Естественно, трогал писюн, изучая на ощупь, и однажды он отозвался… Появилось непередаваемое сладкое ощущение, писюн стал мягким, очарование прошло, появилось непреодолимое желание натянуть трусики. Поэтому, если дома никого не было, старался раздеться до гола, всё делать в таком виде, но, как бы не отвлекался, стоячок не проходил.
Поэтому я сильно стеснялся посторонних, тем более, девочку, которая мне нравилась.
— Ну что? – улыбнулась Анка. Я набрал побольше воздуха, выдохнул, сильно покраснел и спросил:
— А ты не будешь смеяться?
— Над чем? – удивилась девочка.
— Пообещай!
— Клянусь! – подняв кулак, строго произнесла Анка. При этом она отняла руку от груди, и мне открылись сосочки, немного крупнее мальчишеских, они задорно торчали вперёд.
Я, не вставая, снял шаровары, сдвинув колени. О моё лицо, наверное, можно было прикуривать.
Аня поднялась, неторопливо стянула с себя трусики и сказала:
— Пошли купаться? – и побежала в воду. Глянув себе между ног, увидел своего дружка в спокойном виде, наверное, с перепугу. Тогда, решительно вскочив, я кинулся вслед за подружкой.
Плюхнулся рядом с ней, обдав водопадом брызг. Аня завизжала и накинулась на меня, стараясь утопить. Всё тело охватило необычное состояние свободы и лёгкости. К тому же не приходилось поминутно подтягивать спадающие трусы после каждого нырка.
Набесившись, решили переплыть на другой берег. Речка была неширокой, метров десяти в ширину, и не глубокой, мне по шейку.
— А ты знаешь, что это остров? – спросила меня Аня.
— Как, остров? – не понял я.
— А так. С другой стороны протока, не широкая, но всё равно, получается, как островок. Пойдём, исследуем?
Меня обдала жаркая волна необычного приключения. Сейчас мы с Аней, как древние люди, голышом, будем исследовать таинственный остров, куда нас выбросило кораблекрушением!
Не в силах что-то сказать, я быстро поплыл к островку.
Аня первая нашла лучшее место, где можно было выбраться на сушу. Как бы не старался я отводить взгляд, глаза сами смотрели на удивительно красивую кругленькую попу. Ещё удивительнее было видеть сразу за ней животик. Глаза искали что-то необычное, и не находили, оставляя лёгкое разочарование. Когда девочка в полупрозрачных трусиках, есть пища для воображения, а теперь мысленно раздевать совершенно нечего, и я окончательно успокоился, выходя вслед за девочкой на берег.
Аня тоже глянула на меня, улыбнулась, не удержавшись, и нырнула в заросли ивняка.
Остров оказался не таким уж большим, зато мы нашли замечательный песчаный пляж, недалеко от него хорошую полянку. К тому же на берегах было немало плавника.
— Давай, посмотрим, хорошо ли здесь купаться? – предложила Анка, осторожно входя в воду. Я последовал за ней. Дно было песчаное, полого уходящее вглубь.
— Ой, как хорошо! – счастливо смеялась моя подружка. – Вот бы построить тут шалаш, представить, что мы древние люди, а мы семья! Охотиться, рыбачить, на костре готовить!
У меня по коже мурашки поползли оттого, что Анка прочитала мои мысли.
— Ну, что ты постоянно головой машешь, как лошадь? – рассмеялась она. – Язык отнялся?
— Да, — выдавил я из себя, — потому что сам только что подумал об этом, только боялся тебе сказать!
— Какие же вы, мальчишки, трусливые! – засмеялась Анка, а я подошёл к ней и не стал баловаться, а просто взял её за руки и посмотрел ей в глаза. В счастливые весёлые глаза. Потом смутились и поплыли к берегу. На мелководье полежали, наслаждаясь тёплой водичкой, после чего выбрались на берег и плюхнулись животами на горячий песок. Я ещё перевернулся пару раз, чтобы одеться в песок.
— О, песочный человек! – восхитилась девочка. – Покажись!
Я, недолго думая, встал перед ней на колени. И тут мой предательский писюн поднялся. Я попытался лечь, но Аня была совсем рядом.
— Давай, я очищу тебя от песка? – попросила она меня. Я кивнул, сглатывая вязкую слюну.
Аня потихоньку начала убирать песчинки с шеи, груди, живота. Почистив голенький лобок, опустилась ниже.
— Так приятно и легко чистить, когда он у тебя такой! – прошептала девочка, добираясь до самых сокровенных мест. И тут меня словно током пронзило, в глазах будто потемнело, стало удивительно сладко, как никогда. С трудом удержавшись на коленях, пришёл в себя.
— Ты чего? – удивилась девочка.
— Аня… — разлепил я губы.
— Что? – её удивительные огромные глаза смотрели с тревогой на меня, были совсем рядом, дыхание касалось моего лица. Хотелось поцеловать девочку, но в тот момент я не решился, проклиная себя за трусость.
— Мне было необыкновенно хорошо, — признался я.
— Ну вот, всё пропало, — осторожно стряхивая с меня оставшийся песок, проворчала Аня. – В следующий раз ты будешь меня чистить, ладно? – я не мог поверить, что смогу прикоснуться к шёлковой коже девочки, и опять судорожно закивал головой. Действительно, как лошадь!
Аня заразительно засмеялась, и вскочила на ноги:
— Пошли, обмоемся, и вообще, нам домой пора!
На самом деле, солнце приближалось к зениту. Мы обмылись, потом, уже разведанными путями добрались до той стороны, где лежала наша одежда, разбросанная на песке, быстро переплыли речку.
— Давай так добежим? – предложила Аня, собирая свою одежду.
— Так? – оглядывая себя, поразился я.
— А что? В лесу всё равно никого нет! А мы мокрые!
Больше не споря, я свернул свои длинные шаровары и майку в муфту, и мы побежали домой. Я поражался, до чего приятно так бегать, когда ничто не мешает!
Добежали почти до дачи, никого не встретив. Только перед открытым местом оделись.
— Можно раздеваться у тебя на даче, — высказала дикую идею Анка, — вон в тех кустах крыжовника, и гулять, а потом одеваться, когда вернёмся.
Я только головой покачал, удивляясь её смелости.
К счастью, мы успели к обеду, и неприятных разговоров удалось избежать. Анка опять вздёрнула носик и сделала вид, что не хочет меня знать. Зато Ибрагим разразился обвинительной речью в мой адрес, что он полдня ждал меня с рыбой, и теперь ему только осталось, лечь и помереть от голода, что тотчас же сделал, упав на бок так, что лапы подлетели.
Извинившись перед котом, я поспешил к бабушке. Бабушка налила мне тарелку борща, я начал его поедать, причём молча. Бабушка даже удивилась, сказала:
— Что, Серёжка, обиделся, что ли? Думаешь, мне приятно было вчера слушать о твоих похождениях?
— Извини, ба, я не подумал… — Я густо покраснел, наклонившись над тарелкой.
— Серёжа, пока ты ребёнок, за тебя ответственны родители. Если ты плохо себя ведёшь, значит, мы тебя так воспитали!
Я буркнул что-то, сам не понял, что, притворившись, будто я ем и нем.
Обедал я на застеклённой веранде, мне виден был двор. И вот, во двор вышло всё семейство наших постояльцев. Аня была одета в тот самый лёгкий сарафанчик, в котором я её впервые увидел.
Скользнув «равнодушным» взглядом по окнам веранды, она повернулась к маме, взяла её за руку, и они направились на выход. К сожалению, я не мог выбежать следом и спросить, куда они собрались, потому что мы якобы в ссоре. Понятно, никто бы меня не побил, но…
— В Город собрались, — пояснила бабушка. – Кстати, твои трусы высохли, переодевайся, не парься в штанах.
— Ба, помочь ничего не надо? – набрался смелости я, думая отпроситься на речку.
— Пока нет. Вечером только, полить помидоры и огурцы. Поможешь?
— Конечно! – воскликнул я. – Можно мне на речку? А то Ибрагим меня съест. Он мне выговор уже сделал.
— Ладно, сходи. Только осторожней, не утони.
Я посмеялся над её страхами, а бабушка вздохнула, потрепала мои кудри.
— Постичь бы тебя, а то зарос, как девочка…
— Ба, я всегда стригусь перед школой. Папа приедет, мы вместе сходим в парикмахерскую!
— Папа! – вздохнула бабушка, и удалилась по своим делам. А я начал обдумывать свой план постройки шалаша на острове.
Плавника там хватало, надо только переправить через речку инструмент. Я знал, что в пристройке лежал в ящике плотничьи инструменты, оставшиеся от дедушки, ножовка, молоток. Ещё мне нужны были гвозди и бечёвка, связывать жерди. Но сначала надо залезть на чердак!
На чердаке было довольно пыльно, нога человека здесь давненько не ступала. Когда глаза привыкли к полутьме, я увидел два сундука, больше похожие на грубо сколоченные ящики. Открыв один из них, увидел аккуратно сложенные одеяла, пальто, какие-то ещё тряпки.
Больше всего меня порадовали одеяла. Но ими займусь позже. Опустив крышку, открыл другой сундук, и сел рядом. Здесь лежали игрушки моего папы. Подержал в руках машинку, встретился глазами с маленьким папой, моим ровесником, чья фотография была прикреплена кнопками к крышке сундука. Невольно на глазах появились слёзы. Папа, неужели ты бросишь нас? Мне не верилось, что, избавившись от меня, родители снова полюбят друг друга.
Сердито вытерев слёзы, я продолжил изучать сундук, и, к своей радости, обнаружил маску, трубку для подводной охоты, и, самое главное, камеру от легкового автомобиля!
С радостью всё это прихватил с собой, оставив всё остальное на месте.
В сарае висел на стене старый велосипед, на раме которого был прикреплен насос. Проверив наличие ниппеля в камере, накачал её стареньким насосом.
Камера хорошо держала воздух. Оставалось прикрепить к ней кусочек дели, и плотик будет готов!
Пока работал, вымазался весь в пыли. Вспомнив о бабушкиных словах, побежал переодеться.
— Ба! Я переоденусь, и на речку! – крикнул я, стягивая грязные шаровары. Трусы висели на бельевой верёвке. Я бросил штаны на лавку и пошёл по грядкам, одеться. Задумавшись, совсем забыл о том, что под штанами у меня ничего нет.
— А ты загорел! – с улыбкой сказала бабушка, выходя из-за угла. Я ойкнул и быстро впрыгнул в трусы.
— Не стесняйся, Серёжа! – махнула рукой бабушка. – Тебе полезно принимать воздушные ванны. В моё время все мальчишки купались голышом, а малые и по деревне так бегали. Легче отмыть ребёнка, чем постоянно стирать его одежду! – показала она на мои пыльные шаровары. Мне даже неловко стало. Никогда не думал, откуда берётся чистая одежда взамен старой.
— Я на речку! – неловко напомнил я, исчезая с огорода.
Сегодня я решил переправить на остров только ножовку и моток бечёвки, найденной в сарае.
Выпустив воздух из камеры, я затолкал её в рюкзак, туда же сунул ножовку и верёвку. Прихватив удочку, отправился на речку тем путём, который исследовали с Анкой.
На пляже разделся и стал восстанавливать плотик из камеры. Получилось быстрее, потому что насос разработался, к сетке уже были привязаны верёвочки нужной длины.
Погрузив на плотик рюкзак, куда убрал трусы, переправился на остров. Там добрался на полянку, облюбованную нами для строительства шалаша. Взяв ножовку и удочку, отправился на пляж.
Пристроив в тени ивы удочку, принялся отпиливать жерди, подходящие для изготовления «скелета» шалаша.
Через некоторое время проверил снасти и снял маленького окунька.
Сначала думал, всем понятно, если я взял удочку, то вместе с ней наживку и ведёрко, но немного погодя решил добавить, что так и есть. Ещё прихватил корку чёрствого хлеба, обеспечить прикорм для рыбы, если она не спит, конечно. Вообще-то с рыбалкой у меня не очень выходит, как я писал ранее, главное для рыбака – процесс, а улов вполне сгодится для кота. Так что я особенно не парился с рыбалкой, мне надо было заготовить основу для шалаша. Честно говоря, я не понимал, зачем нам нужен шалаш, просто знал, что дом для человека, это главное. С этого надо начинать на необитаемом острове. Само-собой, не совсем честно дикарю пользоваться ножовкой, но, если вспомните Робинзона Крузо, так у него вообще, в распоряжении был целый корабль с припасами и инструментом. Это я сейчас с голой попой и не очень острой ножовкой. Как её точить, не имел представления.
Раздумывая над трудностями, постигшими неопытного дикаря, я принялся копать ручейников. К своему удивлению, накопал с десяток. После чего вновь наживил крючок, плюнул и забросил удочку в речку.
Так я работал довольно долго, натаскав под дерево, выросшее на краю полянки, приличную горку жердей. После чего решил смыть с себя пот и грязь.
Хорошо выкупавшись, пошёл проверить улов. Каждый раз мне попадались окуньки или гольяны. Кот Ибрагим будет доволен. Покушав, ляжет и будет меня тихо презирать за моё унижение перед ним.
Как там Анка, думал я, долго ещё будет шарахаться по своему городу? И в это время кто-то тёплый прижался к моей спине. Я так и замер, пытаясь продлить это волшебство. Волшебница захихикала.
— Испугался?! – я кивнул, застыв на месте.
Тогда Аня заглянула мне в лицо. Я смотрел в её смеющиеся глаза и таял от счастья, так приятно было чувствовать её тёплое тело у себя на спине, даже маленькие грудки прижались к моим лопаткам.
— Ну, как? – спросила Анка. – Много рыбы наловил?
— Ибрагиму хватит! – улыбнулся я в ответ.
— Пошли купаться? – спросила девочка.
— Пошли! – согласился я, и мы бросились в речку. Сильно не бесились, наслаждаясь тёплой водой и радостью встречи. Потом выбрались на пляж, упали на горячий песок.
— Ну, как? – спросила подружка. – Построил шалаш?
— Какая ты быстрая! – улыбнулся я. – Пока только напилил жердей. Сегодня ещё приготовлю, сколько найду, а завтра займусь постройкой каркаса. Надо будет ещё придумать, чем закрыть, а то дождь пойдёт, промокнем и простынем! – Аня хихикнула.
— А что? Это сейчас, искупались, и погрелись на солнышке! А при дожде неуютно будет. Кстати, сегодня на чердаке я нашёл сундук со старыми вещами, там есть пара толстых одеял. Из них можно сделать подстилку в шалаше, и валяться там на мягком.
— Вот здорово! – обрадовалась Анка, переворачиваясь на спину. – У нас есть старые простыни, попрошу у мамы, застелем одеяла!
— Откуда у вас старые простыни? – удивился я, придвигаясь к девочке и начиная аккуратно очищать её грудки от песка. Девочка затихла, потом не удержалась и спросила:
— Почему за целый день не заготовил всё для шалаша?
— Ань, я же не только шалашом занимался, ещё и рыбку ловил! А то вчера Ибрагим выразил мне своё негодование.
— Этот может! – согласилась Аня, млея под моими руками.
Добравшись до голенького лобка, остановился, глядя на красивые губки. Странно, до встречи с Аней брезговал этими местами, считая грязными, а сейчас был готов поцеловать девочку в эти губки, если стесняюсь в щёчки.
— Что остановился? Я тебе всё вычистила вчера! – я вздрогнул, и осторожно продолжил убирать песчинки. Когда справился, уже весь дрожал от возбуждения.
— Пойдём, охладимся! – сглотнув, предложила Анка, и мы побежали купаться.
После купания мы проверили улов, сняли очередного окунька и снова забросили удочку.
— Нет, так дело не пойдёт! – решительно поднялась Аня. Она сходила за своим рюкзачком, вынула из него небольшой раскладной нож с несколькими лезвиями.
— Надо будет сделать морду… Ты умеешь делать морду? – спросила девочка меня?
— Такую? – сделал я страшное лицо.
— Я всегда говорила, что ты дурак! – сообщила мне подружка. – Морда, это такое приспособление для ловли рыбы. Она заплывает внутрь, а выплыть не может!
— Как это? – удивился я.
— Ладно, что с тебя взять! – вздохнула Анка, и пошла в заросли ивняка. – А ты продолжай работать, нечего бездельничать!
Взяв ножовку, я опять отправился на поиск жердей для шалаша.
Устав, вернулся на берег, где Анка увлечённо плела какую-то круглую корзину.
— И что? Рыба сама будет заплывать в эту корзину? – удивился я.
— Конечно! – уверенно ответила девочка. – У неё ума не больше, чем у тебя! – я только обиженно посопел. Что делать, если я не знаю, что такое морда! С удочками-то недавно научился обращаться.
Вспомнив про удочки, сменил наживку и снова забросил.
— Почему ты думаешь, что рыба сюда попадётся? – пристал я к девочке.
— Ты же строишь шалаш? – вопросом на вопрос ответила она.
— Ну и что? – не понял я.
— Вообрази, вход я сделаю из двух половинок, под углом. Ты войдёшь в шалаш легко раздвинув створки телом, а они за тобой сомкнутся, и ты в ловушке!
— Ха! Я открою и выйду! – засмеялся я.
— А у рыбы рук нет! – цокнула Аня языком. – И ей тоже нравится прятаться в домике от щуки!
Я почесал лохматый затылок, думая о девчачьем вероломстве. Надо же, придумать такую ловушку! Для мальчика, усмехнулся я про себя.
Потом мы вдвоём долго лазили по берегу, по пояс в воде, в поисках более подходящего места для установки морды. Анка тоже была не самым знатоком рыбалки, просто недавно прочитала в какой-то книжке о таком способе рыбалки. Но, честно говоря, корзинка у неё получилась неплохая.
После установки новых снастей мы погрелись на песке, Анка немного поиграла с моими приборчиками, потом вспомнила:
— Серёжка! Я же сегодня, пока ездили в Город, сплела фенечки! Тебе и мне! – она вынула из кармашка два плетёных из разноцветных ниток ремешка. Один повязала мне на левое запястье, второй попросила повязать ей, на правое.
— Я ещё свяжу ножные фенечки! – радовалась она. – Красиво, правда?
— Ещё надо головные повязки! – согласился я. – А то волосы в глаза лезут. Постричься, что ли?
— Нет, Серёженька, только не это! – воскликнула она испуганно.
— Почему это? – удивился я.
— Мне очень нравятся твои волосы, — призналась подружка, погладив меня по голове.
«А я?» — подумал я про себя.
— И ты тоже! – чмокнув меня в щёчку, произнесла девочка, а я покраснел от стыда, что сам не догадался до сих пор поцеловать её. Я наклонился, пытаясь поцеловать девочку в губы, но Аня ловко увернулась, залившись смехом.
— Пойдём домой! – сказала она. – Поздно уже. И дома тебя ждёт сюрприз!
— Какой сюрприз? – машинально спросил я.
— Обещай, что будешь меня слушаться и исполнять мои капризы! – притворно надув губки попросила Анка.
— Обещаю! – согласился я, не подумав. С другой стороны, чего ещё большего можно было ожидать невероятного, после того, как мы уже спокойно гуляем голышом, обнимаемся, дурачимся и прикасаемся к тому, что раньше только мечтали увидеть!

Глава 1. Я отправляюсь к бабушке в деревню

В одной взрослой книжке я прочитал, как строились дома «хрущёвки», в которых стены из картона, и мальчик слышит, что делают родители за стенкой, и о чём ведут разговоры.
О чём они там вели разговоры, не скажу, потому что были слишком взрослые разговоры.
У нас наоборот, хорошая, трёхкомнатная квартира, у меня отдельная комната, окно выходит на Восток, солнце будит меня по утрам, весной, конечно, и летом. Из окна замечательный вид на Город, потому что мы живём на десятом этаже.
Комната расположена рядом с ванной и туалетом, ночью очень удобно бегать, если приспичит.
Санузел раздельный, после туалета заглядываю в ванную, мама приучила к гигиене, споласкиваюсь.
С другой стороны моей комнаты кухня. Об ней чуть позже разговор. Мамина и папина комнаты находятся через большую прихожую. У них там есть лоджия. Мне бы тоже хотелось лоджию, я бы там сделал себе кабинет. Ещё у нас есть большой зал, и там есть балкон. Почему я всё это так подробно описываю? Потом скажу.
Что родители говорят в спальне, мне не слышно, зато слышно, иногда, о чём они говорят на кухне.
И это мне совсем не нравится. Нет, они не ругаются, не бьют посуду, они надоели друг другу.
А этим летом они иди взяли путёвку на двоих в санаторий, или просто отдохнуть друг от друга, но я им вдруг помешал. Поэтому родители предложили мне отдохнуть у папиной бабушки.
Немного о себе. Мне скоро будет 13 лет, я окончил 6 класс, скоро перейду в 7.
Не очень высокий, не в самом конце строя стою, где-то третьим, и веса невеликого, поэтому, когда у нас открылась секция самбо, записался в неё. Вёл занятия молодой парень, недавно отслуживший в ВДВ, на добровольной основе, ему нравится возиться с ребятами. Сначала записалось много мальчишек, даже девочки были, но скоро отсеялись, получив ссадины и лёгкие травмы. Так что, осталось в команде 15 человек, и то не все регулярно посещали секцию. Зато всем оставшимся Вася показывал некоторые приёмы из боевого самбо. Карате и джиу-джитсу. Конечно, при условии, что применять их будем в крайнем случае. Их мы не оттачивали до автоматизма, а корявое исполнение не укажет на учителя. Тем более, есть самоучители по самбо. Смехатура! Как ты сможешь научиться борьбе самостоятельно?!
Так, я опять отвлёкся. Чтобы представить, как я выгляжу, глаза карие, волос тёмный, но не чёрный, мягкий, волнистый. Маме нравится, когда я отпускаю длинные волосы, а папа сердится, и перед школой мы ходим с ним в парикмахерскую, где стрижёмся коротко. Но к весне я снова обрастаю!
Так вот, в один прекрасный день, вернее, утро, проснулся я на своей кровати, в середине июня, лежу, ковыряюсь в носу, думаю, чем сегодня заняться. Стук в дверь:
— Серёжа, можно к тебе?
— Да, конечно! – отозвался я.
Мама вошла, села ко мне на кровать, погладила по голове, растрепала волосы.
— Серёжа, как ты смотришь на то, чтобы этим летом отдохнуть в деревне у бабушки? Ты сам сказал, что все твои друзья разъехались.
Я подумал, пожал плечами.
— Да, я вот сейчас только об этом подумал.
— Вот и замечательно! – улыбнулась мама. – Вставай, умывайся и иди завтракать.
Раздумывая над необычным поведением мамы, я сделал все свои утренние дела, почистил зубы и сполоснулся под душем. Потом надел свои любимые домашние шорты и сел за стол.
— Оброс как! – папа аккуратно собрал сзади мои волосы в хвостик. – Мама, дай резинку, а то волосы мешают Серому кушать!
— Не трогай сына, — бесцветным голосом ответила мама, и я понял, что дело совсем плохо.
— Билеты взял на автобус?
— Взял, — отпустил мои волосы папа.
— Рюкзак я вчера собрала. Поешь, и папа отвезёт тебя на автовокзал. Я кивнул, согласившись, и «набросился» на завтрак.
После завтрака я переоделся в штаны типа «шаровары», майку, поскольку стояла жара, а подростку позволительно бегать и ходить в лёгкой одежде. Если бы мне было 10 лет, я бы поехал в трусах и майке, как ходят в пионерском лагере. Взрослый мальчик должен париться в штанах.
Папа критически осмотрел меня с ног до головы, но ничего не сказал, потому что мама не сделала замечания.
Взяв мой рюкзак, папа подождал, когда я надену плетёнки, и мы вышли на лестничную площадку.
Молча дождались лифта, в лифте тоже молчали, я никак не мог набраться решительности обратиться к папе с вопросом. Страшно было услышать в ответ что-нибудь неприятное.
Так же дошли до остановки, сели в автобус. В автобусе было шумно и жарко, не до разговоров. Потом был автовокзал. Папа смотрел на меня каким-то щенячьим взглядом, хотел что-то сказать, но, так же, как и я, не решался начать серьёзный разговор.
Подошёл мой автобус. Папа прижал меня к себе, поцеловал в макушку, как обычно делала мама.
«Я тебя люблю», — подумал папа.
«Я тебя тоже», — подумал я, и мы расстались. Я прошёл в автобус, нашёл своё место, сел у окна. Папа помахал мне рукой, я махнул в ответ, автобус тронулся в путь.
Дорога была довольно утомительной, с двумя остановками. Возле меня уселась крупная тётка с очень жаркими боками и бедрами, так что на первой же остановке я снял шаровары, оставшись в трусах и майке. Никто не обратил на меня никакого внимания, только мне пришлось прижаться к стенке автобуса, потому что неприятно было прикасаться к голой ноге соседки. К счастью, тётка оказалась немногословной, не приставала ко мне с расспросами. Только спросила, к кому я еду, я ответил, что к бабушке, Софье Михайловне, маме моего папы. Тётка кивнула, мол, знаю такую, и углубилась в свои раздумья.
Баба Соня встречала меня на автовокзале. Я даже удивился. Я уже взрослый человек, сам мог добраться до дома, не первый раз приехал. Раньше мы приезжали к бабушке всей семьёй, мне здесь нравилось. Не всегда встречал ровесников, с кем можно было погонять в футбол, искупаться на речке, зато у меня было одно место, где можно было порыбачить, был пляжик с песком. Иногда, правда, его смывало половодьем, но меня это мало печалило.
Когда пришли домой, нас громким мявом встретил разноцветный кот.
— Знакомься, Серёжа, это Ибрагим, — с улыбкой представила мне кота бабушка. – Ибрагим, это Серёжка, будете теперь вместе у меня жить!
Ибрагим с подозрением посмотрел на меня, понюхал пальцы, которые я протянул ему для знакомства, ничего не сказал и ушёл.
Бабушка выделила мне небольшую, но очень уютную комнату, с окошком на юг. Здесь стояла кровать, ученический стол и стул. Ещё двухдверный шифоньер. Когда-то комната принадлежала моему папе. Он тут жил, делал уроки. Над столом была прибита полка с несколькими книгами. Я посмотрел, что за книги, и обрадовался. Здесь стояли любимые книги Жюль Верна: «Таинственный остров», «Дети капитана Гранта», даже нескольких нечитанных мною, из серии «Библиотека приключений». Оказывается, мой папа увлекался тем же, что и я!
Разобрав рюкзак, собранный мамой, нашёл хрестоматию за седьмой класс, пару трусов и маек, футболку и шорты от пионерской формы, и штаны, от неё же, клетчатую ковбойку и даже тренировочные штаны с кофтой, наверное, на случай холодов. А вот любимые домашние трусы, похожие на шорты, я оставил дома. Жаль, в них можно было спокойно ходить по деревне, их мне сшила мама, на физкультуру, мне очень понравились, потому что были с широкой резинкой, были в меру длинные, так что, даже сильно поднять ногу, ничего не было видно.
Маме пришлось шить другие трусы, белые, для физкультуры. В них я занимался в секции.
Так я стал третьим членом дружной семьи. С Ибрагимом мы соблюдали нейтралитет. Я его кормлю, он меня не трогает. Кот самостоятельный, бродит по окрестностям и страшно воет с другими котами.
Приходит домой ободранный, но бодрый. Требует пожрать, потом отсыпается.
Я нашёл удочки в чулане, пытаюсь изобразить из себя бывалого рыбака. Получается не очень, но я не отчаиваюсь. Какие мои годы!
Бабушка особенно не напрягала меня работой по дому, иногда просила помочь с огородом, особенно вечером, когда надо было поливать грядки с помидорами, огурцами и прочими нежными растениями.
Дом был оборудован водопроводом, была построена банька и самодельный душ из бочки. Бочка стояла на деревянном помосте, обшитом клеёнкой. Там можно было ополоснуться. За банькой стоял туалет, или, как говорят в деревне, уборная, типа сортир.
Всё это меня устраивало, я был благодарен, в душе, родителям, что они отправили меня сюда, а не в лагерь или в Городе.
В тот день бабушка разбудила меня раньше обычного. Я всегда спал, пока сам не проснусь. Иногда в 10, иногда в 12. А сегодня пришлось продирать глаза в 8 часов утра!
— Серёжка, вставай!
— Что случилось? – просипел я, протирая кулаками глаза и зевая.
— Мне сегодня в Город надо. Пенсию получу и перевод от твоего папы, на твоё содержание, — усмехнулась бабушка.
— Я с тобой! – воскликнул я, отбрасывая одеяло и садясь на кровати.
— Нет, Серёжа, сегодня ты останешься дома. Во-первых, хватит уже носиться по деревне и по речке, почитай что-нибудь, по школьным заданиям. Вам же задали на лето что-нибудь почитать, порешать?
Я приуныл. Да, задали, по школьной программе, скучные книги. Зачем читать то, что не нравится?
Вырабатывать силу воли? Ну, прочитаю, допустим, «Войну и мир». Умнее стану? Сомневаюсь сильно.
— Не всё надо делать, что нравится! – растрепала баба Соня мои спутанные после сна волосы. – Приводи себя в порядок и садись завтракать. Там я тебе скажу, что надо сделать сегодня.
Я встал, заправил постель, и пошёл сначала в уборную. По дороге встретил Ибрагима, возвращавшегося с ночного промысла. Мяукнув, кот перевернулся на спину, подставив мне пузо, для почёсывания. На удивление, Ибрагим сегодня миролюбив, видно, всё у него срослось, или что-то натворил.
Бабушка поставила передо мной тарелку с яичницей и стакан молока. Пока я ел, давала указания.
— Сегодня к нам должны приехать постояльцы. Женщину зовут Наталья Кирилловна, запомни. Обычно я сдаю флигель, там я уже всё приготовила, так что, твоё задание показать, где это находится, так же, где у нас удобства. Всё понятно?
— Понятно! – вздохнул я, уяснив, что сегодня мне придётся жариться на солнце, во дворе усадьбы. В случае чего, можно будет освежиться в душе.
— Ладно тебе, не переживай! – опять потрепала меня по голове бабушка. – Не последний день лета!
С этим я согласен, конечно, только надо каждый день надо проводить с пользой для себя.
Бабушка уехала в город, развлекаться, а я уселся на стул во дворе, недалеко от калитки, в одних трусах, ставших в последнее время моей единственной одёжкой, уже прилично потрёпанной. В них и спал, ел, бегал и купался. Только в сельпо надевал ещё майку.
Вместе с хрестоматией я открыл старую потрёпанную книгу «Маугли», увлёкся чтением, сглатывая тягучую слюну, потому что Маугли носился по джунглям голышом, чего мне тоже хотелось.
Сегодня тоже можно было, если бы не обязанность ждать неведомых постояльцев.
— Мальчик, Софья Михайловна здесь живёт? – услышал я. Подняв голову, увидел красивую девушку. На самом деле красивую: тёмные глаза, аккуратные брови. Каштановые волосы убраны в высокий хвост. И вообще, мне она жутко понравилась. Одета была в лёгкий сарафан, не скрывавший очертания прелестной фигуры.
— Ты меня слышишь? – засмеялась девушка, глядя на моё изумлённое лицо с открытым ртом.
— Простите, зачитался! – пришёл я в себя.
— А что ты читаешь? – поинтересовалась девушка. Я показал ей обложку хрестоматии.
— Да, очень увлекательное чтение! – посмеялась девушка. – Так Софья Михайловна здесь живёт?
— Здесь… А, вы, должно быть, Наталья Кирилловна! – догадался я. – Я же вас ожидаю здесь!
— Вот и хорошо! – обрадовалась девушка. – а то я кричу, кричу, а ты не отвечаешь!
— Проходите! – вскочил я со стула и открыл калитку.
— Это здесь, заходите! – пригласила девушка кого-то за своей спиной. А я и не заметил никого, кроме Натальи Кирилловны. Оказывается, с ней пришли мужчина и девочка, примерно моих лет, может, меньше.
— Знакомься, мой муж Виктор, дочь Аня. – Девочка презрительно фыркнула.
— Меня Сергеем звать, — представился я, — а это наш кот Ибрагим, — показал я на кота, вышедшего узнать, что за шум в его владениях. Ибрагим тоже представился, обтёр об ноги гостей свои бока и щёки и удалился дальше отдыхать.
Мне осталось только проводить постояльцев в их флигель, после чего снова пошёл читать книгу.
Вот только настрой был уже сбит. Я сел на стул и стал ждать гостей. Долго ждать не пришлось. Они вышли все втроём.
— Где здесь магазин? – спросила Наталья Кирилловна. Я сказал, где.
— Ань, может, останешься с мальчиком? – спросила мама.
— Вот ещё! – презрительно ответила девочка и удалилась вслед за родителями. Я остался опять в одиночестве. Потянувшись, пошёл прогуляться по саду.

Пока ходил между грядок, вспоминал приключения Маугли, с досадой подумал, что мои мечты побегать голышом по саду откладываются на неопределённый срок. Да и желание делать такие дикие выходки пропадало. Из головы не выходил образ Наташи, как я называл про себя Наталью Кирилловну.
Я слышал что-то про переходный возраст, который наступает у меня. Что я должен стать вредным, как Ибрагим, презирающий всех, кроме бабушки, орать дурным голосом песни в компании подвыпивших друзей, и влюбляться в хорошеньких девчонок.
По телу прошла тёплая волна, при воспоминании лица и фигуры Наташи. Откуда у такой молодой и красивой девушки такая большая и вредная дочка? Может, у Ани тоже сложный период наступил?
В это время из флигеля вышел молодой человек, Виктор, кажется. Окликнул меня:
— Серёга, пошли на речку? Искупаемся, покажешь, где пляж!
— Не, — с сожалением покачал я головой. – Мне надо бабушку дождаться. А…
— Девочки устали, — понял мой вопрос Виктор, улыбнувшись. – Сказали, поспят немного. Подскажи, где тут пляж?
— Идите вон по той дороге, выведет на хороший пляж, — показал я на дорогу, ведущую на общеизвестный деревенский пляж. Свои укромные места пока показывать не собирался.
Усевшись на стул возле калитки, я открыл хрестоматию, бездумно полистал её, потом снова взялся за «Маугли».
Бабушка пришла, нагруженная сумками. Я вскочил, когда она уже открывала калитку. Помог ей донести до веранды сумки, по ходу дела рассказывая о новых жильцах.
— И где они? – спросила бабушка, отдуваясь. Несколько дней на небе не было ни облачка, и жара с каждым днём становилась всё невыносимей.
— Мама с дочкой отдыхают, а папа пошёл на речку! – отрапортовал я.
— Дочка понравилась тебе? – спросила бабушка. Я пожал плечами.
— Ты хоть обедал? – последовал второй вопрос.
— Не, не хочу, — поморщился я, — жарко.
— Пока не поешь, никуда не отпущу! – заявила бабушка, и поставила на плитку разогреваться борщ.
Делать нечего, я съел всё, чем меня пыталась накормить баба Соня, под причитания, какой я худенький, одни кожа да кости. На лице вообще, одни глаза остались.
— Не жарко тебе в этих лохмах? – взлохматила она мои волосы.
— Наоборот, спасают от солнечного удара! – встряхнул я головой. – Всё, ба, я побежал! – допивая компот, сказал я, и выскочил из-за стола. Взял удочку, наживку с ведёрком, и отправился на речку.
Здесь меня и нашла Анка, когда я сидел, в одних трусах, с удочкой в руках.
— Как клёв? – спросила меня девочка.
— Вон, посмотри, — кивнул я на ведёрко. Аня заглянула в ведёрко, потрогала пару ёршиков и пяток гольянов.
— Рыбу надо ловить на рассвете, или на закате! – с видом знатока сказала она, выпрямившись и ловко снимая с себя лёгкий сарафанчик. Аккуратно сложив его, положила на песок и выпрямилась.
На ней был чёрный сплошной купальник, обтягивающий её ладную фигурку. Грудки только начали наливаться, зато ноги достигли достаточной длины. Я не помнил, как называется этот тип фигуры. Ноги от подмышек? Или от ушей?
— Пошли, искупаемся? – предложила девочка, довольная произведённым впечатлением.
— А ты хорошо плаваешь? – спросил я.
— С трёх лет плаваньем занимаюсь! – хмыкнула Анка.
— Научишь меня? – попросил я, сматывая удочку.
— Ты что, не умеешь? – не заметив хитрости, спросила девочка. А я представил, как она меня будет держать своими руками, даже заперебирал ногами по песку.
— А где? – на море не был! (соврал). А на этой речке-переплюйке не научишься. Ди редко сюда приезжаю…
— Нормальная речка! – возразила Анка. – Пошли!
Сначала девочка на самом деле пыталась меня держать за талию и под грудь. Я старательно тонул, отфыркиваясь.
— Просто ты тощий, вот и тонешь! – заметила девочка, поддерживая меня на плаву в районе живота.
Немного так поучившись плавать, мы начали беситься. Аня попросила меня покидать её, и я с удовольствием подставил руки. Она вставала на них, её живот оказывался перед моим лицом, даже прижимался, я кидал её вверх, что хватало сил, и она прыгала, совершенно бесстрашно, задним кувырком. Обычно мы прыгаем за спину, кувырком вперёд, а Анка – спиной, только громко чихая, когда вода попадала ей в нос. Я громко смеялся, пока чуть не потерял трусы, подхватив уже под коленками. Резинка в воде ослабла, и трусы постоянно норовили сбежать.
Посмеявшись, вышли на берег.
— Дай сюда свои трусы! – протянула руку девочка.
— Как? – растерялся я. Аня взяла за край моих трусов, перебирая, нашла место, куда вставляется резинка, вытащила оттуда немного, и ловко завязала узел. Пояс плотно прилёг к животу. Всё это время я прижимал руки спереди.
— Боишься потерять? – усмехнулась Анка. – Можно подумать, я не знаю, что там у тебя прячется.
Я не знал, что ответить. Маму и бабушку не особо стеснялся, а посторонних девочек и мальчиков очень.
— Нам тренер в бассейне рассказывала, раньше было запрещено в хлопчатобумажных и шерстяных купальниках заниматься в бассейне. Волокна забивали фильтры, менять их очень дорого.
— И что? – спросил я.
— Плавали голышом. Мальчики отдельно, девочки отдельно. А кое-где вместе, но девочки в купальниках всегда. Сейчас появились купальники из синтетики, разрешили не снимать.
Я хмыкнул, представив картину. По-моему, наоборот надо было делать, девочек раздевать. У них вон какие большие купальники, а у мальчиков маленькие плавочки. Да и…
— Много плаваете? – спросил я.
— Много, — вздохнула Аня. – Одна тренировка – два часа без перерыва, разными стилями.
Не зная, много это или мало, плаванье два часа, потому что мог бултыхаться в реке и дольше, подумал, однако, что в таком ритме не до разглядывания голых поп. Может, первую неделю будет интересно, потом привыкнешь.
Когда уже солнце стало клониться к закату, мы решили идти домой, потому что надо было помочь бабушке полить грядки. Мы разошлись по кустам. Я выжал трусы, Анка сняла купальник, одевшись только в сарафан. Купальник сунула в маленькую непромокаемую сумочку.
Шли домой, болтая о всякой ерунде. О школе, друзьях и подругах.
— У тебя девочка есть? – спросила меня Анка. Я пожал плечами. Таких, с которыми дружу и таскаю её портфель, нет.
Так и сказал Анке.
— У меня был. Потом влюбился в мою подружку, — вздохнула девочка.
— Наверное, это было несерьёзно, — сказал я.
— Конечно, — согласилась Анка. – И вообще, все мужики козлы! – добавила она, не глядя на меня. Я не стал её разубеждать, доказывать надо делом, а не словом. К тому же вспомнился отец. Что там у них с мамой? Что не поделили?
— Вы надолго к нам? – спросил я, когда пауза затянулась.
— Пока не знаю. Мы хотели на море, да путёвку не смогли купить. Папа говорит, не исключено, что поедем.
— Здесь тоже хорошо, — буркнул я. Анка хитро глянула на меня и усмехнулась:
— А ты соврал мне, что не умеешь плавать, я быстро поняла, когда ты забыл тонуть!
— Всё равно хуже тебя плаваю. Только на воде держусь.
— Да ладно, я не в обиде. Мне тоже хотелось подержать тебя. И вообще, проверить, мальчик ты или девочка! – я густо покраснел.
— Не обижайся, Серёжа, ты такой красивый, что перепутать можно!
— А это? – показал я на свою тощую грудь.
— Ой, только не говори, что твои ровесницы все такие грудастые, сил нет!
— Ну, не все, но всё-таки… — смутился я. Всё дело в длинных волосах, понял я, но стричься не буду.
Когда подходили к дому, Анка сказала идти мне вперёд, она позже подойдёт.
Стесняется меня, что ли? Мне даже неприятно стало.
Бабушка уже поливала огород. Ибрагим ждал меня у калитки, встретил длинным мявом. Отдав ему улов, я убрал удочки и пошёл помогать бабушке. Я носил отстоянную воду из бочек, стоявших по углам дома, наполнял лейки, бабушка поливала и укрывала от утренних туманов ростки помидоров стеклянными банками.
Анка вышла на крыльцо флигеля с кульком в руке. Наверное, с какими-то ягодами. Она смотрела, как я работаю, презрительно сплёвывая косточки.
— Надо её тоже заставить работать! – сказал я бабушке.
— Не надо! – ответила та. – Они приехали отдыхать и заплатили за это.
— А вообще, ты ей понравился! – продолжала бабушка. – Да и трудно не заметить такого красавца! – мои уши загорелись.
— Ну тебя, ба! Скажешь, тоже! – буркнул я.
Вечером все собрались за столом, на веранде. Постояльцы заплатили проживание вместе с питанием, так что и мне пришлось одеться. Достал шорты, надел футболку.
Когда пришёл на веранду в таком виде, Анка скривилась.
— Пойдём! – грубо схватила меня за руку и потащила за собой, во флигель.
— Раздевайся! – приказала она, включая утюг в розетку. Я понял, как выгляжу, в мятой одежде, опять покраснел.
— Ну что ты постоянно краснеешь?! – рассердилась Анка. – Может, ты на самом деле девочка? Раздевайся, сказала! – я быстро скинул шорты и футболку.
— Трусы тоже надо бы погладить! – продолжала издеваться девочка. – Да и вообще. Зачем так нарядился? На двое трусов. Ещё бы майку под футболку надел!
— Не могу же я голым к гостям выйти! – попытался оправдаться я.
— Вчера обедал в трусах, я видела!
— Я же один был! – возразил я.
— Представь, что мы тебе не чужие, — наглаживая мою одежду, предложила Анка.
— А мама? – спросил я.
— Что, мама? Ты ей нравишься, мы не сторонники строгого этикета. Когда жарко, я дома голышом хожу.
— При папе?! – поразился я.
— Не, при папе в плавочках. А на природе купаюсь голышом, если никого больше нет. И в баню вместе ходим. Знаешь, номера отдельные есть? – я кивнул. Знаю, конечно. Мы с папой иногда в отдельный номер ходили. Чаще в парную, конечно. Я вздохнул. Анка подозрительно глянула на меня, но промолчала.
— Можно померить? – спросила она, выгладив мою одежду.
— Меряй, не жалко, — согласился я. Анка отвернулась, скинула сарафан, оставшись в белых плавках, накинула футболку и уверенно натянула шорты. Застегнув ширинку, повернулась ко мне. Я стоял, разинув рот. Только это было не всё. Анка взяла с кровати белую кепку с большим козырьком, убрала под неё волосы.
Передо мной стоял мальчик. Даже сосочки не выпирали сквозь тонкую ткань, футболка было великовата для неё, да и жарко было, не топорщились.
— У меня есть идея! – расплылась она в улыбке. Постояв, снова переоделась.
— Хочешь, одевайся, — равнодушно сказала она. – Только смотри, не поставь пятно. Может, лучше в трусиках? Смотри, нас не дождались! – на самом деле, взрослые уже заканчивали ужин.
— А твою одежду я пока оставлю у себя, ладно? – попросила девочка.
— Ладно, — согласился я. – Всё равно я её не ношу.
Бабушка наложила нам пюре с котлетами и ушла, хлопотать по хозяйству. А мы неспеша набивали животы вкусными котлетами, запивая простоквашей. За молоком я ходил к соседке, часть молока прокисала, превращаясь в простоквашу. Её я любил больше кефира.
— Ань, ты любишь простоквашу? – спросил я, думая, что мы уже друзья.
— Нет! – скривилась она, делая крупный глоток. – я мороженое люблю.
— Ну, мороженое и я люблю!
— А поехали в город со мной? – предложила Аня. – Поедим мороженое, сходим в кино.
— Какое кино?
— Любое, какое будут показывать. На дневной сеанс!
— Понятно! На вечерний нас не пустят.
— Это тебя не пустят, ты ещё маленький!
— А ты большая! – хмыкнул я.
— Конечно большая! У меня уже сиськи есть! И волосики растут! – я скривился.
— Подумаешь! Не, не поеду, — скис я.
— Обиделся, что ли? – спросила Аня.
— В кино мне одеть нечего. У меня только штаны от школьной формы есть, да шорты. Не в трусах же идти?
— Иди в шортах. Красиво и полезно мальчикам в коротких штанишках бегать.
— Ты откуда знаешь? – подозрительно спросил я.
— Знаю! Мама рассказывала, что ваши штучки нельзя перегревать, должны постоянно проветриваться. А то, когда вырастешь, детей не будет! – Анка показала мне язык. Мне стало неудобно, оттого что девочка знала больше моего про мальчиков. Наташе я верил, если Анка не выдумывает ничего. О том, как ухаживать за своими органами, мне ни мама, ни папа не рассказывали, а сейчас я уже сам мылся, только содержал в чистоте попу и писюн. О перегреве впервые услышал.
— Ладно, не красней! Придумаем что-нибудь! Папа скоро заберёт машину из ремонта, мы будем ездить иногда в город. Попросимся с ними. Может, у тебя дома что есть?
— Нет, мне пока домой нельзя.
— Почему это? – удивилась Анка.
— У меня родители по-новому выстраивают отношения. Я им мешаю.
— А-а-а, — протянула Анка, и вздохнула, помрачнев.
— Аня! – позвала девочку мама. – Иди мыться!
— Нам баню истопили! – обрадовалась Анка. – Пойдёшь с нами?
— С вами? В баню? – изумился я.
— Ну да! Помоемся вместе!
— Да ну тебя! Всё-то тебе шутки шутить!
— Я серьёзно. Только надо у мамы спросить.
— Прекрати. Всё равно не разрешит. Наташа взрослая девушка, не захочет она со мной вместе в баню пойти.
— Наташа? Ты влюбился в мою маму? – поразилась Анка. — Ну, дела! Смотри, папа у нас очень ревнивый!
— А ты очень на маму похожа! – буркнул я.
— Правда? – Анка вдруг покраснела и быстро встала с табуретки. – Пока! До завтра!

В баню я сходил один, перед тем как бабушка пойдёт. Сменил единственную одёжку на чистую.
После бани попил горячего чаю с мёдом, почитал книжку и лёг спать.
На следующее утро встал поздно. Когда уже сел за стол, бабушка сказала, нет хлеба. Дала мне рубль, и я двинул в магазин.
Возле магазина на лавочке нашёл Анку, горько плачущую.
— Что случилось, Ань? – сел я рядом, обняв девочку за плечи.
— Деньги потеряла! Мама дала мне три рубля, а я их потеряла!
— Стоит ли плакать? – удивился я. – Может, поищем?
— Я уже искала! Наверное, их уже кто-то нашёл!
— Ну и что? Мама не будет сильно ругаться!
— Ты не понимаешь! Если я такая растеряша, меня одну никуда не отпустят! Ы-ы-ы!
— Дело поправимое! – взбодрился я, подумав о нашем будущем походе в кино. – Я видел, в Городе играл один скрипач, и ему бросали монетки в футляр скрипки! Вот и мы сейчас устроим концерт, и вернём деньги! А то и заработаем на конфеты!
— Ты умеешь играть на скрипке? – удивилась девочка до того, что даже слёзы высохли.
— Нет, не умею. Могу петь жалостливую песню. А ты что умеешь?
— Могу акробатические номера исполнять.
— Я сейчас сбегаю домой, на чердаке видел детскую гармошку. На ней буду играть, и песню петь.
Я рванул было, домой, Анка придержала за локоть:
— Принеси какой-нибудь половик. Не на земле же выступать! – я согласился, и со всех ног кинулся домой.
Незаметно проник на чердак, достал гармошку и половик, вернулся к магазину.
Критически осмотрел Анку. Девочка была одета в обтягивающие чёрные штанишки до колен и такую же футболку. Не очень на беспризорницу похожа. То ли дело я! В растянутой голубой майке и чёрных семейных трусах!
Я бросил кепку на землю, туда же положил рубль, как будто предыдущее пожертвование, сел на крылечко и запел:
— С детства я по приютам скитался… — из «Республики ШКИД», если кто помнит. Анка старательно танцевала на коврике, садясь на шпагат, поднимая вертикально ножку. Я был в обалдении.
Гармошка визжала, я пел, напротив нас стояли два малыша, лет по семь. Один задумчиво ковырял в носу, другой просто сунул палец в рот.
Прохожие начали сыпать мелочь. Правда немного, н всё же набрать «трояк» возможность была.
Зрителям наше выступление очень понравилось, особенно мужчинам, ожидающим, когда подвезут портвейн. У них лишних денег не было, зато задорно хлопали в ладоши, заставляя женщин бросать монетки в шляпу.
— У них родители, наверное, такие же алкаши, как и вы! – раскричалась одна из женщин. – Вот и приходится бедным деткам побираться, на пропитание! Вот и отдайте ребятам деньги, а не пропивайте!
— Аня! Сергей! – услышали мы крик Натальи Кирилловны, и мне захотелось побыстрее удрать. – Вы что здесь делаете?! А ну, стоять! – Наташа больно ухватила меня за ухо, заметив мою попытку к бегству.
— Вы что здесь устроили?! Прибегает соседка, и кричит, что тебя цыгане похитили! – обратилась она к дочке.
— Девушка, не ругайте детей! Они так классно выступали! – встали на нашу защиту мужики. – Пусть ещё споют, мы заплатим! – мужчины щедро сыпанули в шляпу несколько копеек.
— А вам как не стыдно?! – перевела свой гнев Наташа на молодых мужчин. – Нашли себе развлечение!
— Мама, я потеряла деньги, а Серёжка придумал, как их вернуть! – оправдывалась Аня.
— Так это Серёжка придумал? – разозлилась Наташа. – Значит, завтра весь день будешь сидеть дома! Никаких речек, и с этим авантюристом больше не дружи!
Я обиделся, забрал шляпу с деньгами и пошёл в магазин. Всё же вспомнил, зачем приходил.
Потом уже, гуляя по саду, услышал:
— Эй, авантюрист!
— Чего тебе? – спросил я, независимо подходя к девочке.
— Земляники хочешь?
— Конечно хочу! – согласился я, подставляя ладони. Аня насыпала мне пяток ягод, ароматных и сладких.

Остров

Когда пришли домой, первым делом помогли бабушке с поливом. Наталья с Виктором, увидев, как мы с Анкой увлечённо помогаем поливать и укрывать на ночь растения, пришли к нам на помощь.
Конечно, я уделался, и меня отправили отмываться. Только я вошёл в кабинку душа, ко мне проникла Анка.
— Мальчишки не умеют мыться! – смеялась она. В тесной кабинке одному взрослому не повернуться, но двум худеньким подросткам вполне оказалось просторно.
Сил возражать у меня не было, когда Анка намылила мочалку и стала старательно меня отмывать от грязи.
Какие силы, когда тебя моет голенькая девочка, к которой испытываешь нежность и ещё не совсем явные чувства?
Анка не постеснялась аккуратно промыть попу и между ножек, старательно пыхтя. Потом заставила меня намылить и потереть её спинку. Остальное не разрешила, сказав, что в состоянии вымыться сама, не то, что некоторые!
Аню послали ко мне принести полотенце, оказывается. Им мы и вытерлись. Девочка обернула им бёдра и ушла, покачивая ими, к себе во флигель.
Перед дверью обернулась и сказала мне, открывшему рот, с полотенцем в руках:
— Как вытрешься, зайди к нам! Можешь не одеваться! – скользнув по мне взглядом, хихикнула она. Я совсем забыл, что стою в огороде, совершенно голый.
Вытираясь, подумал, какой хороший сюрприз приготовила девочка.
Одевшись в заслуженные трусы, пошёл в гости. Флигель состоял из небольшой прихожей, кухни и комнаты. В комнате стояли две кровати, стол, три табурета, маленький шкаф. Ещё были два небольших окошка. Одно выходило в огород, другое на улицу.
— Заходи! – пригласила меня Аня.
— Как вам тут? – поинтересовался я тоном хозяина.
— Нормально. Мы же, в основном, только спим здесь. А так, очень уютно!
— Ты помнишь, обещал меня слушаться? – продолжила она с лукавой улыбкой на устах.
— Можно тебя поцеловать? – спросил я, шутя.
— Позже позволю, если захочешь! – хихикнула девочка. – Смотри, это я приготовила для тебя!
Анка показала на одежду, лежавшую на кровати. Там лежали девичьи плавочки, короткая маечка и что-то типа комбинезона с короткими штанинами. Ещё один, почти такой же, с юбочкой. Всё это было пошито из светло-голубого полотна. Там, где прострочено, цвет был более тёмный.
Если бы это были пацанские шорты или штаны, я запрыгал бы от радости, а сейчас…
— Я должен это надеть? – пересохшим языком пошевелил я.
— Ты обещал! А я оденусь мальчишкой! – Аня скинула лёгкое платьишко, оказавшись в узких плавочках, быстро облачилась в мои выглаженные шорты и футболку. Волосы у неё были длиной примерно, как у меня. Она собрала их в хвостик и спрятала под кепкой.
— Серёжа, давай скорее, скоро ужин! – пришлось подчиниться. Отвернувшись, снял трусы, взял в руки плавочки, пытаясь определить, где здесь зад, где перед.
— Вот так надо надевать! – показала мне Аня, сильно похожая на симпатичного мальчишку. Справившись с плавками, надел маечку, слегка прикрывающую пупок, потом взялся за комбинезончик. Это, знаете, такие шорты с помочами. Спереди, как у малышей, карман. Ниже я увидел ширинку, оказалось, обманка, штаны застёгивались по бокам, пуговицами.
— Какая прелесть! – захлопала в ладоши Аня. – Мама, иди посмотри! – в комнату зашла Наташа.
— Кто это? – притворно удивилась девушка. – Чего-то не хватает. Иди сюда! – Наташа усадила меня на стул перед зеркалом, взяла большую расчёску и стала приводить мою голову в порядок.
— Так будет гораздо лучше! – улыбнулась мне из зеркала мама Ани.
Кроме неё из зеркала на меня смотрела довольно симпатичная девочка с красиво уложенными волнистыми волосами, почти до плеч.
— Встань возле Ани, — попросила Наташа. Я поднялся с табурета и встал рядом с Аней. Мы были почти одного роста, девочки растут быстрее мальчишек.
— Какие красавчики! – улыбнулась мама Ани.
— Серёж, примерь вот это, — попросила девочка.
— С юбкой?! – возмутился я.
— В ней тебе гораздо удобнее будет! Поверь мне, как девочке! Представь, ели захочешь в туалет! Поднимешь юбку, и всё! А штаны придётся снимать!
Я представил. Нет, всё-таки шорты удобнее. И всё же надо попробовать! Я переоделся.
— Это волшебно! – завопила девочка, прыгая на месте.
— Ладно, переодевайся, пошли кушать.
Я переоделся. Надо сказать, Анина одежда мне понравилась, только плавки оказались слишком тесными. К этому неудобству надо привыкнуть. Я удивился собственной мысли. Мне было приятно одеваться в одежду, которую носила Аня, понял я. И хотелось чаще быть рядом, видеть её лицо, а когда она касается меня голым плечом, щекочущие мурашки пробегают по телу.
Напрасно я думал, что этим всё закончится!
После ужина я подошёл к бабушке. Анка маячила недалеко.
— Ба, мы с Аней строим шалаш на речке. Можно взять старые одела с чердака?
— Можно. Только сними их оттуда, развесь на бельевой верёвке. Я их хоть немного от пыли помою.
— Чем бы покрыть шалаш, чтобы не промокал? Там не очень много травы и деревьев.
— Возьми в сарае сеть, накрой, сверху будет легче укрывать травой. Да, ещё, помнится, палатка где-то осталась. Тоже поищи в сарае.
Я махнул рукой Анке, и мы забрались на чердак. Здесь было уже довольно темно, и мне не удалось похвастать игрушками своего папы. Зато достаточно светло, чтобы вытащить пару толстых шерстяных одеял.
Я сбросил их из чердачного окна, они упали на траву, подняв небольшое облако пыли. Потом слезли сами, с трудом развесили тяжёлые одеяла, одно на бельевых верёвках, второе прямо на заборе.
Мелькнула мысль, как я буду их тащить на остров? Тяжёлые всё-таки. Но пока, в азарте, полезли в сарай, искать сеть и палатку. Палаткой оказалось засунутое в специальный мешок изделие из плотного брезента. Тоже довольно увесистое.
Вытащили на небольшую свободную полянку у дома спутанную сеть. Разобрали и расстелили.
— Завтра соберём, — сказала Анка, — поздно уже.
На самом деле, взошла Луна, освещая всё вокруг волшебным светом. Я представил себя на острове, в одиночку, передёрнул плечами.
— Замёрз? – хихикнула девочка, прижавшись ко мне плечом. – Снова запылились. Пошли, сполоснёмся!
Я с радостью согласился, взял девочку за руку и побежал к самодельному душу. Уже совсем не стесняясь скинул трусы и залез под тёплые струи нагревшейся за день воды. Рядом фыркала Анка. Потом принялась отмывать ладошками меня…
Домой, спать, я пошёл, держа трусы в руках. Не хотелось одеваться, опять извозил одёжку.
В комнате бросил их куда-то, забрался под прохладную простынь, потянулся. Прежде чем заснуть, начал перебирать приятные события сегодняшнего дня, как купались, мылись вместе. Писюн сразу сделал стойку и стал активно мешать мне спать.
Когда я вспомнил, как примерял одежду Ани, он вдруг сладко задёргался, и успокоился. После чего я заснул, с улыбкой на лице.

Утром меня разбудила бабушка. Она сдёрнула с меня простыню, под которой я спал, свернувшись клубочком. Открыв глаз, удивился, увидев, что ещё даже солнце не взошло.
— Вставай, тебя Анька дожидается! – сказала бабушка. – Сама постеснялась будить, что ли? Где твои трусы? Грязные, что ли? Давай, постираю.
— Не надо! – потянулся я, не стесняясь бабушки. Она же намедни сказала, что могу бегать с голой попой.
— Я на речке купаться буду, заодно постираю.
— Ладно, постирает он. Иди умывайся, потом дам тебе чистые! Иди уже! Постель сама заправлю!
Я поднялся, удивляясь, всегда заставляла меня прибираться в своей комнате. Оглянувшись в дверях, увидел, как бабушка внимательно разглядывает простыни, осматривает трусы. Ничего не поняв, побежал в туалет.
Выбегая на двор, притормозил, увидев Анку. Совсем забыл, что без трусов. Анка же собирала сетку.
— Ань, она же сырая, наверное, — сказал я, невольно прикрываясь ладошкой.
— Встал, наконец! – обернулась девочка. – А ты чего в таком виде?
— Бабушка сказала, пока не помоюсь, чистую одежду не даст!
— Пфы! Ты тут же её испачкаешь! Иди уже!
— Сетка тяжёлая будет!
— У меня есть один осёл… — дальше я не стал слушать, побежал в уборную. Потом в душ. Вода оказалась довольно прохладной, я даже взвизгнул. Ополоснувшись, понял, что забыл полотенце.
— Ань! – высунулся я. – Не принесёшь полотенце?
— Нет.
— Я мокрый!
— Заодно просохнешь.
— Наверное, хочешь посмотреть, какой я в пупырышках!
— Это интересно! Выходи! – ничего не оставалось, как побежать домой. Анка противно хихикала.
На веранде нашёл приготовленное для меня полотенце и чистые трусы. Вытерся и оделся.
— Зови подружку, — бабушка накрывала на стол.
— Ань, иди кушать! – позвал я девочку. – Уже всё готово!
— Все работают, только один у нас засоня! – Аня почему-то оглянулась на флигель.
Хорошо перекусив овсянкой и омлетом, я прихватил приготовленные бабушкой бутерброды, литровую бутылку домашнего кваса, и мы пошли грузиться. Сетку сложили в рюкзак, повесили на меня. Анка пристроила ещё палатку к рюкзаку, сама взяла сумку с провизией, и мы двинулись в сторону речки. Удочки в прошлый раз спрятали на острове.
— Не тяжело? – спросила меня подружка, когда вошли в лес. Солнышко уже взошло, красиво запели птички, остро запахло свежей травой и сеном.
— Немного, терпимо.
— Не надо было тебе одеваться, легче было бы! – хихикнула девочка.
— Ты думаешь? – задумался я.
— Да. Надо хотя бы здесь найти дерево с дуплом, в нём оставлять одежду. Тебе, вообще, можно не одеваться.
— Почему это? – удивился я.
— Полезно для мальчишечьего здоровья!
— А для девчонки вредно? – пропыхтел я.
— Не так полезно, как мальчикам! – я не стал допытываться до сути. Аня, наверное, прикалывается.
Добравшись до речки, скинул ношу и разделся. Аня тоже. Одежду спрятали в тайник, в непромокаемую сумку, нашли плотик, погрузили на него тяжести, и поплыли на остров.
Солнце уже просушило песок на нашем пляже, мы улеглись рядышком, обсыхая и греясь.
— Будешь проверять свои снасти? – лениво спросил я.
— О! Чуть не забыла! – подскочила Аня и помчалась к месту, куда поставили морду.
Вместе с трудом отыскали. Когда подняли, обнаружили внутри пару толстых рыбин. Не знаю их названия, то ли лещи, то ли карпы, но таких я никогда не ловил!
Издав торжествующий вопль, вытащили улов на берег. Две рыбины с трудом уместились в моём ведёрке. Хвосты торчали наружу.
— Вот видишь! – торжествовала Анка, выпятив грудь.
— Что вижу? – удивился я.
— Я говорила, ловить надо на рассвете! Так во всех книжках пишут! Пошли, поставим ловушку ещё раз!
— Ань, почему её назвали мордой? – спросил я.
— Откуда я знаю? – хмыкнула девочка. – Некоторые мордушкой зовут, но это, опять же от морды.
Мы установили корзинку на прежнее место и вернулись на берег.
— Ань, может, ты попробуешь наловить мелкой рыбы? – заискивающе попросил я, — А то Ибрагим…
— Не хватит, что ли, Ибрагиму от той рыбы потрохов?
— Не знаю, может всю отобрать. Он такой, боевой кот, уже не в одной драке побывал, даже ухо зашивали!
— Ладно, уговорил. Иди, строй нам дом! – я убежал, довольный, к месту нашего будущего жилища.
Скоро я понял, что одной ножовки мне мало. Надо ещё топор, нож и молоток.
Нож я нашёл в сумке с продуктами, решив проверить, на всякий случай, что нам собрала бабушка.
С его помощью отрезал от верёвки кусок, сделал повязку на голову, чтобы волосы не мешали. Потом повязал вторым отрезком вокруг талии пояс. На него можно будет вешать мелочи, чтобы не держать в руках. Ножик, к примеру.
Поковырявшись ножом в жердях, понял, что заострять колья лучше топориком. У бабушки их было два. Одним мы кололи дрова, второй лежал в инструментальном ящике, вместе с молотком и гвоздями.
Подумав, решил, что молоток и гвозди не очень нужны, а вот топор просто необходим. Сходил к Ане.
— Ань, я сбегаю за топором!
— Сбегай! – у девочки, по — видимому попёр клёв, она даже не оглянулась на меня. Тогда я побежал за инструментом. Переплыл речку и дальше побежал до дома.
— Ба, я возьму топорик! – крикнул я.
— Возьми! А где трусы потерял? – только тут я обнаружил, что одет только в верёвочку.
— А, некогда было переодеваться! – крикнул я, пробежал мимо ошарашенного Виктора и удалился в сторону речки, прихватив топорик.
Как, оказывается, легко и просто преодолевать водные преграды, когда не надо раздеваться и снова одеваться! Прыгнул в речку, несколько взмахов, и ты на другом берегу, подбежал к груде приготовленных кольев, и тут же принялся за работу.
Я заострил жерди с одной стороны, две жердины воткнул спереди, связал их, так же с другой стороны. Поверх положил конёк. Затем начал таким же образом втыкать заострённые жерди с двух сторон. Затем связал их продольными жердями.
В длину шалаш строил около двух метров, в ширину около полутора, в высоту метр. Залез в каркас, прикинул. Да, для двоих самое то. Можно даже третьего положить, если вдруг найдётся желающий.
Когда жерди и верёвка кончились, расстелил палатку. Палатка оказалась не очень большой, зато дно можно было отделить от стен. Получилось довольно большое полотно. Расстелил на поляне, потом расстелил на просушку сеть, и почувствовал, как сильно устал. В азарте было незаметно, а сейчас усталость взяла своё.
— Аня! – позвал я, — Пошли купаться!
— Сейчас! – отозвалась девочка. – Как раз перестало клевать! – Анка вышла на пляж.
— Ой, как красиво! Мне сделаешь? – только тут я вспомнил о верёвочках.
— Верёвка кончилась. Давай, дома сделаем себе пояски? Ты умеешь плести?
— Конечно умею! – фыркнула Аня. – Все девочки умеют.
— Много рыбы наловила? – спросил я, пытаясь развязать узел на поясе.
— Достаточно. Не только Ибрагиму хватит! Зачем ты его так затянул? – Аня пришла мне на помощь, зубами развязывая верёвку в районе пупка.
— Надо по-другому, как шнурки на ботинках, — наконец справилась она с узлом. После чего пошли отмываться от пота.
— Меня комары загрызли, — пожаловалась девочка. – Буду вся в пятнах.
— А что ты там сидела? – удивился я.
— Самый клёв в тени, — возразила Аня. – Как только солнце осветило воду, рыба спряталась куда-то.
— Читал где-то, солью надо натирать укусы, чтобы не чесались.
— Где её взять, соль?
— А что, бабушка не положила, к варёным яйцам?
— Не знаю, не смотрела! – глаза у девочки уже задорно поблёскивали. – Где ещё взять соль?
— В моче много соли. Иногда я ей натираю места укуса…
— Ты хочешь меня обоссать?! – вскочила девочка и кинулась меня валять по песку. – Ты! Меня! – пыхтела она. Я не мог сопротивляться, смех душил меня. Анка даже ткнула меня лицом в песок.
Кое-как вырвавшись от бешенной девчонки, бросился тикать от неё, отплёвываясь от песка. Анка бросилась вдогонку. Я забежал в речку, там продолжили весёлую борьбу. С трудом отбился, не утопила Аня своего друга.
— Совсем озверела! – пропыхтел я, выбираясь на сушу.
— Построил шалаш? – спросила Анка, когда уже лежали на песке.
— Сейчас отдохнём, пойдём накрывать. Мне одному сложно будет. Есть хочется…
— Сейчас, накормлю своего мужика! – посмеялась девочка, вставая.
В сумке лежало полотенце. Анка расстелила его, выложила бутерброды с колбасой и сыром, шесть варёных вкрутую яиц, хлеб и квас. Соль тоже не забыла бабушка.
Как всегда, на свежем воздухе пришёл зверский аппетит. С удовольствием умял то, что дома не полезло бы в глотку. Квас просто чудесный получился у бабушки! Светлый, резкий, как лимонад!
Наевшись и отдохнув, мы отправились накрывать шалаш.
— Ой, какая прелесть! – обрадовалась девочка, сложив на груди ладошки. – Можно, я залезу внутрь?
— Конечно залезь. Проверь, нормально для нас, двоих?
Анка забралась внутрь, улеглась в полный рост, перевернулась.
— Нормально! – крикнула она, будто находилась в доме.
— Вылезай, будем доделывать! – позвал её я.
Вдвоём осторожно накрыли наше произведение полотном от палатки, даже хватило застелить пол. Сверху положили сеть.
— Теперь сверху надо будет накрыть ветками и травой, — поделился я своими планами, — и это, лопата нужна.
— Зачем, — спросила Анка.
— Окопать вокруг. Если пойдёт дождь, чтобы не залило внутри.
— Правильно! Попросим у бабы Сони.
Мы забрались в почти готовую палатку, посидели.
— Надо будет фонарик принести, — сказала Анка, — а то темно будет.
— Да, пара фонариков даже не помешает!
— Пойдём, ещё искупаемся, позагораем, и домой? А то потеряли, наверное, уже.
Так мы и сделали. Загорали на солнце, купались, плавали и бесились в воде. Анка опять вываляла меня в песке, потом ей захотелось меня почистить. С удовольствием позволил ей это сделать.
Потом сделал ей массаж, как умел, рисовал веточкой на спине и ниже, до самых пяточек разные узоры. Девочка тихо млела. Хотела, чтобы порисовал на груди и животе, но оказалось щекотно, засмеялась и побежала отмываться от песка.
Понятно стало, что пора возвращаться домой. Анка повязала мне на пояс верёвочку:
— Когда перейдём на тот берег, повесишь спереди трусы, как набедренную повязку, и всё! – я рассмеялся:
— Хочешь мне сделать повязку? Как у индейца?
— И ещё раскрасить!
— Не совсем удобно купаться будет.
— А здесь будешь снимать.
— Не понял. Дома так ходить, что ли?
— Если бы не мама с папой, попросила бы голышом ходить. Мне нравится на тебя смотреть, — по мне пробежала тёплая волна.
— Мне тоже! – признался я.
Собравшись, то есть, взяв ведёрко с рыбой и рюкзак, чтобы в нём принести одеяла, отправились домой.
Переплыв, я повесил спереди чистые трусы, взял в правую руку ведёрко с рыбой, в правую маленькую ладошку подружки, пошёл домой. В этот момент мне было абсолютно наплевать, что подумают соседи, когда увидят меня в таком интересном виде.
— Явились, красавцы! – встретила нас Наталья Кирилловна, перебивая бесконечный мяв Ибрагима.
Мы с Анкой, присев на корточки, стали кормить прожорливого кота.
— Смотри, что я поймала! – похвасталась девочка, показывая хвосты, торчащие из ведёрка. Сама девочка была одета лишь в полупрозрачные белые плавочки.
— Давайте рыбу, а сами марш в баню, буду вас отмывать! Сегодня Витя вновь протопил, уж больно ему понравилась баня!
— Вы будете нас купать? – не веря, спросил я. – Мы сами, я стесняюсь…
— Кто это тут стесняется? – шлёпнула Наташа мне по голой попе. – Идите, раздевайтесь!
Мы с Анкой больше не стали спорить, поспешили в баню. В предбаннике разделись и стали ждать взрослых.
— Я же говорил, они весь день голышом бегают! – со смехом сказал Виктор, заходя, вместе с женой, к нам. Мы встали, давая им место на лавке. – Как загорели! Мне становится завидно!
— Идите в мыльню, мы сейчас придём, — отправила нас Наташа. Мы послушались, пошли в мыльню, набрали в тазики воды, начали потихоньку мыться.
— Ань, — тихо спросил я. – Нам не запретят с тобой целыми днями гулять?
— С чего это? – фыркнула девочка.
— Да у взрослых вечно глупости на уме.
— Не, если бы хотели, сразу запретили бы. Думаешь, они не присматривают за мной?
— Хорошо бы… — вздохнул я, намыливая голову. Длинные волосы очень неудобны в плане мытья, всё время кажется, что они недостаточно чистые.
— Давай, помогу. – Анка встала передо мной, начала осторожно мыть мне голову. Я мог в полной мере насладиться её чистым лобком и красивой складочкой.
— Теперь ты мне, — подала мне мочалку. Я переместился девочке за спину, потому что кровь прилила к низу живота.
— Нет, встань спереди! – закапризничала Анка. Только я переместился, как вошли Наташа с Виктором.
Конечно, взрослая девушка выглядит гораздо круче девочки. Фигура плавная какая-то, крепкие грудки, мягкий живот, тщательно выбритый лобок… Я даже замер, с трудом поймав челюсть.
Мельком глянув на Виктора, заметил, что он тоже ничего. Довольно спортивная фигура, я и так его видел во дворе в одних плавках. То, что ниже пупка совсем не вызвало у меня зависти. У меня всё ещё впереди!
— Они уже моются! – возмутилась Наташа.
— Мы уже почти помылись, пока вы копались там! – дерзко сказала их дочь.
— Обмывайтесь, и в парилку, — оборвал её папа, и они скрылись за дверью, откуда скоро послышался шум пара и радостные взвизгивания Наташи.
Мы тщательно обмылись и поспешили в парную. Наташа уже разлеглась на полке, Виктор нежно хлестал её веником. Надо сказать, я не особый любитель парилки, уселся на нижней полке. Анка присела рядом, сидели, привыкали к жару. Виктор ещё поддал. Мы активно потели, поглядывая друг на друга. Мне, конечно, хотелось посмотреть, как парят Наташу, но Анка взяла мою руку и держала.
— Ну, молодёжь, кто первый? – спросил Виктор, закончив с женой. – Если хотите, ложитесь вместе.
Мы быстренько разлеглись на полке, и я в полной мере узнал, что такое парная. С трудом терпел дикий жар, а Анка только стонала от наслаждения. Не мог же я сбежать раньше девочки!
На помощь мужу пришла Наташа, стали парить нас в два веника.
— Живые? – спросила нас Наташа, — Идите, охолоните. Мы там квас принесли, можете попить.
Я с трудом слез с полки, следом бодро вскочила Анка, вышли в прохладный предбанник.
Зачерпнув кружкой квас, я выпил, отдал кружку Ане.
— Теперь я понимаю тех, кто в прорубь прыгает! – признался я, присев на лавку.
— Так в чём же дело? – спросила девочка. – Побежали?
— На речку? – выпучил я глаза.
— Ты что, дурак? В душ. Там сейчас вода холодная, наверное!
— Пошли! – мы выскочили из бани, пробежали до душа, открыли воду, восторженно вопя. Охладившись, побежали назад, прямо в парилку.
Наталья с Виктором ы это время мылись, мы в парилке были вдвоём. Поддав ещё пару, начали хлестать друг друга вениками, восторженно вопя.
Помывшись, мы, распаренные, пошли на ужин. Сегодня никто не упрекал нас за то, что мы в такой лёгкой одёжке. К тому же, на плече у меня висело полотенце, и мы постоянно с Аней вытирали пот с тел.
После ужина мы с Аней пошли в мою комнату, отдохнуть, поговорить или почитать что-нибудь.
Виктор скоро принёс раскладушку, разложил и застелил её.
— Серёг, можно, Аня сегодня у тебя переночует?
— Да пусть хоть всегда тут живёт! – моё сердце готово было выскочить из груди.
— Вот и договорились! – улыбнулся Виктор. Только вышел, зашла бабушка.
— Как вам? Не тесно?
— Нормально, ба! Мы же только ночевать здесь будем!
— Смотрите, не балуйтесь! – погрозила нам пальцем бабушка и ушла.
Мы бросились друг к другу в объятия, завопив от счастья.
— Почему они тебя ко мне переселили? – поинтересовался я.
— Да просто им хочется побыть одним, а я мешаю! Тебе бы захотелось, если бы сейчас здесь сидел кто-то третий?
— Мне? Нет! – улыбался я во весь рот, глядя в сияющие Анкины глаза.
Потом я разделся и лёг в свою постель. Анка погасила свет и тоже забралась ко мне, прижалась тёплым животом, обняла меня. Мой дружок тут же отреагировал, упёршись девочке в живот. Аня поправила его, чтобы лёг вдоль живота, не мешал.
Мы потёрлись носами, я робко прильнул к её губам своими. Мы начали целоваться, потихоньку понимая, как это делать. Оба были неумелыми, но поцелуи нам очень нравились. Мы гладили друг друга по шелковистой коже, прижимались крепче, и скоро по позвоночнику пробежал электрический ток, добежал до низа живота, и я выгнулся в сладкой истоме. Рядом застонала девочка.
— Серёжка, ты чудо! – прошептала девочка. – Так хорошо мне никогда не было!
— Мне тоже! – признался я, снова целуя податливые губы девочки.

Утром мы проснулись самостоятельно. Начали толкаться, потом бороться. Конечно, Анка поборола меня, села на живот и схватила за руки, чтобы не вырывался.
— Сдавайся! – грозным голосом приказала она.
— Сдаюсь, только слезь с меня, сикать хочу!
— Анка посмотрела под себя и зашлась от хохота, то того забавно выглядел пенисишка, выглядывающий из-под неё.
— Ничего смешного! – протестовал я. – Сейчас фонтанчик сделаю! – Анка специально попрыгала на мне. Неторопливо слезла с кровати, схватила мои трусы и умчалась. Наверное, занимать уборную! Я тоже вскочил, прихватил её плавочки, побежал, прикрываясь спереди, по привычке.
Уборная на самом деле была занята, и я внаглую зажурчал за углом.
— Ты хам, Серёженька! – донеслось из будки.
— Ой! – сказал я, потому что там оказалась совсем не Анка. Девочка выглядывала из душевой кабинки и еле держалась на ногах от хохота.
— А ты куда бегала? В кусты? – поинтересовался я. – Отдавай трусы!
— Зачем они тебе? Ты ещё не мылся!
— Мне ещё надо…
— Мне тоже. Давай меняться. Мы обменялись одёжкой, я начал одеваться, тут из будочки вышла Наталья Кирилловна, и Анка змеёй скользнула в уборную.
— Утро доброе! – вежливо поздоровался я.
— Доброе! – согласилась она. – Хорошо, не догадался в щели пописать!
— Я думал, там Анка! – покраснел я.
— Ладно, жди свою подружку, помоюсь, пока вода тёплая.
Надо сказать, вода из водопровода была довольно холодной, градусов 15, не больше, поэтому мы с Анкой визжали, обмываясь, не совсем шуточно.
Когда уже сделали все свои утренние дела, набегались и помылись, пошли кушать бабушкины драники со сметаной.
— Мам, мы побежим, надо шалаш доделать!
— Возьмите с собой что-нибудь, опять до темна там проторчите!
— Попроси бабушку собрать нам покушать!
— Сама не в состоянии?
— Я здесь гостья, а Серёжка не умеет. Он же мальчишка! – я подавился драником.
— Мам, где моя пряжа? Я взяла с собой?
— Твои верёвки, что ли? Там они, в папином чемодане. – Анка убежала.
— Как тебе подружка? Не утомила ещё? – спросила меня Наташа, усмехаясь.
— У нас с ней сложный период, — важно сказал я.
— Мяау! – завопил кот.
— И у Ибрагима тоже. Он ещё не всю рыбу сожрал?
— Вашу рыбу даже мы все не осилим. Сегодня сварю уху. Рыба в холодильнике должна быть.
— Так что у вас троих за сложный период? – уточнила Наталья.
— Переходный возраст! – гордо сказал я.
— Понятно! – засмеялась колокольчиком девушка.
Я даже не знал, что у нас есть холодильник! Покатый «Саратов» стоял в дальнем углу. Внутри лежала котовья рыба.
— Кыс-кыс! – позвал я. С мявом Ибрагим подбежал, обтёр об мои ноги бока, хвост и щёки, начал с хрустом завтракать. Я не стал ему мешать, он начинает выть, когда играешь с ним во время еды.
Сегодня я решил перенести одеяла: крыша у шалаша была почти готова, не должна промокнуть. Ещё надо захватить лопату. Анка тоже нагрузилась своим рюкзачком, туда она сунула объёмистый свёрток с едой, приготовленной нам бабушкой.
— Опять уйдут на целый день, бездельники! – проворчала Наталья Кирилловна.
— Пусть отдыхают, пока маленькие, — возразила Бабушка. – и совсем не бездельники!
— Волнуюсь я за дочку, — тихо сказала Наталья, — как бы чего не вышло…
— Я проверяла, — так же тихо ответила бабушка, — Серёжка ещё совсем ребёнок.
— Анка у меня тоже. Позднее развитие, что ли? Я в её годы уже девушкой стала…
Я слышал краем уха, но мало что понял. Позже, когда тащил тяжёлый рюкзак и лопату, этот странный разговор двух женщин совсем вылетел из моей головы.
Когда вошли в лес, резинка трусов, которую подтягивала Анка, лопнула, и одёжка сползла с моей попы.
Анка, конечно, расхохоталась, сгибаясь пополам, потом помогла освободиться от лишнего груза.
— Я продену сюда верёвочку, — пообещала она, — будешь завязывать, как удобно. Не так давить будут на пояс.
Я только пыхтел, потея. На самом деле, стало намного легче! А трусы Анка засунула мне в кармашек рюкзака.
Сегодня мы занялись своими делами. Я продолжил строительство, Анка занялась каким-то своим, таинственным делом. Но прежде мы разложили на солнцепёке одеяла и проверили ловушку. Поймалась небольшая щука, можно сказать, щурёнок. Грозно клацая зубами, не давал себя вытащить. Анка ругалась.
— Бестолочь! Лучше бы загнал сюда жирного сазана! Придётся тебя жарить! – мы вытащили мордушку на берег, чтобы щука уснула, Анка попробовала ловить рыбу, но клёва не было, тогда она принялась разбирать свой рюкзак.
Я нарезал веток, укрыл шалаш. Сколько смог, нарезал травы, оставил сушиться на солнце. Анка с удовольствием разглядывала меня сзади. Сначала я не понял, что она там увидела…
Купались, гонялись друг за другом, визжа от восторга. Вывалявшись в песке, любовались друг другом.
— Что-то он у тебя совсем стал ленивый! – девочка добралась до низа моего живота, и «он» сразу отреагировал на прикосновение.
— Неужели тебе нравится? – удивился я. – Мне неловко, когда стоит…
— Ты мне любой нравишься, — ничуть не смущаясь, ответила Анка, снимая с меня песчинки и частички ракушек.
— Ты мне тоже! – сглотнул вязкую слюну я.
Обсохнув, я принялся окапывать палатку и место для будущего костра, чтобы не допустить пожара. Это бабушка мне объяснила, когда брал лопату.
Для того, чтобы найти хорошие рогульки для обустройства кострища, пришлось сплавать в лес, а то на острове все деревья были хилые. В лесу отпилил и очистил от коры пару рогулек и перекладину. Выпрошу у бабушки котелок, будем уху варить прямо возле палатки.
Когда всё это я переправил на остров, Анка попросила меня встать ровно и не вертеться.
На талию мне она повязала плетённый из разноцветных ниток пояс с ножнами. Их тоже девочка сплела. Взяла две тонкие дощечки, перевязала и красиво оплела верёвочками. Вставила в ножны наш нож, которым мы пользовались до этого. Получилось очень здорово! Я прижал к себе девочку и поцеловал крепко.
— Теперь ты сможешь чистить рыбу и картошку! – весело сказала она. Я был на всё согласен, чувствуя, однако, подвох.
Ещё Анка сплела нам головные повязки. Я тут же воткнул в свою повязку крупное перо ворона.
— Когда созреют ягоды, раскрашу тебя под индейца! – смеялась девочка, прилаживая мне на лодыжки ножные браслеты.
Я был счастлив. Ведь получается, мы будем вместе целое лето!
Одеяла высохли, мы аккуратно застелили ими пол в палатке, поверх брезента. Анка достала простынку, постелила, и мы развалились на жестковатой постели, довольные донельзя.
— Подушек не хватает, — сказала Анка.
— Да, — согласился я, — и фонариков.
— Ты собираешься здесь ночевать? – повернулась ко мне девочка. – Не боишься?
— С тобой я ничего не боюсь! – храбро сказал я, обнимая её. – Страшно, конечно. Представь, гроза, дождь…
Я ласково гладил обмякшую девочку по спине. Тёплое чувство зарождалось в моей груди.
Позже Анка учила меня плести ремешки, верёвочки и даже целые полотна с узорами.
— Вот, можно сплести сетку, повесить на пояс, и будто одет! – показывала она мне.
— Да ну! – надул я губы, — Мне даже в поясе неловко! Лучше совсем нагишом!
— Зато дома можно так ходить! – лукаво улыбалась маленькая соблазнительница.
— Дома хорошо! – счастливо улыбался я.
Поработав до обеда, мы слопали все припасы, собранные бабушкой. Драники со сметаной, бутеры с колбасой и сыром, простоквашу и квас. Потом валялись, ожидая, когда уляжется обед.
Отдохнув, решили поиграть в индейцев. Вырезали копья и отправились в заросли. Анка прячется, я её ищу.
Долго я искал свою скво, так и не нашёл. Весь остров излазил! За долгие дни беготни босиком мы уже привыкли к мелким камешкам, почти не замечали неудобства, иногда кололи ноги, зато могли подбираться друг к другу бесшумно.
Так и получилось, что мне на спину прыгнула девочка, не дождавшись, пока я её найду.
— Ты ходишь, как носорог! – обвинила она меня. – Я слышу тебя за десять метров, и успеваю спрятаться!
Выкупавшись, девочка сказала:
— Я запустила совсем упражнения, буду теперь каждый день тренироваться! – и она села на шпагат.
— А ты так умеешь? – спросила она меня. Я попробовал. Немного не достал до песка попой.
— Я тебе сейчас покажу, с чего начинать, а то ещё порвёшься от усердия! – хихикнула она. – Смотри, как надо начинать! – Анка встала рядом с деревом и начала махи ногой. – Сначала левой, потом разворачиваешься, правой…
Я послушался. Тоже хотелось быть таким же гибким, как Анка.
Выполнив свой комплекс упражнений, Анка заставила меня продолжать, сама опять принялась за плетение.
Весь в поту, я свалился рядом с ней, тяжело дыша. Зато смог сесть в поперечный шпагат. Правда, ещё сильно тянулись мышцы и связки. Анка сидела легко, будто так и надо.
— Ладно, — сжалилась она, — раздевайся, пойдём купаться!
Я развязал промокшие от пота повязки, побежал в речку. Вдоволь накупавшись, выбрались на берег.
— Подожди, не ложись на песок! – предупредила меня подружка. – Хочу примерить тебе обновку.
Немного погодя Анка повязала мне новую повязку с фартучком из вязаной сеточки.
— Себе такую же свяжу, — сказала она, любуясь моим видом, — будем так по саду-огороду бегать, а то неудобно, голышом. Увидит ещё кто, осуждать будут.
— Да у нас хороший забор, зелёная изгородь! – возразил я.
— Тебе что, не нравится? – обиделась девочка.
— Что ты?! – испугался я. – Мне всё нравится, что ты делаешь!
— Вот и договорились! Тем более, мои родители не будут ворчать на нас, — я охотно согласился.
Наигравшись, мы спрятали инструмент, забрали рыбу, и отправились домой. Перед деревней Анка заставила меня надеть набедренную повязку. А во что ещё? Трусы мы забыли починить!
Забрались опять через дырку в заборе, нас никто не заметил, отправились сразу в душ, отмывать грязные ноги и тела, облепленные мелкими листочками.
Мою обновку первая увидела Наталья.
— Какая прелесть! – восторгалась она, поворачивая меня в разные стороны. – У меня есть бисер, надо будет украсить фартучек! А сзади не хочешь хвостик? – спросила она.
— Нет, — возразил я, — пробовал, щекотно.
— Снимай, сейчас же возьмусь доделывать! – Наташа нашла завязки, сама сняла с меня обновку.
— У меня в трусах резинка лопнула, — пожаловался я, — а вторые в стирке.
— Ходи так. Не хочешь, надень Анкины. Аня, принеси кавалеру трусы! – я хотел возразить, но Аня забрала мои трусы в починку, Наташа унесла повязку на доработку, а я пошёл в сарай, убрать рюкзак. Может быть, так и остался бы, голышом, но на ужин не пойдёшь в таком виде. Тут выбежала Анка с чёрными плавками.
— Смотри, какие хорошие нашла! Тебе понравятся! – я оделся, осмотрел себя со всех сторон. Выглядит неплохо, только давит на все места. Непривычно, после целого дня гуляния голышом!
После всех обязательных вечерних дел, в том числе, занятий с Наташей школьными уроками, потому что она оказалась учительницей русского языка и литературы, мы опять улеглись спать вместе.
Конечно, вчерашней остроты уже не было, но кто поспорит, какое счастье засыпать и просыпаться в обнимку с любимым человеком! Особенно утром, просыпаешься, видишь рядом посапывающую девочку, такую милую, нежную! Девочка чувствует взгляд, открывает глаза и счастливо улыбается! Бывает, наоборот, она первая просыпается, начинает тебя щекотать. Невозможно такое счастье передать словами!
Поспать подольше мне Анка не дала. Вспомнила, что надо возобновить тренировки, растолкала меня, и мы побежали на речку, потому что ей одной скучно и страшно.
Сначала размялись на берегу, потом Аня предложила сплавать к шалашу, проверить его состояние.
Переплыли не на противоположный берег, а на наш пляж, почти вокруг островка. В шалаше было прохладно, никто, на удивление, не пришёл ночевать.
Первым делом я выкопал в кустиках ямку.
— Если каждое утро будем сюда бегать, здесь будет наш туалет, сказал я девочке, присаживаясь над ямочкой. Смотри, довольно удобно, потом можно будет прикопать, как Ибрагим делает. Ань, отойди, что ли!
— А я? – осерчала девочка.
— Ань, сделай сама, я уже не смогу… — Аня фыркнула, взяла лопату и куда-то ушла.
Сделав свои дела, я побежал отмываться. Аня прибежала тоже.
— Сегодня будешь у меня растяжку делать! – заявила она. Я не встревожился, и так собирался тренироваться на растяжку. Однако это было не всё. Когда я садился на шпагат, мне на плечи взобралась Анка! Хорошо, я уже достаточно разогрелся!
— А встать со мною сможешь? – спросила она, схватив меня за уши.
— Я еле сижу, сейчас попа порвётся! – прохрипел я.
— Ладно, вставай! – девочка слезла с меня, а я остался сидеть, не в силах подняться. Зато стало легко!
— Так нас тренируют! – поведала мне Аня. – Может тренер сесть.
— Жестоко! – заметил я.
— А то! Вставай, ещё потренируемся.
Мне показалось, что скоро смогу изгибаться в любую сторону.
— Даже удивительно, тебе не трудно даётся! – сказала Анка.
— Я самбо занимался два года, — похвастался я. – Когда в школу пойдём, снова буду, мне нравится.
— Мне тоже, — ответила подружка.
— Самбо?!
— Дзюдо, гимнастика, плавание. Мне скучать не приходится.
— Школа, домашка, продлёнка…
— На продлёнку не успеваю. Да и незачем, сама способна уроки сделать.
— Ну да, когда мама учительница!
— Думаешь, легче? Как раз наоборот!
— Строго спрашивает?
— Ещё бы! Ты, наверное, только упражнение напишешь, расставишь пропущенные буквы, и всё. А мне приходится все правила заучивать!
— О-о-о! – выдохнул я. – Мне достаточно книг. По ним заучиваю, как надо писать.
— А ещё английский! Сколько в нём неправильных глаголов? Кроме как заучить, не запомнишь. Мама знает ещё французский! – я схватился за голову.
— Так что, Серёженька, трижды подумай, прежде чем переезжать ко мне жить! – сердечко моё мягко стукнуло.
— Ради этого готов потерпеть…
— …тёщу! – расхохоталась Анка, и мы вцепились друг в друга, покатились по траве.
— Понимаю, что ты шутишь, — продолжил позже я разговор, — но думать об этом так приятно!
— Надоедим быстро, наверное, — усомнилась Анка.
— Я бы попробовал. Пока мне очень нравится.
— Мне тоже, — кидая камешки в речку, созналась девочка. – Побежали домой? Что нам надо взять с собой?
— Котелок, ложки, миски. Ещё один нож.
— Главное, не забудь! – строго сказала Анка, — Не хочу из котелка уху хлебать. Кстати, не хочешь проверить морду?
В ловушке опять оказался большой карп. Если кто-то был ещё, то он убежал, ловушка начала расплетаться.
Анка заделала дырку, снова насторожила морду, улов мы положили в ведёрко с водой, потому что вчера унесли щуку в рюкзаке. Думали сначала из этой рыбы сварить уху, но после прихватили с собой. Я вырезал из ветки кукан, насадил за жабры рыбу, и мы отправились в обратный путь.
Когда прибежали домой, бабушка и Наталья уже поднялись и занимались полезными делами во дворе и огороде.
— Вот и наши малыши-голыши! – приветствовала нас Анкина мама.
— Вы где со сранья носитесь? – сердито спросила бабушка. – Захожу будить, а их след простыл!
— Мы бегали на речку, там тренировались, — ответила за двоих Анка. – Мам, ты же сама вчера напомнила!
— Тогда ладно, но предупреждать надо всё же! Вдруг вас чёрт унёс! Где искать?
— На острове, в шалаше, — ответила моя подружка, взяв меня за руку.
— Смотрите, детей там не наделайте! – предупредила бабушка.
— А Серёдка ещё не знает, что для этого надо! – толкнула меня озорница, а я густо покраснел и пошёл в душ.
— Ишь, как смутила кавалера! – засмеялась Наталья. – Наверное, издеваешься там над ним!
— А ему всё нравится! – ответила девочка, забираясь ко мне под довольно тёплые струи. То, что мне нравится, это девчонка права, подумалось мне.
Когда вышли из душевой, Наталья подала нам набедренные повязки.
— Ух ты! – восхитился я. От прежних тряпичных сеточек не осталось ничего. Повязки переливались всеми цветами радуги, маленькие бисеринки сплетались у меня в узор «С», у Анки в «А».
— Это сколько же работы! – восхитился я.
— Если уметь, не так уж и много! – скромно ответила Наташа. – Одевайтесь. Если будете их носить дома, то надевайте хвостики, чтобы немного зад прикрывать. – Наташа ловко прицепила мне чёрный хвостик, а Анке серый. Они так пришлись к месту, что я не удержался, запрыгал, и поцеловал Наташу в щёчку.
— Не забывайте снимать перед купанием, — предупредила довольная Наталья, — а то будете, как мокрые кошки.
В таких одеждах мы пошли завтракать. Уху всё же сварили, Ибрагим в углу хрустел костями, наглый такой, не встречал нас сегодня.
— Мам, а где папа? – спросила Анка, приступая к завтраку.
— В город поехал, за машиной. Хотел тебя прихватить, да не нашли тебя. Собаки у нас нет, только кот.
— Не, мы лучше все вместе съездим, Серёжку возьмём, в кино с ним схожу… — я не верил своему счастью, поедал уху и счастливо краснел.
— Мама, скажи, Серёжа похож на девочку? – ещё больше смутила меня Анка. – кого-то она мне напоминает. Особенно ямочками на щёчках…
— Она? – удивилась её мама.
— Я давно хотела подружку!
— Тебе мало друга? – не поняла юмора Наталья.
— Мама, я тебе потом скажу, что я задумала!
— Серёжка держись, мама дрожи! – покачала головой Наталья.
Надев головные повязки, выпросили у бабушки котелок, две алюминиевые миски и ложки, а также тупой маленький нож, а ещё картошку, лук, лаврушку, перец и соль, отправились в индейскую деревню.
— Как называется индейское жилище? – спросила меня Анка.
— Вигвам! – гордо сказал я.
— Фиг вам! – ответила подружка. – Типи!
Навстречу нам шло семейство в поход, видимо.
— девочки. Вы почему голыми ходите? – сердито спросила мама.
— Красота! – крякнул папа с огромным рюкзаком.
— Мама, мы тоже так хотим! – завопили мальчик и девочка лет семи-восьми, то ли двойняшки, то ли погодки.
— Мы в индейцев играем! – заявила Анка. – Не знаете, как индейская хижина называется?
— С большим рюкзаком, наверняка мальчик! – сказал папа.
— Что я, не отличу мальчика от девочки, по-твоему, — рассердилась мама, в руках у неё были сачок для ловли бабочек и ракетки для бадминтона.
— Отличишь, отличишь, — согласился папа, — вигвам от типи отличишь… — и они пошли дальше, о чём-то споря.
— А с вами можно играть? – подбежали к нам малыши.
— Если мама отпустит, — ответила Анка, поддёргивая лямки рюкзака.
— Какие красивые у вас шорты! – восхитилась девочка.
— Нам мама связала! – похвасталась Анка.
— А вы тоже двойняшки? – спросил мальчик.
— Конечно! – весело поблёскивая глазами, ответила моя подружка.
— Мама, мама! — закричали дети, догоняя родителей, — ты разрешишь нам с ребятами в индейцев играть?
— Идите хоть сейчас, — просипел папа.
— Когда вернёмся из похода, папа найдёт индейцев, и поиграете! – туристы отправились дальше, а мы в свою сторону.
Возле речки мы разделись, нагрузили плотик, и переплыли речку.
— Скоро мы здесь протопчем тропу! – озаботилась Анка, выходя на берег.
— Я думаю, нам бы не помешала та пара разбойников, — задумчиво сказал я.
— Думаешь, родители одобрят нашу совместную голопопость? – с сомнением спросила Анка.
— Папа одобрит.
— О папе здесь речи нет. Мама решит контролировать. Она нам нужна?
— Конечно. Уху будет варить.
— Хм. В этом что-то есть! – согласилась девочка. – Потом папа поставит здесь палатку, детей загонят к нам…
— С детьми мы договоримся, — улыбнулся я.
— Мне тоже показалось, что они не вредные! – рассмеялась девочка. – Ну и фантазёр же ты!
— А что, хорошо ведь!
— Соглашусь. Несмотря на любовь к тебе, иногда делается скучно одним.
Сбросив рюкзак, я обнял девочку за талию.
— Любовь, говоришь… — потянулся губами к её лицу. Аня потянулась ко мне. С минуту мы целовались, наслаждаясь близостью тел и губ. Потом рассмеялись и побежали купаться.

Остров 2

Мы едем на папином автомобиле в город, где живут Серковы. У мамы, правда, фамилия Голубева, и она её оставила за собой. То есть, в школе она Голубева, а Анка Серкова. Причём учится в той же школе, где работает мама.
Город этот оказался совсем не тем Городом, где я живу с мамой и папой, и населением более 600 000.
Этот не такой большой, и в нём примерно 150 000 жителей. Но в нём тоже есть пять кинотеатров, детская поликлиника, два десятка, или более, школ, Дом пионеров, бассейн для детей и подростков, несколько спортивных клубов для взрослых и детей. Вот только не радует меня всё это. Потому что мы с Анкой, которая теперь не Анка, я дал ей другое имя, скоро разъедемся и сможем только писать друг другу письма.
Не так далеко живём друг от друга, примерно 200 км, только кто нам разрешит нам ездить друг к другу, во время школьных занятий? Автобусом ехать 4 часа, каникулы коротенькие.
Я уныло рассматриваю красивый пейзаж, проплывающий мимо нас, Анка пытается меня развеселить.
— Ну, Сашенька, я же тоже не знала! – это я теперь Саша. Между прочим, сам себя так назвал. – Я тоже расстроена не меньше твоего! – прижимается ко мне, взяв за руку, и мне становится теплее в груди.
Но всё по порядку.
… На острове, накупавшись, принялись за свои дела по обустройству лагеря. Я отправился по дрова, по воду, Анка пошла ловить рыбу.
Притащив хворосту и сухостой, занялся устройством костра. Приладил рогульки, сверху шест с котлом, залил его водой. Под котелок, вычищенный лично мною от сажи и грязи песком и илом, положил щепки, сложил их «шалашиком», поджёг спичками. Думаете, я забыл спички? Ха три раза. В первую очередь озаботился, как и ножами. Ножи пытался наточить на плоском камне, как и подобает настоящему индейцу.
Щепки разгорелись, и я начал подкладывать ветки побольше, пока не получился полноценный костёр.
Не дождавшись подружку, отправился на поиски.
— Ань, давай рыбу, скоро вода закипит.
Аня пробурчала что-то неразборчивое.
— Не клюёт, что ли? – спросил я, и был удостоен сурового взгляда.
— Бери вон там, в ведёрке, — показала она подбородком. В ведёрке плескались два ёршика и окунь.
— Вполне нам хватит, — прикинул я. – ещё можно от карпа или сазана голову и хвост отрезать.
— А Ибрагим что будет есть? – прошипела девочка, прихлопывая комара на пузе.
— Твой Ибрагим скоро лопнет! – возразил я. – уже мышей не ловит!
— Вовсе он не мой! Чего пристал, иди, вари уху, я уже есть хочу!
— А ты умеешь уху варить? – неуверенно спросил я. – Потому к тебе пришёл, чтобы ты занялась…
— Что?! – разъярилась девочка. – Ты не умеешь варить уху?!
— Не то, что не могу, но…
— Если скажешь, что это женское дело, я тебя побью! – сердито бросила девочка, отворачиваясь. – вот что плохой клёв с людьми делает, покачивая головой, думал я, возвращаясь к костру с уловом.
Честно говоря, я спросил у бабушки рецепт ухи, вернее, рыбного супа, потому что с картошкой.
Подбросив в костёр дров, начал чистить рыбу на том же плоском камне, где пытался наточить ножи.
Получалось плохо, рыба постоянно пыталась сбежать, явно не хватало раковины с водопроводом, но я всё-таки справился! Даже отпилил голову и хвост у большой рыбы. Очистки складывал в большой лист лопуха.
Ещё сильно пожалел, что у нас одно ведёрко. Сбегал, похитил у Анки пустое ведро, под злобное шипенье девочки, — Будешь бросать рыбу в траву пока! – кинул я на бегу. Потом сложил чищенную рыбу в ведёрко, и возле речки уже тщательно промыл её. Я вообще очень аккуратный мальчик!
Вода уже закипала. Ещё подбросив дров, почистил четыре больших картофелины, положил рыбу в кипящую воду, потом помыл картошку, порезал на кусочки и тоже высыпал в котелок. Вроде, всё правильно сделал?
Подошла сердитая Анка, отобрала у меня ведёрко.
— Пенку не забывай снимать, — показала она пальчиком на котелок, — почему рыбу не выпотрошил? Завоняет! – и ушла. Я пожал плечами, нарезал лук, стал периодически снимать пенку. Закипело!
Как говорила мне бабушка, дождался, когда сварится картошка, бросил лук, перец, лавровый лист, осторожно посолил. Вкуснятина! Даже не ожидал, что получится такая вкусная уха! Вскочил, исполнил дикий танец вокруг костра, сопровождаемый дикими воплями.
Прибежала испуганная девочка.
— Обварился? Обжёгся? Где болит? – почему-то сразу стала разглядывать писюн с яичками, поворачивая в разные стороны.
— Ничего не болит! – смутился я, — просто радуюсь первой ухе, сваренной лично!
— Вот дурак! – с облегчением сказала Анка, — Я уже думала, кипяток на себя опрокинул!
— Да ты что?! – возмутился я, — Разве я на такое способен?
— Ты на всё способен!
— Правильно! – обнял её за талию. – Я на всё способен! Давай, попробуем уху!
— Пойдём, сначала помоемся! – улыбнулась девочка. – Всю меня извозил рыбьими кишками!
Взявшись за руки, весело побежали купаться. Отмывали друг друга ладошками и травой, не стесняясь промывать везде.
Анка оттаяла, уже со смехом рассказывая, как ей не повезло с рыбалкой. То леска запутается, то крючок зацепится, то наживка не хочет наживляться… Но всё равно, поймала больше, чем обычно ловил я. Кажется, скоро Анка станет заядлым рыбаком.
Всё взяли, кроме черпачка. Пришлось накладывать в тарелки ложкой.
Анка кушала, жмурясь от удовольствия. Заедали хлебом от бутербродов.
— Не могу поверить, что это приготовил ты! – заявила она.
— Почему это? – удивился я.
— Потому что ты ещё совсем маленький мальчик! Тебе сколько лет?
— В августе 13 будет!
— Уже большой! – скользнула по мне взглядом, — А я думала, мой ровесник. Мне недавно только 12 исполнилось, я в 6 класс перешла.
— А ты сумела бы сварить уху? – спросил я.
— Не варила ни разу. Только суп-лапшу, но дома. Ещё умею яичницу с колбасой, отварить яйцо вкрутую, пожарить картошку…
— Ну, ты мастер на все руки! – воскликнул я. – Меня к плите не подпускают, только помогаю картошку чистить и мусор выносить!
— Терпеть не могу мусор выносить! – призналась девочка, поднявшись со своего места за добавкой.
После сытного обеда мы повалялись в шалаше, потому что солнце сильно палило, потом Анка погнала меня на разминку, махи ногами. Сказала, чтобы обязательно сделал вертикальный шпагат.
— Вот так! – стоя на прямой левой ноге, вертикально подняла правую, при этом её лепесточки довольно широко открылись, и мне представилась возможность увидеть, что там кроется, за мягкими губками. Оказывается, там всё очень сложно! Снаружи только небольшая складочка, а на самом деле…
— Куда пялишься, дурак! – нахмурилась девочка.
— Ань, там всё так интересно! Мы столько дружим, а я ни разу не видел!
— Ну и нечего смотреть! Давай, повторяй за мной! Пока не сделаешь так, даже не заговаривай на эту тему!
Я старательно пытался повторить, но пока безрезультатно.
— Я у тебя, кстати, тоже не видела, — сказала, между прочим, девочка.
— У меня всё снаружи!
— Не всё. Ладно, как-нибудь потом, когда настроение будет. Давай, ногу выше, выше!
После разминки поиграли в индейцев. Мы всё-таки раскрасились тиной и чёрной грязью. Кстати, получилось лучше прятаться. Тела начали сливаться с кустами, с камышом на берегу. Но сколько бы я ни старался. Анка всегда меня побеждала в этой игре, в разведчиков, нападая сзади. Пришлось нести её на пляж, подхватив под коленки. Если бы я её нашёл первым, нёс бы на руках. Надо проверить, хватит ли сил на это!
Вообще, надо заняться силовыми видами спорта, тренер не раз говорил, что не мешало бы «подкачать» мышцы на руках, а то, как веточки. С другой стороны, в своём лёгком весе я побеждаю противника, а если перейду в другую категорию, буду постоянно бит.
Нет, хоть мускул мой не виден, я жилистый, Анке я поддаюсь специально, ни одного приёма не применил, в шуточной борьбе. Мы хоть и шутим в разговорах про любовь, а на самом деле с Анкой мне очень хорошо, от её прикосновений, поцелуев, по телу разливается сладкая истома, хочется, чтобы это продолжалось вечно.
Не знаю, как Анка, но мне кажется, с ней происходит то же самое, иначе, если бы я был ей неприятен, она играла бы со мной, но ночью, голая, ко мне бы не пришла. Я счастливо вздохнул, глядя на свою русалку.
Она сидела на песке в позе Андерсеновской Русалки, задумчиво глядя на медленное течение речки.
Вот она заметила мой взгляд, повернулась ко мне, улыбнулась и подползла вплотную. Толкнулась лбом в мой лоб.
— Ты так смотришь на меня!
— Ты мне нравишься!
— И всё?
— Не знаю. Я ещё не знаю, как это называется.
— Дурачок! – щёлкнула она мне по носу, и счастливо засмеялась.
— Как я люблю наш Остров! – подскочила девочка, вытянулась в струнку, побежала отмываться от песка.
Доели уху, поспорили, кому мыть посуду.
— Я уже мыл сегодня! – доказывал я.
— Кто готовит, тот и моет! Договорились?
— Ага, ты сготовишь, потом свалишься от усталости: «Серёженька, я еле двигаюсь!», — Анка прыснула в кулачок. Так и будет, подумал я, сложил в котелок миски и ложки, отправился на берег.
Когда оттёр котелок, рядом присела Анка, чмокнула в щёчку.
— Серёжка, не сердись! – взяла свою миску и ложку, стала отчищать их песком. – Ну, такая я вредная, никогда не соглашаюсь сразу. Мог бы поуговаривать.
— У нас такой период, — кивнул я, — переходный возраст. Как говорит моя мама, период самоутверждения.
— А кто у тебя мама? – спросила Анка.
— Она начальница отдела на заводе.
— Наверное, важная?
— Нет, со мной очень дружит, только занята всегда, поздно домой приходит. «Наверное, потому они с папой ссорятся!», — подумал я. Если бы Анка где-то задерживалась, я бы тоже интересовался, где она проводит время. Иногда мама даже приходила слегка навеселе. Впервые я задумался о родителях, даже тревожно стало.
— Ты чего, Серёжка? Ну не сердись! – мы домыли посуду, отмылись сами, и до вечера дурачились в шалаше, обнимаясь, целуясь и занимаясь шуточной борьбой. Моя тревога развеялась.
Когда пришли домой, увидели возле дома машину. Оказалось, папа Анки приехал! Девочка бросила меня и с визгом помчалась к папе. Я даже позавидовал. Никогда так сильно не скучал по отцу. Честно говоря, ко мне он всегда относился прохладно, считая маменькиным сынком. За субтильное телосложение, мамино лицо, длинные волосы. «Девчонка и девчонка!», — ворчал он. Даже когда я начал заниматься самбо, выигрывать на соревнованиях, его чувства ко мне не изменились. «Девчонки у вас сильнее тебя!». Да, у нас тренировались и девочки, в другой секции, и хорошо выступали. Мы пробовали бороться, я почти всегда оказывался на лопатках, они не знали жалости к мальчишкам, будто мы враги им. Анка у меня первая девочка в друзьях.
Пока подружка обнималась с папой, я вежливо поздоровался и пошёл в душ, отмываться.
— Что-то у тебя друг невесёлый? – спросил папа. – Обидела чем?
— Нет. Спросила о родителях, он почему-то расстроился.
— Иди, развесели. Кстати, я сегодня баньку истоплю, а завтра в город поедем.
— Ура! – завопила девочка, прыгая на месте.
— Какие у вас красивые штанишки! – улыбнулся папа. – с хвостиками!
— Мы с мамой сделала! Скажи, замечательно? – крутнулась она на месте.
— Просто восхитительно! Ну, иди! – слегка шлёпнул папа дочку по попе.
Достоинство хвостиков я оценил, когда шли домой. Анка наклонилась, и хвост заслонил все её прелести. Я вспомнил, как сам наклонялся, даже покраснел, представив, какие виды девушкам открывались.
Бабушка сегодня приготовила вареников. Ей помогала лепить Наталья Кирилловна, конечно. Но полный тазик вареников с картошкой!
— Сильно не наедайтесь! – предупредила нас Наталья, — В баню с полными животами не стоит идти!
— Перед сном, тоже! – с набитым ртом ответила Анка.
— Ребёнок должен ощущать постоянно лёгкое чувство голода! – засмеялся папа Витя.
— Это почему ещё? – нахмурила бровки Анка, — Мы с Серёжкой сейчас растём усиленно!
— Поэтому чувство голода присутствует! Только не объедайтесь! – смеялся Виктор.
Как тут удержишься, думал я, поедая очередной крупный вареник, когда целый день на воздухе, беготня, купание!
Анка убежала вместе с Натальей в свой флигель, о чём-то пошептавшись с таинственным видом. Видимо, готовят мне очередной сюрприз. Виктор ушёл заниматься баней, бабушка стала мыть посуду, я один остался не у дел. Вышел во двор, помогать Виктору не пошёл. Не пригласил, и ладно, не буду мешать.
Подойдя к забору, стал смотреть на улицу. Смотрю, туристы возвращаются. Папа заметно повеселел, рюкзак стал значительно легче, а жена ворчливей.
Дети, увидев меня, подбежали.
— Привет! А вы уже наигрались? – спросила девочка.
— Да, целый день играли, наловили рыбу, сварили уху, всё съели. Купались, загорали, играли в следопытов, боролись! – у детей загорелись глаза.
— Мы тоже хотим с вами! А то не с кем поиграть!
— Почему? Разве мало дошколят приехало?
— Да ну их! – скорбно скривился мальчик. – Нам бы с вами…
— Чтобы заботились о вас? – усмехнулся я.
— Ну… Мама не отпускает с маленькими, с вами бы отпустила! – пояснил мальчик.
— А как тебя звать? – склонила голову девочка.
— Саша, — почему-то брякнул я.
— Меня Димка зовут, а её, — указал мальчик на девочку, — Данка.
— А ты девочка или мальчик? – опять спросила Данка. – Папа с мамой до сих пор спорят!
— А вы как думаете? – улыбнулся я.
— Девочка! – сказала девочка.
— Пацан, конечно, — одновременно сказал мальчик.
— Если придёте к нам играть, то узнаете. Если не испугаетесь голышом купаться.
— Мы всегда купаемся голышом, — серьёзно ответил Димка. – Завтра можно?
— Завтра мы уезжаем в город, только вечером вернёмся, или завтра утром. Сначала отпроситесь у родителей.
— Дима, Даша! Где вас черти носят?! – закричала их мама. Оказывается, они увлеклись перебранкой с мужем, и потеряли детей. На меня она глянула неприветливо, схватила детей за руки, и потащила за собой. Дети благоразумно молчали.
— Ну что, Саша, пойдём в баню? – на меня сзади облокотилась Анка, нежно потрепала по лохматой голове.
— Мне нравится твоё второе имя, — хихикнула она, — я уже думала, как тебя можно будет назвать, а ты уже придумал! Какая ты у меня умница! – поцеловала она меня сзади в щёчку, пожевала губами мочку уха.
— Ты не думал проколоть ушки? – вдруг спросила она. Я даже вздрогнул.
— Когда-то думал. Только одно, как у Яшки-цыгана, у пиратов, к примеру, у матросов раньше тоже были серьги. А сейчас уже не хочу. Пацаны засмеют.
— Давай, проколем? Мне уже давно пора, всё не решалась, думала, серёжки мешать будут. Серёжка – серёжки! – засмеялась она, крепче обнимая.
— Давай, — согласился я, думая, что прокалывать уши будем Анке.
— Пошли! Баня уже готова! – потянула меня за собой девочка.
Я уже привык к наготе, спокойно развязал набедренную повязку, почти прозрачную, сетка была довольно крупной вязки, и мы с Анкой побежали сразу в парную, погреться. Сидели рядом, потели, иногда толкаясь со смехом, пока не пришли старшие.
— Что, молодёжь, не терпится попариться? – спросил Виктор, зачерпывая ковшиком горячей воды из бадейки.
— Пшш! – вырвался пар из каменки. Мы даже пригнулись.
— Хорошо! – улыбнулся Виктор. – Ложитесь опять вместе, обработаем вас сначала.
Мы быстро разлеглись на верхней полке, на нас обрушились горячие веники, запахло мокрой листвой.
Второй раз меня парят, а уже готов уже париться постоянно! Особенно, когда лежишь, расслабившись, а тебя аккуратно хлещут вениками, то проводя по телу, то постукивая.
Когда отпустили, мы с Анкой опять побежали под холодный душ.
— Ай! – вскрикнули мы под струями воды, и расхохотались. Охладившись, побежали вновь в парилку, только там дверь была закрыта. Я хотел постучать, но Анка приложила палец к губам: «тихо!».
Я не понял, в чём дело, но послушался. Стали мыться из тазиков, намыливая друг друга мочалкой.
Через некоторое время дверь открылась, и оттуда вывалились Наталья и Виктор, распаренные и довольные, а мы заскочили внутрь, погреться.
После баньки, напившись кваса, Анка пригласила меня к себе. Наташа пошла с нами, а Виктор на кухню, наверное, доедать вареники.
— Серёжа, мы завтра поедем в город, я хочу, чтобы ты надел, вот этот комбез. Или этот. Этот тебе будет удобнее, — показала Анка на комбез с юбочкой.
— Да, Серёжка, а потом я вошью сюда замочек, — показала Наталья на комбез с шортами.
— Переодевайся! – я стоял, не решаясь одеться в девчоночье платье. Ладно, здесь, в комнате перед девочками! Но ехать в город, ещё идти в нём в кино! – я облизал пересохшие губы.
— Это обязательно? — спросил я.
— А в чём ты собрался ехать? – поинтересовалась Анка.
— В шортах. Ещё у меня ковбойка есть.
— В шортах и ковбойке поеду я. Я уже давно так решила. У меня там есть одно дело. Ты же не откажешь? Или с нами не поедешь?
Это уже был шантаж. Я ещё немного помялся.
— Не хочешь, не надо, мне и здесь хорошо спать, — отвернулась девочка. Это было уже слишком! Я снял повязку, надел жёлтенькие плавки, уже ориентируясь, где зад, где перед. Наверное, мало кто из мальчишек знает, что внутри у девичьих плавок прокладка пришита не спереди, как у мальчиков, а снизу. Так что, не сразу поймёшь, с какой стороны надевать! Особенно, когда спереди и сзади пришиты маленькие кусочки ткани. К счастью, всё моё маленькое хозяйство эти кусочки прикрыли как надо. Главное, не возбуждаться.
Но мне сейчас было не до того. Следующим предметом была такая же жёлтая футболка с каким-то мультяшным принтом, и потом уже комбинезон с юбкой. Мне помогли застегнуть пуговицы с боков и на лямках, спереди.
— В кармашке лежат салфетки, — сообщила мне Анка, – вряд ли в туалетах есть бумага.
Я покраснел, проверил кармашек. Там на самом деле лежали салфетки.
— Сашенька, мы с тобой сходим в кино, погуляем по городу, в парк пойдём, на чём ты любишь кататься? Там на машинках можно покататься! Я сейчас! – девочка быстро переоделась в мальчика.
— Я Саша, а ты? – спросил я, поглядывая на себя в зеркало. На самом деле, не скажешь даже, что переодетый мальчишка. Лицо узкое, миловидное, с большими карими глазами, опушенными длинными ресницами. Щёчки с ямочками, и длинные волнистые волосы, чистые и пушистые.
— Волосы уберём в хвост, наверное, кепочку летнюю наденем. Ту, которая почти из козырька состоит, — поддержала Анку мама.
— Я? Антон, может быть? Антон, Антонина, и мальчик, и девочка.
— Нет. Я хочу Вася.
— Вася? – удивилась Анка. Хотя, какая там Анка. Вася вылитый, с отросшими лохматыми волосами.
— А что? – улыбнулась Наталья, — Василиса. Тебе очень идёт это имя.
— Пусть будет Вася, — махнула рукой девочка, похожая на мальчика, сунула руки в карманы, выпятила нижнюю губу. Точно хулиган! Я счастливо рассмеялся, глядя на неё. Предстоящая авантюра мне стала нравиться.
Наталья расчесала мне волосы на макушке, перевязала несколькими резинками. Получился высокий хвост.
Всё это было так необычно, в юбке вместо штанов оказалось привычнее, как будто в одних плавках. Что значит, когда целыми днями без штанов бегаешь!
— Ну, всё, раздевайтесь, идите, отдыхайте. Я поглажу вашу одежду, завтра рано утром оденетесь и поедем!

Мы пошли на веранду. Там уже горела лампочка над столом, бабушка что-то готовила на завтра.
Усевшись на тахту в углу, начали планировать завтрашний день.
— Сначала приедем домой, оставим там родителей, потом пойдём в кино сходим.
— На какое?
— Какое будет, лишь бы не скучное. Днём детские крутят.
— Ладно, — согласился я, кивая.
— Там мороженое продают, лимонад, пирожное давно не ела… — размечталась девочка. Я хихикнул. – Будто тебе не хочется! – подозрительно глянула она на меня.
— Хочется, конечно, только забыл уже, мне и квасу хватает.
— Здесь, да, но мы же в город поедем, а там надо всё попробовать! Потом в Парк сходим, посмотрим, на чём покататься, в тир.
— Ань, давай завтра уже всё это сделаем! – я взял её хвостик, ласково поглаживал его, как будто он был частью девочки.
— Да, что-то я размечталась! – засмеялась девочка, обнимая меня и начиная шуточную борьбу.
— Перестаньте пыль поднимать! – сердито прикрикнула бабушка, раскатывая тесто. Сколько я ни видел бабушку, она постоянно была чем-то занята. Просыпаюсь, она на ногах, засыпаю, она ещё на ногах, и постоянно чем-то занята.
— Пирогов вам в дорогу настряпаю.
— Что тут ехать? – удивилась Анка.
— Дома у вас никто не приготовил. Приедете, чай согреете, поедите. А то смотрю на вас, особенно на Серёженьку, и сердце кровью обливается! В чём только душа держится! – я покраснел даже.
— Сейчас модно девочкам худыми быть! – нагло заявила девчонка. – Специально на диетах сидят!
— Вредно для вашего возраста голодать! – возразила бабушка.
— А мы не голодаем! Сашку еле отогнали от вареников, а до этого он котелок ухи опрастал!
— Какой котелок?! – возмутился я, — Сама!..
— Какой Сашка? – повернулась к нам бабушка.
— Я вашего Серёжку иногда буду так называть.
— А я её Васькой! – поддержал я.
— Балуйтесь, балуйтесь! – вздохнула бабушка. – Ты бы, внучка, поучилась бы готовить. Мужчины любят хорошо поесть, тогда ласковы бывают!
— А у меня муж будет хорошо готовить! – толкнула меня в плечо Анка. Я счастливо улыбнулся, но бабушка возразила:
— Мужа надо встречать после работы, угощать вкусной едой!
— А если я сама буду много работать?
— Тем не менее! Что это за семья будет, будете вечером оба приходить, голодные и злые? Ругаться будете, дети плакать. Долго такая семья продержится? – мне стало грустно. Не нравилось мне настроение в моей семье.
— Ба, мы пойдём к себе, — я взял за руку Анку, потащил за собой, хотя она упиралась.
— Если хочешь помочь бабушке, помоги.
— Да, Сашенька, иди, ложись, я с бабушкой поговорю, ладно? – ласково произнесла Анка. Я отпустил её руку и ушёл к себе. Раздевшись, повесил набедренную повязку на спинку стула, взял книжку и лёг в постель.
Анка пришла, когда я уже спал.
— Подвинься, разлёгся! – прижалась ко мне, холодная. Я обнял её руками и ногами, согревая.
— Ты почему расстроился? – прошептала она мне на ухо. – Не хочешь одеваться девочкой, что ли? – найдя мои приборчики, поласкала их. – Самое главное у тебя никто не отнимает! Ты для меня всегда будешь мужчиной!
— Ну зачем ты меня дразнишь? Мне не уснуть теперь. Нет, не потому я опечалился, Анка. Не знаю, но что-то происходит нехорошее… — Анка закрыла мой рот поцелуем, рукой придерживая мою голову.
— Хороший мой, успокойся! Не расстраивайся! – девочка погладила мою спину, ягодички, снова спину, потёрлась животиком. Я расслабился, настраиваясь на волну приятных ощущений, и они пришли, лавинообразно заполнив всё моё небольшое тело. Наверное, Анка тоже ощутила радость, потому что успокоилась, последний раз поцеловала меня и тихо засопела. Я последовал её примеру.
Утром нас разбудили ни свет, ни заря, просто сорвав одеяло. Мы спали, отвернувшись друг от друга, а когда оказались без одеяла, повернулись и крепко обнялись, пытаясь согреться. Ранним утром было прохладно.
— Вставайте, собираться пора! – будила нас Наталья. – А то без вас уедем. – и ушла.
Мы, с кряхтеньем и потягиванием начали вставать.
— Побежим на речку, освежимся? – спросил я, открыв один глаз.
— Не успеем.
— Без нас не уедут. Зачем в такую рань было будить? Тут ехать, от силы час.
— Вставай давай, ещё помыться надо, в туалет сходить! – зашевелилась Анка. Пришлось встать.
Бабушка уже копалась в огороде, собирала ранний лук и редиску.
— Тёть Наташ, а мы успеем с Аней на речку сбегать? – спросил я, протирая глаза.
— Наверное, стоит их отпустить? – заметил наше сонное состояние Виктор. – Пусть освежаться там, прибегут бодрыми.
— Да пусть бегут. На самом деле, куда торопиться?
— Ты же знаешь, на работу надо заскочить сегодня. Сергей Сергеич зачем-то вызывает.
— Только не говори, что отпуск у тебя кончился!
— Нет, что-то другое… — мы уже не слышали, припустили к речке наперегонки.
Добежав, с разбега нырнули в прохладную воду. Поплавали, поныряли, сразу стали бодрыми и весёлыми.
Выскочив из воды, проделали несколько упражнений на растяжку, я повис на ветке дерева, подтянулся десять раз. Анка тоже. Ветка попалась хорошая, как раз на обхват руки, и не сильно гнулась.
Сбегали в кустики.
Теперь уже весело помчались обратно. Прибежав, ополоснулись в душе, вытерлись, веселясь, одним полотенцем и побежали завтракать.
— Так и будете, голышом кушать? – удивлённо спросила бабушка.
— Да пусть их! – махнула рукой Наталья. – Всё равно сейчас переодеваться!
Мы с аппетитом вгрызлись в разогретые на сковородке вареники, потом по большому пирогу, тоже обжаренному на масле. Вкуснотища! Запили горячим чаем.
— Во-во, в дорожку! – посмеялся Виктор, размешивая кофе в чашке. Мы не поняли шутки.
— Идите одеваться! – позвала нас Наталья.
Мы начали одеваться. Тут меня пробила нервная дрожь. Переодеваться в девочку – то ещё испытание для мальчишки! Ещё девчоночий хвост, полностью изменивший лицо. В довершение белые носочки и босоножки, подошедшие мне по размеру. Анка обулась в полукеды. Вернее, не Анка, Васька.
Очень необычно видеть себя девочкой в компании мальчика! Вася хитро поглядывал на меня. Я краснела.
— Что это вы с моим внуком сделали?! Опешила бабушка, выйдя нас проводить.
— Знакомьтесь, Софья Михайловна! – смеялась Наталья. – Это Саша, а это Вася!
— Красавцы! – восхитилась бабушка, а мы взялись за руки. – Прямо жених и невеста! Прямо по характерам одели! – я недоумевающе глянул на улыбающуюся бабу Соню. Ты очень красивая у меня, Сашенька! Намного красивее Серёжки! Но что с мальчишки взять! – махнула рукой бабушка.
Мы загрузились в машину, и наконец, поехали.
— Тебе удобно, Саша? – спросила Анка, прижимаясь ко мне.
— Удобно, — на самом деле было удобно. К плавкам я уже притерпелся, даже лучше, чем голым, ничего к ногам не прилипает.
— А я отвыкла от шорт, жесткие.
— Не привыкла, а не привык, — поправил я Васю.
— Да, надо больше с тобой разговаривать, а то проколемся где-нибудь.
Наталья смотрела на нас то в зеркало, то оборачиваясь. Откровенно веселилась. Нет, мы здорово преобразились, хоть в театр посылай.
На полпути, конечно, захотелось в туалет. Выпитый горячий чай попросился назад.
Тут я полностью оценил преимущество юбки перед комбинезончиком с шортами, без ширинки. Пришлось бы мучится, снимать всё почти. Не представляю, как девчонки всё это носят? А зимой, в тёплом комбинезоне?
Неужели терпят всё время?
Освежившись, поехали дальше. Вокруг стоял сплошной лес, редко перемежающийся полями.
Ещё через полчаса езды показался пригород.
— Вась, вы где живёте? – Вася не отвечал.
— Вася! – потеребил я «мальчика».
— А? Я отвлек… отвлёкся! Что ты спросила?
— Где вы живёте?
— А! В Южном микрорайоне. Почти через весь город надо проехать.
Пока ехали, Вася знакомил Сашу с городом. Показывал, где магазины, кинотеатры, если попадались, даже попалась на пути школа.
— Но это школа с каким-то уклоном. Я хожу в обычную, которая ближе к дому, — доложил Вася. Я всё больше старался признать в нём мальчишку. Иногда поправлял, как надо говорить. А себя девочкой сложнее было представить, я же не видел себя со стороны.
Город мне понравился. Машин немного, весь чистенький, деревьев много, кусты пострижены, газоны не вытоптаны. К тому же, нагнали и встретили несколько поливальных машин! И высотных домов нет, наверное, выше 5-этажных «хрущёвок» не строили.
К такой «хрущёвке» нас и подвёз папа Анки.
— Приехали, выгружайтесь! – весело сказал он, глуша мотор.
Мы выбрались наружу. Наверное, нет нужды, что собой представляет «хрущёвка»? Наша была в 4 этажа, у подъездов проложена асфальтовая дорога для машин, дальше газон с детской площадкой, потом всё повторяется.
Я взял модный девичий рюкзачок, который навязала мне Анка. Сначала хотела вручить сумочку, но я не согласился.
— Где же ты будешь держать всякие необходимые вещи? Не в карманах же? – на самом деле, ключи мне вешали на шею, а всякие нужные вещи, типа гаек или ещё чего интересного найдёшь. Поэтому сдался под напором Анки и её мамы. Анка с радостью загрузила мой(!) рюкзачок своими девичьими штучками типа косметички, салфетками и ещё непонятно чем, я не смотрел. Теперь всё это мне надо было носить с собой.
Мы поднялись на второй этаж по узкой лестнице, Наталья открыла дверь, и мы вошли в тесную прихожую, разулись. Я огляделась…
Квартирка была однокомнатная.
— Пошли! – потянул меня за собой Вася. У него была собственная комната! Переделанная из кухни. Крохотная, метра 4, зато своя. В углу пристроился раскладной столик с полкой под книги, стул. Напротив столика стояло кресло-кровать. Ещё сюда сумели сделать шкаф-рундук для девичьей одежды. На полу лежал коричневый палас с орнаментом.
— А кухня где? – удивился я.
— Папа перенёс её в комнату, — показал Вася на стенку. – Там печка, раковина, кухонный стол. Пойдём, посмотришь! Бросай сумку сюда, — показал он на кресло. Я называю Анку Васей, чтобы не выходить из образа.
В комнате тоже было всё компактно. Кладовку объединили с комнатой, там поставили малогабаритный диван-кровать. Квартира была угловая и южная, поэтому здесь присутствовали два окна. У одного, у стенки, примыкающей к бывшей кухне, устроили уголок для приготовления пищи. На полу лежал линолеум.
В комнате было довольно просторно и уютно, даже после того, как Виктор разложил обеденный столик, до этого висевший на шарнирах у стены. Получилось здорово! Рядом кухонный стол, к нему примыкает удобный обеденный. Не только для нас четверых, можно гостей принимать.
— Ну что, молодёжь? – спросил нас папа. – С дороги в душ? – мы, с радостью, согласились. Побежали, сразу разделись до плавок.
Санузел был совмещённый, зато довольно просторный, чтобы без толкотни поместиться вдвоём.
Возле двери унитаз, который сразу оседлала девочка, дальше стиральная машинка и ванна. Над ванной, у стенки, висел электрический бойлер. Это уже Анка меня просветила, я впервые такой видел.
— Вечером можно будет в ванне посидеть! – улыбнулась она весело, уступив мне унитаз и становясь в ванну, регулировать воду в душе.
Ополоснувшись прохладной водой, мы вышли, не одеваясь. Плавки прилично пропотели, пришлось бросить их в стирку. Только мы вышли, Наталья заняла наше место.
— Ань, мне неудобно в гостях, голым… — невольно прикрываясь спереди, пробормотал я.
— Я всё продумала! – успокоила меня подружка, и выудила из моего рюкзачка две простенькие набедренные повязки.
— А плавок у меня хватает, не волнуйся! – надев набедренную повязку с сеточкой спереди, я почувствовал себя полностью одетым.
— Идите, кушайте! – позвал нас Виктор. В квартире на самом деле было жарко, и Виктор разделся до тонких шорт. Я хоть и говорил, что не обращал на его внешность внимания, больше радуясь девушкам, но это, наверное, из лёгкой зависти. Я бы тоже хотел иметь такое мускулистое стройное тело, а не то, что имею.
Мельком сравнив себя с Анкой, не нашёл особых отличий, разве что сосцы на груди Анки были крупные, а припухлая грудь мало отличалась от грудных мышц мальчишек, с которыми я тренировался в секции самбо.
В общем, я слегка комплексовал, что позволило мне смириться с девичьей одеждой. Тонкие ручки без признаков мышц идеально подходили для костюма, в который меня нарядила Анка.
Виктор угощал нас не только бабушкиными пирогами, он нарезал сыр, колбасу, даже немного солёной рыбы кусочками, в масле приятно поблёскивали в вазочке. За хлебом мы заезжали в булочную по дороге. Может, и остальное они взяли в магазине? Не знаю, как остальные дети, я никогда не задумывался, откуда что берётся на столе. Если давали деньги, брал сетку, и шёл в магазин. Сдачу иногда разрешали оставить себе, и я тратил по своему разумению.
Вот и сейчас, совершенно не задумываясь, с удовольствием поглощал свежие продукты.
Хвост так и торчал на макушке, мы с Аней не стали мыть головы, низ живота был прикрыт, я сначала не понял взглядов Виктора на нас. То на Анку посмотрит, то на меня. Потом он откупорил нам бутылку лимонада «Дюшес», мы с восторгом выпили колючий вкусный напиток.
— Может, чаю? – с улыбкой спросил Виктор. – После сладкого лимонада пить захочется.
Подумав, я согласился. Туалет для меня теперь не проблема.
Чай мы пили с печеньем. Наконец вышла Наталья из ванной, и мы были отпущены на прогулку.
Прежде чем переодеться, мною основательно занялись. Брови выщипали, несмотря на вялые протесты, ногти на руках обработали и покрыли бесцветным лаком, потом осмотрели ноги. Но после босоногих прогулок они не были похожи на девичьи, да и у Анки, тоже. Тогда их смазали кремом и оставили в покое.
Расчесали мне чёлку и хвостик, разрешили одеться. Потом вновь тщательно осмотрели. Наталья нашла клипсы в виде коричневых кнопок, походящих под цвет моих глаз, прицепила на мочки ушей.
Гораздо проще было собрать Анку. Оделся как попало, взлохматил волосы, сверху кепку, козырьком назад, вот и всё! Трудно быть девочкой, зато дисциплинирует, подумал я.
Обувшись, мы вышли и поскакали по лестнице.
— Фух! – выдохнул я, когда вышли во двор, — думал, никогда не удём!
— Не «думал», а «думала»! – подколол меня Вася, нетерпеливо скачущий рядом.
На детской площадке сидели и играли несколько мальчиков и девочек, проводили нас взглядом, но ничего не сказали.
— Ты их знаешь? – спросил я Анку.
— Конечно! – они же все с нашего двора!
— Не узнали, что ли?
— Конечно! Я не каждый день в мальчишку переодеваюсь!
— Жених и невеста! – сказал кто-то из малышей, потому что мы взялись за руки. Вася фыркнул, и мы быстро пошли в сторону кинотеатра.
Кинотеатр назывался «Спартак», возле кассы стояла огромная очередь детей и подростков.
— Откуда столько детей в городе? – изумился я.
— Наверное, пересменка в лагерях, — пожал плечами Вася. – Пойдём в другой кинотеатр? А то здесь меня знают
— Что за фильм показывают, столько народу… — оказалось, «Пассажир с «Экватора».
— Я давно хотел посмотреть этот фильм! – загорелся я.
— Саша, следи за речью! – прошипел Вася.
— Да, да, я давно хотела…
— Посмотрим завтра.
— А мы что, завтра не поедем назад? – удивился я.
— Не уверена, э, не уверен. Пойдём, не так далеко ещё один кинотеатр есть.
С сожалением оглянувшись на афишу, последовал за другом.
— Автобусом или пешком, — спросил Вася.
— Пешком, наверное, лучше.
— Да, пошли, прогуляемся!
Мы шли по тенистым аллеям, под ногами асфальт перемежался с брусчаткой, засилье домов с просторными скверами и парками. Вернее, парк был один, за металлическим забором, зато очень зелёный, несмотря на палящее солнце. Поливают его, что ли?
Ребят нашего возраста мы почти не встречали, и то, со взрослыми. Все в кино, что ли? – думал я.
Взрослых тоже было немного, всё же рабочий день.
— Какая приятная пара! – услышал я разговор двух женщин, не сразу поняв, что разговор идёт о нас. – В наше время редко увидишь, чтобы мальчик с девочкой так дружили! Идут, держась за руку, никого не боятся!
— Может, они брат и сестра?
— Ну уж! Мои, как кошка с собакой! Нет, они дружат! – мне и приятны были их слова, и немного смущался тем, что я теперь девочка, а рядом меня ведёт в кино мальчик.
Кинотеатр назывался «Ударник», и кино здесь шло «Гусарская Баллада».
— То, что надо! – обрадовался Вася. – Ты видела?
— Нет ещё. Там что-то про любовь?
— Ну, не совсем. Про войну 12-го года. С Наполеоном когда.
— Да знаю я…
Очередь сюда была не такая большая, мы немного постояли, и отправились в кафе, взять пока мороженое.
Вася взял две полуторные порции мороженого и два молочных коктейля.
— Тебя балуют, — улыбнулся я.
— Должен же я угостить свою девочку! – хихикнул несносный Вася. У меня внизу живота всё приятно сжалось. Всё же наша сегодняшняя прогулка получилась необычной. Даже беготня голышом уже стала привычной.
Мы справились с лакомством, и мне захотелось в туалет.
— Я посикать, — сообщил я Васе тихо.
— Я с тобой, — пошёл меня провожать кавалер.
По привычке пошёл в мужской.
— Девочка, тебе не сюда! – придержал меня мужчина, однако свою маленькую девочку вёл именно сюда.
Вася хихикал, но сам чуть не зашёл со мной в женский.
— Хулиган! – сердито сказала ему полная женщина, когда он вошёл следом за мной.
— Ой! – озадаченно ойкнул Вася. «Разбирайся сама теперь, как надо сикать мальчиком!» — немного позлорадствовал я, направляясь в кабинку. Не обратил внимание, что кабинки снизу не огорожены, и не понял, когда мыл руки, почему на меня бросила взгляд девочка моего возраста. Потом понял: я писал передом! Надо было сесть на унитаз, тем более, туалет был чистым, а у меня салфетки есть, подстелить!
Анке, наверное, ещё труднее, посочувствовал я, улыбнувшись девочке. Та покраснела и убежала.
Наши места в зале оказались последними, мы никому не мешали, а то мой хвост раздражал бы задних зрителей. Так что, даже кепки не снимали. Я рассказывала, какие у нас были кепки? Такие большие козырьки, к ним пришиты небольшие куски материи, немного не доходящие до макушки. Сзади застёгивались ремешком, чтобы не свалились с головы. У меня красная, козырьком вперёд, у Васи синяя, как шорты, козырьком назад или вбок, так что волосы, собранные в пучок, было не видно. А спереди из-под ремешка выбивалась вполне мальчишечья чёлка.
Фильм нам очень понравился. Васька бросал на меня заинтересованные взгляды, я сначала не мог понять, почему, думал, потому что тоже, в фильме девушка переоделась в парня, последовав за своим возлюбленным на войну.
— Я теперь понял… на кого ты похожа, — сказал Васька, когда мы вышли на улицу.
— На кого? – не понял я.
— На эту девушку, которая в корнета переоделась! Почти одно лицо! Даже ямочки на щеках! – Васька чмокнул меня в щёчку, взял за руку, и повёл переулком.
— Здесь ближе в парк, — заявил он. И, конечно, нарвались на местных. Их было трое. Старшему было лет 15, второй нашего возраста, и мелкий, лет 10.
— Эй, пацан! – мы обернулись и увидели наглую троицу.
— Чего надо? – спросил я.
— Ты иди, девчонок не трогаем! – махнул мне рукой старший.
— А я своих друзей не бросаю! – смело заявил я, хотя внутри у меня всё дрожало. Ну, трус я, что поделаешь, не зря девчонкой нарядился!
— Как знаешь, — согласился парень.
— Ты что, по нашей улице ходишь? Деньги давай!
— А ты кто? – набычился Васька, сплюнув под ноги.
— Я Генка Вяликов.
— Вялый, что ли? – признал пацана Васька.
— Знаешь меня? – удивился Генка. – Ты откуда?
— Я Васька с Заводской! – гордо ответил Васька – Анка.
— А здесь что делаешь? Смелый, что ли? – рассердился Генка, вынимая руку из карманов и прилаживая кастет.
«Ничего себе!», — подумал я.
— Ребята, — встряла я, — когда мальчик с девочкой гуляют, их не трогают! – на меня посмотрели, как на идиотку, в том числе и Вася.
— Ты стой и помалкивай, пока самой не прилетело! – пропищал самый мелкий.
— Сашок правильно говорит! – одобрил Генка. – А ты выворачивай карманы, и уйдёшь почти целым, — обратился он к Ваське. – Разве что Олежка тебе рожу начистит! – наш одногодок отвратительно улыбнулся, сжав кулаки с мозолями на костяшках. Боксёр?
В этот момент произошло то, что никто не ожидал. Васька, крутнувшись, заехала ногой прямо в лоб Генке, потом, обратным ходом ударила Олегу в живот. Оба рухнули на землю. Очнувшись, я схватил за шиворот мелкого Саньку, зная, что от таких можно ожидать любой подлянки, вплоть до удара кирпичом по затылку.
Мелкий пытался вырваться, я слегка хлопнул его по животу, в районе солнечного сплетения, и мальчик задохнулся от боли.
— Блин, Вася! – испугался я. Так же убить можно! – Генка валялся, не придавая признаков жизни, Олег корчился рядом от боли.
Васька наклонился, приставил два пальца к шее парня.
— Живой! – ответил он мне. – Отпускай мелочь, пусть позаботится о друзьях.
Я отпустил, и Сашка согнулся пополам.
— Чё мы вам сделали?! – захныкал он.
— Как вы меня достали! – с чувством сказал Вася. – Ещё раз увижу вас на Заводской, глаз на жопу натяну! — -Понял? – грозно спросил Вася.
— Да понял я, понял! – тонким голосом ответил Сашка.
— Пока, — сделал им ручкой Васька, — пошли, Саша! – он взял меня за руку, и мы пошли дальше.
— Может, надо скорую вызвать? – спросил я. – ты могла ему шею свернуть.
— Да и пусть. Видела у него кастет? Кто-то нашему мальчику челюсть поломал, так что. Мне его совсем не жалко. А одну девочку… — он посмотрел на меня, и замолчал, наверное, щадя мою психику. – Поэтому сказал, что девчонок не трогают. Гнида! – смачно сплюнул Васька.
— Ты поэтому переоделся в пацана, а меня переодел в девчонку? – догадался я.
— Ну да. Но потом мне на самом деле понравилось! – жёсткое лицо Васьки разгладилось, я с трудом, но узнал ласковую улыбку любимой девочки.
— Пошли в парк, не думай больше о плохом! – схватив меня за руку, Васька резво пошёл в сторону парка. Мимо которого недавно проходили.
В парке, несмотря на рабочий день, народу хватало. Везде были очереди: на карусели, качели и другие аттракционы.
— Мальчик! – обратилась к нам молодая женщина с дошкольником. – Ты не мог бы с моим сыном прокатиться на карусели? А то я боюсь!
Малыш серьёзно смотрел на Ваську.
— Конечно! – тем более, без очереди и денег. Васька подмигнул мне, и они с малышом начали устраиваться в «самолёте».
— Девочка, извини меня, что отняла у тебя мальчика, — обратилась ко мне девушка. – Я Оля.
— Саша! – представился я.
— Я вас потом угощу мороженым! – продолжала Оля. – Славик так просился прокатиться! А я страшная трусиха! – девушка была славная, и я ничуть не жалел о случившемся.
Карусель сделала несколько оборотов, и Вася со Славиком вышли.
— Спасибо тебе большое! – радостно поблагодарила Оля.
— Не за что! – улыбнулся Вася. – Почаще бы так!
— Пойдёмте, угощу вас мороженым? – предложила девушка.
— Да ну… — засмущался Вася, — мы пойдём! До свидания! – я тоже попрощался с хорошенькой девушкой, и последовал за «кавалером».
— Пойдём, постреляем из «воздушек»? – предложил Вася.
— Пойдём, — согласился я. – А настоящих винтовок нет? Мелкашек?
— Есть, но они в тире при училище. Надо заранее договариваться.
Мы пришли в открытый тир, постояли в очереди. Вася взял винтовку, ловко переломил её, купил с десяток пулек.
— На, стреляй! – протянул он мне винтовку. Сначала я хотел возразить, что сам умею, но понял вовремя, что надо отыгрывать роль девочки. Взяв винтовку, спросил у служителя тира:
— Винтовка пристреляна? – молодой парень, клевавший до этого носом, увидев меня, преобразился, тут же распушил хвост:
— Давай, сначала в мишень постреляй, — он приказал всем поднять винтовки вверх, и пошёл к игрушкам. Там прикрепил бумажную мишень. Я прицелился, выстрелил.
— Ого, неплохо! – улыбнулся парень, потом вышел из-за барьера, отобрал у Васьки винтовку, сам зарядил, отдал мне, и начал показывать, как целиться, почти улёгшись мне на спину и щекоча дыханием ухо.
Васька с удивлением смотрел на всё это. Даже заулыбался, мерзавец!
Выстрел! Попали куда-то.
— Вы мне мешаете! – дёрнул я плечом.
— Теперь поняла, как надо стрелять? – довольный парень не ушёл, стоял рядом, перезарядил винтовку, пристроился рядом. Я сделал поправку, нажал на курок… В яблочко! Инструктор снова сам зарядил, предложил ещё выстрелить. Я снова попал.
— Теперь пусть Вася стреляет, — указал я на друга.
— На, Вася, стреляй! – отдал парень винтовку Васе, а сам повернулся ко мне:
— А что ты сегодня вечером делаешь?
— Отдыхаю, — ответил я.
— А завтра?
— Завтра мы с Васей уезжаем в деревню.
— Может, ну его, этого Васю? – зашептал парень мне на ухо.
— Мне 13 лет! – удивлённо сказал я.
— Ну и что? Мне 17, я ещё несовершеннолетний, нам волне ещё можно дружить!
— Не, когда немного подрасту, буду с парнями встречаться! – засмеялся я, — А пока у меня есть хороший друг.
— Да он совсем малыш, э-э-э…
— Саша, — подсказал я.
— А я Илья, будем знакомы! – протянул он руку. Я подал ему руку тыльной стороной, Илья не догадался, осторожно пожал мою ладошку.
— Поцеловать надо ручку девочке, лапоть! – звонко засмеялся Вася. – Пошли, Саша, я уже выиграл тебе приз. Илья, подай девочке вон того медведя! – Вася показал на небольшого плюшевого медведя. У меня даже сердце стукнуло. В раннем детстве у меня был такой. Очень любимый плюшевый мишка. Потом потерялся где-то, я даже плакал по нему.
Илья протянул мне мишку. Я осторожно взял его, прижал к лицу, к груди, пристроил на руках, покачивая.
— Спасибо! – растроганно поблагодарил Васю и Илью.
— Приходите ещё, — улыбнулся Илья, — ещё что-нибудь выиграете.
Мы попрощались и пошли на колесо обозрения.
— Отлично сыграла, Сашка! – покачал головой Вася.
— А я не играла. У меня в детстве был такой медвежонок, я всегда засыпала с ним в обнимку. – вокруг ходили люди, приходилось придерживаться образа. Я поцеловал Васю в щёчку.
— А ты пользуешься успехом у мальчишек! – засмеялся Вася. – даже у больших парней!
— Только почему-то не у девчонок! – вздохнул я.
— Потому что девчонки любят больших, сильных и мускулистых парней, а не маленьких мальчиков, — объяснил Вася. Или Аня?
Я отпустил её руку, в глазах стало всё расплываться. Мне реально стало обидно.
— Саша, ты что? – Аня заглянула мне в глаза. – Обиделась? Прости, я же не про тебя, я вообще… Сашенька, я же знаю теперь, какой ты сильный, смелый мальчик! Ну прости меня, я не хотел, правда не хотел!
Я проглотил слёзы, отвернулся и тихо сказал:
— Когда тебе встретится такой парень, о ком мне рассказала, ты полюбишь его, а мня забудешь.
— Сашенька, не надо! Пойдём, я умою тебя, ну что ты такое говоришь, глупая!
— Я тебе нужна, как подружка…
— Саша, я рассержусь на тебя! Что с тобой? Пойдём, вон туалет, там есть умывальник.
Вася завела меня в общий туалет, там умывальники общие, двери в уборные разные только. Вася помог мне умыться, подал салфетку, чтобы вытерлась.
— Даже не думай о таком! – серьёзно сказал он. – Ты мой самый лучший друг! – обнял меня, мы освободились от лишней жидкости, сначала подумав, кому куда идти, неторопливо пошли на колесо обозрения.
— Ты знаешь, Саша, я как-то не задумывался, что ты можешь меня ревновать, плакать от обиды, если сравню тебя с другими. Нет тебя отдельно и меня отдельно. Мы как одно целое, понимаешь?
— Понимаю теперь, — вздохнул я. – Ты тоже меня прости, у меня бывает такое настроение, слезливое. Стыдно, а ничего поделать не могу. Даже в классе могу расплакаться, если обидно.
— Не дразнят?
— Нет, у нас хорошие ребята, у меня есть друг, Лёшка Маркин. Только он летом в лагерь уехал.
— Я смотрю сейчас на тебя, и тоже начинаю ревновать! Я мальчик, ты девочка, и мне рассказываешь, что у тебя есть любимый друг!
Мы рассмеялись, снова взялись за руки, и пошли дальше. Я с мишкой в руке, как настоящая девочка.
С колеса обозрения открывался замечательный вид на город, потому что парк располагался на горке. Вася показывал и рассказывал обо всём. Оглянувшись вокруг, на самой верхотуре начали целоваться.
Когда пришло время выходить, мы уже опять любили друг друга, сильно устали и направились домой.
Пришли уставшие, счастливые и голодные. Мороженое и коктейль давно рассосались в животиках.
Нас встретила Анкина мама. Она отправила нас купаться, сама стала разогревать нам ужин.
Мы разделись, побежали в ванную. Со вздохом облегчения я снова стал мальчиком, а Аня девочкой.
Включили воду, залезли в ванну и сидели, ожидая подъёма воды. Аня иногда виновато посматривала на меня, но ничего не говорила. Когда набралась вода, мы посидели, взбили пену, немного подурачились, и Аня стала мыть меня.
— Я хочу всего-всего тебя вымыть! – сказала она, намыливая плечи, грудь, руки. Потом ниже, заставила ногу поставить на бортик ванны, всё надраила мягкой губкой.
— Голову последней моют, — сказала она. – Потом ты меня, ладно? – я с готовностью согласился отмыть тело девочки до скрипа. До этого она не разрешала мне особых вольностей, да и себе, тоже. Сегодня говорила, что именно моет и как надо мыть у неё всякие интимные места.
Отмывшись, хорошо вытерлись и побежали одеваться в наши повязки. Теперь мы опять стали одного пола! Не понять, кто мальчик, кто девочка! Навалились на сваренный Натальей, всё остальное тоже пошло нормально, второе, сыр и колбаса.
После чего сели смотреть кино по телевизору. Я привалился к Наталье и начал клевать носом.
— Утомила как Серёжку! – слышал я смех Наташи, но не проснулся.
— Не Серёжку, а Сашеньку! – ласково сказала Аня, легко поглаживая меня по пушистым волосам. – Ты знаешь, мам, я его сегодня сильно обидела!
— Ты что?! – удивилась мама Наташа.
— Да, сказала, что таких хорошеньких мальчиков девочки не любят, они предпочитают козлов вонючих.
— Ты правильно сказала, только твоему Сашеньке рано ещё об этом знать. Ты его любишь?
— Мне кажется, даже больше, чем люблю. Саша, это я, всё, что есть хорошего во мне.
— Умница, дочка, не теряй его. Я вам постелю на полу, ладно? А то на кресле тесно будет вдвоём.
— Хорошо, мамочка.
Меня перенесли на руках и положили. Здесь я заснул окончательно.

Утром нас разбудили. Я бы поспал ещё… — думал я, потягиваясь. Рядом недовольно шевелилась Анка.
Опять, что ли, надо куда-то ехать или бежать? Вчера же решили сходить в кино?
А что мы вчера делали? Не помню! Сели телевизор смотреть?
— Ань! – толкнул я девочку. – ты Аня или не Аня?
— Я Вася! Отстаньте от меня! Сам выспался, а мне не даёшь!
Я открыл глаза, осмотрелся. Лежим в Анкиной комнате, на полу. Понятно, где ещё? Родители уступят нам свой диван?
— Вас долго ждать? – заглянул Виктор, когда я уже стоял на четвереньках.
— Что за спешка? – спросил я. – Мы собирались ещё денёк здесь погулять…
— Я вас закину на автовокзал, нам с мамой надо уехать. Не можем вас одних оставить.
— Почему? – я выпрямился, стоя на коленях.
— Потому что вы не в лесу. Иди, умывайся, твоей подружкой мама займётся. Мужика я поднял.
Я на самом деле, выспался. Просто поспал бы подольше. Жалко, не сходили в кино, в парке ещё много неосвоенных аттракционов осталось, может, Вася ещё найдёт, с кем подраться! Я хихикнул. Ещё вчера отчаянно трусил, а сегодня такой весь из себя!
Зашла Анка, зевая изо всех сил.
— Выходи, думать буду.
— О смысле жизни?
— О нём, родимом… — я вышел, уже успел всё сделать.
— Садись кушать, — пригласили меня к столу. Старшие уже завтракали. Я ещё не чувствовал себя членом этой семьи, потому молча повиновался, не спрашивая, что да почему.
Скоро пришла Анка, в повязке, немного заторможенная, но уже с осмысленным взглядом.
— Папа, ты взял мой велик? – сразу спросила она.
— Взял, — успокоил её Виктор.
— Тогда надо будет «велосипедки» найти. Мне и Саше, — я строго посмотрел на неё.
— Мне нравится имя Саша, — отмахнулась она от меня, — и ты сам его выбрал.
Анка откусила кусок пирога, запила чаем.
— Я видела у Сергея в сарае велик. Будем кататься вместе. А почему уезжаем? – без перехода спросила она у всех сразу.
— У нас с мамой появились дела в другом городе, — отмёл Виктор все возражения дочки. — Завезём вас, и поедем.
— В Н-ск? – догадался я. – Виктор кивнул. Я подумал, хорошо бы маме передать что-то. А что передашь? Овощи ещё не выросли, на словах неинтересно, маме интересно живого сына увидеть. А написать я мог письмо давно. Да и хочется им будет искать незнакомую женщину? Мой ровесник или ровесница могли бы, а взрослые… Они такие взрослые!
— Ты что-то хотел сказать, Серёжка? – спросила Наталья.
— Нет, ничего… — опустил я взгляд.
— Наверное, соскучился по маме?
— Соскучился, но не сильно.
— Хотел с нами поехать?
— Далеко, Наталья Кирилловна, пока доедем, устанем, уже неохота гулять будет! Вот бы дня на два!
— А, ты хотел Анку забрать?
— А как иначе? – я взглянул на подружку. Говорю же, взрослые. – Здесь Аня показала мне интересные места в городе, я бы тоже хотел погулять с ней по моим любимым местам, познакомить с друзьями!
— У тебя много друзей, Серёжка? – спросила Наталья.
— Один настоящий друг, Лёшка. Остальные приятели.
— Хватит! – оборвал нас Виктор, поднимаясь. – Собирайтесь!
Мы пошли в Анкину комнату, одеваться.
— Дай свою руку! – попросила Анка. – Надо каждый вечер лак смывать, а то ногти испортятся. – девочка открыла косметичку, осторожно начала смывать лак ацетоном.
— Девочки, хватит прихорашиваться! – поторопила нас Наталья.
— Мы забыли лак смыть, мам, — пояснила Анка, — мам, а ты клипсы подарила Саше? Очень они ей идут!
— Именно Саше я подарила. Не морочь мальчику голову, собирайтесь скорее.
— Сегодня оденемся каждый в свою одежду? – с надеждой спросил я. – Нам же не надо маскироваться?
— Ну, Серёжка! Ты же обещал! – капризно протянула Анка, надув губы. – Мне так нравится быть мальчиком! Хотя это непросто…
— А ещё больше тебе нравится переодевать меня в девочку, потому что…
— Сергей, я же попросила прощения! – перебила меня Анка. – Ладно, в последний раз. Наверное, в город мы больше не поедем.
Ну и ладно, оденусь сегодня, тем более, поедем на машине, не автобусом, какая мне разница, во что одет? Хоть голым! – последняя мысль меня развеселила, и я начал переодеваться, в то время как Анка залезла в шкаф, в поисках неведомо чего.
— Мам! – закричала она, — где мои велосипедки?!
— Что ты кричишь? Я давно всё собрала, погладила.
— А Саше? То есть, Серёже?
— И ему, тоже! – Наташа пришла, начала приводить мою голову в порядок. Я думал, ей надоест возиться со мной, но, к моему удивлению, она занималась со мной с удовольствием. Что там говорить обо мне? Я просто млел под её руками. Анка, в образе Васьки, ревниво смотрела на это, потом фыркнула и вышла.
Наверное, хотела что-то сказать насчёт моей вчерашней обиды. Что там греха таить? Наташа мне нравилась!
Виктор загрузил в багажник какие-то сумки, наши, в том числе, мы сели и поехали из столь понравившегося мне города. Анкин велосипед стоял на крыше, держался в специальных креплениях. В то время я вообще, мало на что обращал внимание, но, тем не менее, всё, что видел, отпечатывалось в мозгу навсегда.
Не прошло и часа, как нас привезли к родной бабушке. Софья Михайловна встречала нас у калитки, как самых родных гостей.
— Соскучилась! – говорила она, обнимая нас с Анкой. – Какие вы смешные! Переодевайтесь, и к столу!
Анкины родители сослались на дела, и уехали, сняв с крыши машины велосипед, а мы пошли во флигель, переодеться.
— Вот и всё, а ты боялась! – смеялась девочка.
— Ничего я не боялась! – ляпнул я, и мы расхохотались.
Мы скинули с облегчением надоевшую плотную одежду, и первым делом побежали в душ. Смыв с себя пыль дорог и остатки сонливости, обрядились в расшитые повязки с хвостами, и пошли на веранду, иначе от бабушки не отделались бы.
На этот раз были вареники с творогом, восхитительно вкусные! Болтая босыми ногами под столом, мы планировали сегодняшние дела.
— На остров? – спросил я.
— Или твой велик починим?
— Сегодня будет день замечательный! Давай на речку, купаться, загорать. Велик вечером посмотрим.
— Хорошо. Если будет пасмурно, будем на великах кататься!
— Идёт!
— Или, когда мне захочется.
— Да, тогда поедем куда-нибудь, на новое место!
Наевшись, принялись отпрашиваться у бабушки.
— Идите, идите! – улыбалась бабушка. – Соскучились уже по речке! Осторожнее там! – мы поцеловали бабушку в обе щёчки, и побежали на речку, к своему острову.
Здесь ничего не изменилось. К счастью, эти места не были популярны у отдыхающих, им хватало общего пляжа и прилегающих территорий. Кто любил уединения, ходил, как давешние туристы, вниз по течению. А в этом месте речка была мелкой, песок то появлялся, то исчезал, с каждым разливом, поэтому я облюбовал это место, когда приехал к бабушке, что мог в одиночестве придумывать разные сказки. А с появлением в моей жизни Анки остров сам собой превратился в сказку.
Мы вытащили одеяла и простынь на просушку, сами побежали купаться. Конечно, проверили морду. Рыба попалась, правда, была уже снулая, Арка хотела её выбросить, но я напомнил про Ибрагима, который, кстати, нас не встречал. Настроили ловушку снова, Анка поудила рыбу, только без азарта. Я даже стал бояться, что наши игры ей наскучили. Зато с каким удовольствием она тискала меня, когда боролись!
Весь день мы радовались своему острову, покушали бабушкиным угощением: бутербродами, варениками, пирожками. Пошли домой раньше, осмотреть мой велик надо было. Я не забыл насос, которым подкачивал камеру, мы её использовали как плот, когда надо было перевезти на остров инструменты или рюкзак с припасами.
По дороге никого не встретили. Я имею в виду, детей. Взрослые постоянно появлялись в нашем поле зрения: в основном, на огородах, что-то делали по дому. Ребят почти не было с этого края деревни. Наверное, приезжие купались на общем пляже, под присмотром родителей, потому что дети постоянно пытались утонуть. А местных почти не было. Школа своя была закрыта, ближайшая, школа-интернат для ближайших сёл и деревень, находилась в Анкином городе. Вернее, в пригороде. Так что, возможно, часть мальчишек и девчонок вовсе не приезжие, а местные, только на каникулах.
Когда пришли, сразу сунулись в сарай.
Велик оказался в неплохом состоянии, только весь в толстом слое пыли. Я накачал шины, проверил на утечку воздуха. На удивление, нигде не спускало.
— Потому что велик не стоял, а висел на стене! – авторитетно заявила девочка. Я согласился с ней, хотя не был знатоком хранения велосипедов. Подтянул и смазал цепь солидолом из банки. На ней было написано ЦИАТИМ. Что это значит, не знаю. Потом отмыли велик, Анка вычистила всё тряпочкой. Машина заблестела, как новая! Ну, почти как новая. Кое-где краска облезла, где-то крыло помято. На шильдике было написано ПМЗ.
— Что это? – спросил я Анку.
— Эх ты, деревня! – снисходительно ответила девочка. – Это значит Пензенский велосипедный завод!
— Завод только велосипеды делает?! – изумился я.
— Да, — неуверенно сказала Анка, — видишь, написано: велосипедный!
Я удивился, что у нас есть целый завод по изготовлению велосипедов, но тут же забыл об этом. Вывел велик за калитку и проверил на ходу. Говорят, один раз научишься ездить, уже не разучишься! На самом деле, скоро привык к большому велосипеду. Только руль удобнее перестроить. Подъехал к дому, где меня встретила смеющаяся Анка.
— Хочешь посмотреть, как ты со стороны выглядишь? – спросила она.
— Конечно, хочу, — протупил я. Анка оседлала велик и поехала. Теперь я понял. Хвост сзади смежно развевался на ветру! Как будто едет на велосипеде неведомая зверушка.
— Ехали медведи на велосипеде! – сказал я.
— А за ними раки, на хромой собаке! – продолжила Анка.
— А за ними кот, задом наперёд! – и мы звонко рассмеялись.
— Пошли, переоденемся, прокатимся по деревне, — предложила Анка, заводя велик во двор. – Тяжеловат для меня. Да и вообще, в ходу. Ладно, я не буду тебя обгонять.
— С чего ты взяла, что обгонишь меня? – распетушился я.
— Потому что у меня спортивный велосипед, — спокойно ответила Анка.
— Ты ещё и на велике… как это? Велогонками занимаешься? – оторопел я.
— Ну. Видел нашу квартиру? Чем там заняться? Зимой бассейн, тэквандо, гимнастика, летом велосипед. Сейчас мне такое счастье привалило! Бездельничаю, купаюсь, рыбку ловлю. Надо хоть на велике погонять.
Я вздохнул. По сравнению с Анкой я какая-то мелочь пузатая. Только самбо, и то три раза в неделю. Остальное время занимает школа и чтение любимых книг.
Анка отобрала у меня повязку, в стирку, отмыла меня от пыли и грязи и повела во флигель.
— Между прочим, родители уехали, — намекнула она, — можем здесь спать.
— Да ну… — смутился я, внезапно возбудившись от осознания, что буду спать на постели, где спала Наташа.
— Эй, что с тобой? Ну ка, успокойся!
— Как? – возмутился я.
— Ты же не сможешь одеться!
— Дай мне мои трусы, я оденусь, похожу, и всё пройдёт.
— На самом деле, на родительской кровати не стоит спать, — пробурчала Анка, подавая мне мои шорты, — только недолго! – я оделся, вышел во двор.
— Идите кушать! – увидела меня бабушка.
— Позже, ба! – крикнул я, — мы с Аней прокатимся по селу немножко, велики проверим!
— Только не долго, — попросила бабушка, — я видела, студенты приехали, как бы не обидели. У меня холодок пробежал по животу, всё внизу сжалось. Ругая себя последними словами за трусость, вернулся во флигель.
— Что? Всё? Удивительные вы существа, мальчишки! – встретила меня Анка.
— А у вас как бывает? – задал я давно вертящийся на языке вопрос.
— У нас? – опешила девочка. – Да, бывает, только почти незаметно. Потом расскажу. Вот твоя одежда, одевайся, — сама ещё стояла голая. – Эти штанишки надо надевать на голое тело, но, если хочешь, сначала плавки. Первым делом майку…
Майка и плавки у меня опять были жёлтые. Ну, хоть не розовые, как у Анки. Она поняла, улыбнулась:
— если не нравятся жёлтые, давай, поменяемся! – я отрицательно покачал головой, быстро оделся. Плавки плотно легли на меня, майка оказалась немного короче, до пупа.
— Вырос ты, потому и мало, — объяснила девочка, — Теперь велосипедки. Аня подала мне узкие шортики из эластичной ткани. Мои штанишки были с жёлтыми вставками по бокам, у Анки с красными.
Я оделся.
— А что это здесь? – удивился я, трогая у себя в паху.
— Специальная прокладка, чтобы седло не натирало. Понимаешь… — Анка на секунду замялась. – Тебе знать необязательно! – быстро оделась сама, на голое тело. Глянув на меня, вздохнула:
— Садись, чучело, причёску в порядок приведу. Тебе как, хвостики или косички?
— Какие там косички? – буркнул я, — длины не хватит!
— А мы это сейчас проверим…
— Ань, не надо проверять, мне жарко уже!
— Хорошо, сделаю тебе хвостики.
Честно говоря, мне приятно, когда занимаются моими волосами, расчёсывают, укладывают, поэтому не стал возражать. Анка взяла расчёску с крупными зубцами, принялась осторожно расчёсывать спутавшиеся за день волосы.
— Пора тебе самому научиться расчёсываться, — выговаривала она, — или коротко постричься.
— Мы с папой, перед школой обычно ходим в парикмахерскую, — проговорил я, млея под Анкиными руками.
— Вот и всё! – сказала девочка, — пошли кататься!
Мы выбежали во двор, взяли велики, и поехали по грунтовой улице. Проехали сельпо, возле которого стояли помятые мужики и бабы. Ребята отдельной стайкой во что-то играли. Потом поехали дальше, в сторону трассы. Речка петляла. То вплотную приближалась к дороге, то терялась где-то.
Анка уверенно крутила педали полукедами. У меня тоже нашлись кеды, мама положила мне в рюкзак, а я забыл, бегая босиком. Хотел даже ехать босиком, но Анка предупредила, что скоро заболят ступни, могу даже сорвать кожу.
— Ань, — подъехал я к подружке, — бабушка говорит, студенты приехали. Зачем, не знаешь?
— Наверное, строят что-нибудь, — попыталась пожать плечами Аня. – Девчонки, наверное, на прополке.
Я не стал говорить о своих опасениях. А то подумает, что я совсем пропащий, трус то есть.
Проехали до самой трассы, то есть, асфальтированной дороги, тянущейся между моим городом и Анкиным. Посмотрели на изредка пробегавшие машины, пухлые автобусы. Автобусы останавливались на перекрёстке, высаживая пассажиров. В этом месте у городских были дачи, на них горожане активно отдыхали. У кого дач не было, те отдыхали в бабушкиной деревне.
— Девочки! – обратилась к нам женщина. – Далеко до деревни? – рядом с ней стоял мужчина с рюкзаком, тоже, видать, туристы, и девочка лет десяти. Девочка подозрительно смотрела на нас.
— Километров пять будет, — ответила Анка.
«Ого! – подумалось мне. – Даже не заметил, как доехали!»
— Автобус ходит?
— А сколько времени?
— Около семи, — посмотрела женщина на часики.
— Должен быть. Последний часов в десять идёт, если не отменят. Мы ехали, не видели, значит, скоро должен быть.
— А вы живёте здесь, или отдыхать приехали? – спросила любопытная женщина.
— Отдыхать, — кивнула Анка.
— Я и смотрю, одеты не по-деревенски! – улыбнулась женщина.
«Чего тогда спрашиваешь? – удивился я. – Уточнить, что ли? Или все дети в обносках должны ходить?», но вслух ничего не сказал.
Девочка с нами знакомиться не захотела, женщина надоела, мы поехали назад.
— Может, искупаемся по пути? – спросила Аня. – Ты не вспотела?
Только я хотел напомнить о своей принадлежности, когда показалась галечная отмель, а на ней группа парней лет 18-20, с девушками. Увидев, что мы притормозили и не решаемся подойти, позвали:
— Девчонки, идите к нам!
— Пойдём? – спросила у меня Анка.
— Не хочется… — поморщился я.
— Значит, пойдём! – решила Аня и повела железного коня к костру.
— Здравствуйте! – улыбнулась она. – Я Аня, это Саша, — кивнула она на меня. Парни и девушки тоже представились, я, конечно, не запомнил их имена. Обычные Пети, Вити, Галки, Юли.
— Есть хотите? – спросил нас бородатый парень с гитарой. – садитесь, Юля накормит.
— Не, мы только пить хотим, — возразила Анка.
— Пива? – сунулся молодой парнишка лет 17, с бутылкой «жигулёвского».
— Ты куда, Юрка! – рассердилась Юля. – Дети совсем! Вам сколько лет? – спросила она у нас не совсем тактично
— Нам 12, — легко ответила Анка.
— Вот видишь! А ты с пивом! Лимонад есть? – спросила она у ребят и девчат.
— Минералка есть, — достала откуда-то рыжая девушка бутылку «боржоми».
Ещё один парень, Саша, кажется, открыл нам зашипевшую бутылку, мы напились вкусной воды.
— Останетесь? – спросила Юля. – Сейчас Олег споёт, шашлыки нажарим. Нам совхоз мяса выделил, у Олега День Рождения. 20 лет.
— О! Поздравляем! – поднялась Анка. Я тоже присоединилась к поздравлениям.
— Почему твоя подружка такая неразговорчивая? – спросил Олег, настраивая гитару.
— Боится домой опоздать. Бабушка ругать будет, — пояснила Анка.
— Тогда понятно! Бабушкины нервы надо беречь! – согласился именинник.
— Сейчас Олег споёт песню, и поедете, — решила Юля, пытаясь нам насыпать конфет, но карманов у нас не оказалось.
— Какую бы песню вам спеть, гости дорогие? -задумался Олег, и запел. Я никогда не слышал такую песню. Она будто была специально написана для нас с Аней. О мальчике и девочке, дружили они крепко, полюбили друг друга, потом разъехались и потерялись.
— Олег, зачем поёшь такую грустную песню? Смотри, у Саши глаза на мокром месте!
— Ты чего, малышка? – опечалился Олег, достал довольно чистый платок, подал мне. Я промокнул неведомо откуда взявшиеся слёзы, вернул платок Олегу. Парень поцеловал мои слёзы.
Я удивился, а Анка засмеялась. Я пихнул её локтем, она опомнилась:
— Ой, нам давно пора!
— Подождите, девочки, ещё немного, и специально для вас испекутся шашлычки! – остановил нас Олег.
Он ударил по струнам, и запел смешную песню:
— Ёжик! Он сесть не может! Он весь в иголках, сядет, и сидит! – мы с Анкой покатывались со смеху, а Саша подал нам палочки с маленькими кусочками мяса, налил в кружки остатки боржоми, потом остальным – коньяк.
— За здоровье нашего дорогого друга Олега! – провозгласил он тост, все прокричали «ура!», и выпили.
Заели вкуснейшими кусочками мяса. Уже начало темнеть.
— Мы поехали, — робко сказал я, поднимаясь.
— Да, уже пора! – согласилась Анка.
— До свидания, девчонки! – закричали нам весёлые студенты, — Приезжайте ещё! Наш лагерь в совхозе!
— Постараемся! – ответили мы, и налегли на педали.
Анка оглянулась, прибавила скорость. Я тоже поднажал. Так мы мчались вперёд, ветер свистел в ушах, и вдруг… Переднее колесо на что-то наскочило, руль вывернулся из рук, и со звоном брякнулся оземь.
Немного полежав, попытался подняться. Сильно саднило колено и локоть.
Подъехала Анка.
— Сашка! – крикнула она испуганно, – ты там живой?
— Не знаю, — прокряхтел я. Анка поставила на подножку велик, опустилась передо мной.
— Не поломал себе ничего?
— Вроде нет. Ободрался только.
— Вставай, дай посмотрю, — я потихоньку встал во весь рост.
— Нормально, — сказал я.
— Хорошо хоть, не поломал ничего! – облегчённо сказала Анка. – Писать хочешь?
— Чего? – удивился я.
— Надо раны промыть. Нас учили, в полевых условиях надо мочой раны промывать, моча обеззараживает. – Анка подставила руки ковшиком.
— Писай сюда.
— Чего? – не дошло до меня.
— Ну, сикай, как ты говоришь. Спорим, не сумеешь? – я достал писюн, постарался расслабиться. Получилось!
— Закрывай! – скомандовала она. Она думает, у меня краник? Но закрыл. Анка промыла ногу. Сильно защипало, я зашипел.
— Терпи! Давай ещё! – остатками промыла локоть.
— Ещё есть? Руки бы помыть? – я вздохнул:
— Нету больше. А у тебя?
— Мне штаны снимать надо. Я же не в платье. И не мальчик. Ладно, у меня салфетки должны быть.
Анка поискала в бардачке у себя. Вынула салфетки, вытерла руки, сложила в несколько слоёв другие бумажные салфетки, приложила к ноге.
— Держи! – выдернула из своих полукед шнурки, привязала салфетки к ноге. Потом закрыла локоть, сняла с моих хвостиков резинки, притянула к руке.
— Сможешь ехать? – заботливо спросила девочка, поднимая велосипед.
— Смогу, куда денусь. Ехать легче, чем идти. Прихрамывая, подошёл к велику. Вроде, ничего не погнулось.
— А ты как, без шнурков.
— Кеды плотно сидят, прошлогодние. Нога выросла, наверное. Ты извини меня, это я виновата, разогналась.
— Ни в чём ты не виновата, просто я давно не ездил на велике.
— Попробуй поехать, я подстрахую.
Через некоторое время нога разработалась, мы довольно бодро двинулись в путь.
Бабушка встречала нас у калитки.
— Где вас черти носят?! – заругалась она. – А это что?! – увидела мои раны.
— Мы катались, Сашка упала… — зачастила Анка.
— Какая она тебе Сашка? Серёжка она! Тьфу на тебя! Совсем заговорилась с вами! Иди, отмывай своего кавалера, и на перевязку неси!
— Пошли, Саша, — повела она меня в душ. – Подожди здесь, велики заведу… — Анка завела велики под навес, потом начала осторожно раздевать меня.
— Одежду сразу замочить, а то кровь не отстирывается, — бормотала девочка, нашла таз, бросила туда мои тряпки, засыпала порошок. Разделась сама, освободила меня от повязок, включила душ. Опять защипало.
Девочка осторожно, мягкой губкой, обмыла меня, вытерла и повела к бабушке.
— Вот, бабушка, больной!
-Больше ничего не ушиб? – спросила бабушка.
— Пока ничего больше не болит, — ответил я. Бабушка намазала мне колено и локоть какой-то вонючей мазью, сделала марлевый тампон, перевязала бинтом.
— Не туго? – я помотал головой. Так же перевязали локоть.
— Теперь не мочить, — строго сказала бабушка. Я загудел недовольно.
— Нечего гудеть! Ещё загноится!
— Да ладно, ба! – весело сказала Анка, — до свадьбы заживёт!
— До свадьбы, может, заживёт, что я родителям скажу?
— Подумаешь! – фыркнула Анка. – Велика беда, с велика кувыркнулся! Мало он падал, когда учился ездить? – падал я немало, но тогда на мне были длинные штаны и рубашка с длинным рукавом. А сейчас…
— У нас есть, во что одеться? – спросил я, глянув на себя.
— Зачем вам? Сейчас поужинаете, и в постель! Я всё постираю всё равно.
Мы поужинали остатками вареников, запили чаем с конфетами, и пошли спать. Больше ничего делать не хотелось.
Погасили свет, легли. Я на спину, чтобы не тревожить раны. Слева пристроилась Анка.
— Я виновата, — прошептала она, — попрошу у тебя прощения. – я хотел сказать, что не надо извиняться, я сам такой неловкий, но не успел. Девочка начала ласково гладить меня по груди, животу, опускаясь всё ниже… У меня сердце бешено застучало.
— Как у тебя тут мягко! А это что за косточка? У меня нет такой! – Анка взяла мою руку, приложила к своему животику, показала, что надо делать.
Через некоторое время мы уплыли в страну небывалого счастья.
Пришёл в себя, когда Анка начала меня целовать.
— Сашок, ты моё счастье! – жарко шептала она.
— А ты моё! – я уже не спорил. Нравится называть меня Сашкой, пусть называет. Пусть играет со мной, как хочет, лишь бы была всё время рядом!

Утром Анка, стараясь не разбудить меня, встала и ушла. Я понял, что девочка побежит на разминку, с кряхтением встал. Конечно, раны дали о себе знать, но я не собирался отпускать Анку одну. Выглянув в окно, увидел, что она ещё на дворе. Похромал на выход.
— Ань, я с тобой! – негромко сказал я.
— Куда ты? Лежи! – махнула рукой Анка.
— Не хочу тебя одну оставлять!
— Тогда побежали!
— Подожди, дай, хоть пос… пописаю!
Анка побежала, я поковылял следом. Через некоторое время нога разработалась, бежать стало легче.
— Ты слишком ссадины не тревожь! – приказала мне Анка. – Опять закровят. Растяжку делай.
Кости целы, мышцы тоже, а ссадины заживают даже лучше глубоких царапин, оставленных котом Ибрагимом. Когда он не в духе, к нему лучше не подходить со своими дурацкими играми.
Об этом я думал, сидя врастопырку, чтобы не поддаться соблазну прекратить пытку. Что-то мне подсказывало, что растяжка мне поможет в будущем. Например, воспользоваться Анкиной техникой высокого удара. Хотя я где-то читал, что такие удары хороши в кино, а на практике не работают, однако сам видел. Работают, если враг не видит в тебе врага. Например, видит в тебе слабую девочку. Девочку всяк может обидеть, а она ему пяткой в нос – на! Будут уважать, наверное…
— Перестань напрягать колено! – сердито обратилась ко мне Анка. – Свободнее сиди, расслабься!
— Сухожилия ещё не растянуты! – возражаю я.
— Переходи в продольный! – велит мучительница. Я перекатываюсь в продольный шпагат. Ради меня Анка принесла коврик, чтобы не колол попку травой. Сама не садится, повисает между деревьев, цепляясь пятками за ветки. Забавно смотрится, только не разрешает подходить, стесняется…
Наконец разрешает встать, снова делать махи. Ногу уже могу держать примерно на 45 градусов вверх. Ещё долго до Анки.
— Санька, почему ты перестал хулиганить? – вдруг спросила меня Анка.
— Хулиганить? – тупо спросил я.
— Помнишь, что мы вытворяли? Мне даже запретили с тобой играть. А теперь ты стал спокойным послушным мальчиком. Теперь ты не серёжка, а Санька. Даже Саша.
— Ничего особенного мы не вытворяли, — возразил я.
— Да? У магазина кто деньги собирал?
— Ты же плакала, — насупился я.
— С Ибрагимом дрался, сказки рассказывал страшные. А сейчас тихий стал, незаметный.
— Устаю за день, наверное, — подумав, ответил я.
— Со мной?
— А что, мы мало бегаем? Весь день что-нибудь делаем.
— Может быть… Просто ты сильно изменился.
— Может, я тебе надоел? – посмотрел я на подружку.
— Нет, не в том дело. Я не вижу прежнего Серёжку, всё больше Сашу.
— Тогда понятно! – вздохнул я. – Я попал под каблук!
— Это так называется? – спросила Анка, делая недовольную мину.
— А тебе хочется, чтобы я с тобой спорил, ругался и побеждал в играх? Я могу, только я дал тебе слово потакать твоим капризам, помнишь? Неосторожно, конечно, только слово я привык держать! А теперь ты меня обвиняешь, что слушаюсь тебя?
— Серёжка, не обижайся! Я хотела разобраться, почему ты изменился, а оказывается, ты просто выполняешь обещание! Как твои боевые раны? – постаралась она уйти от неприятного разговора.
— Мне нравится тебе потакать, — пробормотал я, опустив взгляд. – Очень люблю, когда ты расчёсываешь меня, готов на любую причёску, хоть косички, хоть хвостики сооружай. Если бы не нравилось, возражал бы. Нравится, когда ты просто прикасаешься ко мне, так бы всё время держал тебя за руку или обнимал бы!
Я поднял взгляд. Анка с удивлением смотрела на меня.
— Тебе правда, всё это нравится? Прости, если не так понимала. Побежали домой, а то бабушка не отпустит гулять.
Бабушка сделала мне перевязку, поворчала, но отпустила, с наказом не лезть в воду.
Меня переправили на плотике, бинты остались сухими. Поиграли, сварили суп-лапшу из курицы. Не из всей, конечно,
Кусочек грудки, кусочек ножки. Получилось обалденно! Анка купалась, а меня обтирала губкой, чтобы не сгорел на солнце. После обеда мы забрались в шалаш, и тут пошёл дождь. Спрятав все вещи под крышу, лежали головами к выходу, смотрели на дождь.
— Как думаешь, надолго зарядил? – спросила Анка.
— Наверное, циклон пришёл, — пожал я плечами, потому что радио не слушал.
— Хоть бы ненадолго, а то будем сидеть дома. Только книжки читать. Даже тебя мучить пока нельзя, — вздохнула Анка.
Тут я заметил, что мои рвы наполнились водой, а стёк сделать я забыл, вода может потечь под палатку.
Вскочив, я схватил лопату и начал углублять ров и копать стёк в сторону реки. Дождь был тёплый, даже приятно барабанил по спине. Такой дождь, я слышал, называют грибным.
Вдруг из-за туч появилось солнце, осветило меня. Я выпрямился, посмотрел на Запад. В той стороне голубело отмытое небо. Я показывал Анке в ту сторону, и смеялся. Анка смотрела на голого мальчика с бронзовой кожей, мокрого от дождя и казалось, покрытого лаком. Готова была любоваться ещё долго.
К вечеру приехали родители Анки. Привезли удивительную новость. Им дали путёвку в санаторий на Юг, на всю семью, на троих. Уедут завтра. Анка ликовала.
У меня замерло всё внутри, по щекам покатились слёзы. Девочка, радостная, обняла меня, и увидела слёзы.
— Санечка, хочешь, я останусь? Ты только скажи!
— Ты же хочешь увидеть море, купаться, загорать на морском берегу? – вытирая слёзы, спросил я.
— Конечно хочу! – её глаза засветились предвкушением поездки.
— Вот и поезжай, — пряча грустные глаза, сказал я.
— Мы бы взяли тебя с собой, — будто оправдываясь, говорила Наташа, — но без разрешения родителей не имеем права взять! А ехать надо завтра! Понимаешь, горящая путёвка нам досталась!
Они приехали такие радостные, с сюрпризом, а я испортил им настроение.
— Всего на две недели, Серёженька! – обнимая меня, пытаясь заглянуть мне в глаза, натужно улыбалась моя первая любовь. – Я приеду, обещаю тебе! И письмо напишу! Дай адрес.
Адрес я написал. Вечер провёл в траурном молчании, не отпуская от себя Анку, моего друга Васю, смелого мальчика, лучшего друга по играм.
— Может, ну её, эту путёвку? – расстроился, глядя на меня, Виктор.
— Нехорошо это, надо поехать, — вздохнула Наталья, — пусть немного поскучают друг без друга. Потом привезём Серёжке его красавицу, никуда не денется.
Анка подарила мне всю свою одежду, которую не хотела брать с собой. Комбинезон с шортами Наталья успела переделать, велосипедки постирали, плавочки, целый ряд их висел на бельевой верёвке Майки, футболки.
— Будешь носить?
— Да. Будто ты меня обнимаешь. – Анка крепко обняла меня. Она не плакала, девочка была очень сильной характером.
Ночью молча плакал и не мог остановиться. Анка держала меня в объятиях и спала. Под утро меня сморил сон.
Когда проснулся, они уехали, не стали будить, чтобы не видеть мои слёзы.

Остров 3

Я остался один. Послонялся по двору, не стал разминаться, решив поберечь раны. Несмотря на вчерашнюю браваду, ссадины причиняли неудобства.
Надев свои старые трусы, сходил сельпо, за хлебом. Думал, там найду туристов, двоих забавных ребят, но их нигде не было, наверное, уехали тоже куда-нибудь, на море или в горы.
На мои повязки смотрели с жалостью и подозрительно: вдруг какой-нибудь хулиган.
— Видишь, что с тобой будет, если продолжишь так же носится? – показывала на меня женщина непоседливому малышу. Малыш задумался, уставившись на меня.
Ничего никому я объяснять не собирался, взяв две булки хлеба, один белый, другой серый, пошёл домой.
Подумал, вместо того чтобы бродить по селу или по двору, лучше съездить к ребятам в совхоз, посидеть у костра, послушать пение под гитару.
А ещё надо сплавать на остров, достать из ловушки рыбу, поудить мелочь Ибрагиму. Можно взять книжку, почитать в шалаше. Я тяжело вздохнул. Смешно думать, что из камыша тебе на спину кинется Анка с криком: «Обманула, обманула! Никуда я не уехала! Нужно мне это море без тебя!».
Всё равно, придя домой, переоделся в индейскую одежду, не забыв вязаные браслеты, поцеловал фенечку, связанную мне Аней, и отправился в лес.
Бабушка погладила тем временем всю Анкину одежду, подаренную мне, спросила:
«Ты на самом деле будешь это носить?». Когда я кивнул, вздохнула.
«Я не собираюсь становиться девочкой, Ба! Мне всё дорого, что связано с Анкой!».
«Да я понимаю, только это называется фетиш».
— Да пусть хоть как называется! – воскликнул я, отойдя уже на значительное расстояние от дома, — Пусть хоть как обзывают, мне всё равно!
Хожу ведь голышом почти по деревне, меня видят, никто ничего не сказал. Наверное, в моём возрасте ещё можно бегать в любом виде, а вот взрослым уже нельзя будет. Значит, и фетиш не фетиш!
На острове всё напоминало об Анке. Брошенные миска и ложка, немытый котелок, удочка.
Я развязал повязки на руке и ноге, повесил сушиться на солнце, а сам отправился вынимать мордушку.
Ловушка оказалась пуста. Я сел на траву, положил ловушку на колени и разревелся. Если до этого только плакал, то теперь ревел взахлёб. Потом лёг и долго смотрел в небо. Стало немного легче. Пошёл, умылся, вымыл посуду. Мелкая рыба тоже не ловилась. Наверное, день такой, или спит рыба, забившись под корягу.
Под корягу я и поставил ловушку, думая, если опять ничего не поймаю, не буду больше ставить.
Ещё два часа загорал и купался в чистой речке, поглядывая на ссадины. Размокая в воде, корочки потом подсыхали и отваливались, на их месте появлялась нежная розовая кожа. Получалось некрасиво, но что поделаешь, если такой неуклюжий?
Я представлял, что сейчас делает Анка, но, когда представил, что она подружилась с сильным и мускулистым парнем, купается с ним в море, смеётся, может, даже целуется, я отбросил такие мысли в сторону.
В самом деле, она не жена мне, для того и поехала на Юг, чтобы отдыхать, а не сидеть в душной палате и вздыхать о мальчике, оставшемся где-то в деревне.
Так что, надо прекратить ныть и печалиться, продолжать жить, как жил до встречи с Анкой.
Жить так же не получится, конечно, всё равно буду жить с оглядкой на признания и клятвы, но кто запретит мне просто дружить с мальчиками и девочками?
Интересно, Анка расскажет мне правду о своём отдыхе? Говорят, на Юге почти все купаются нагишом, а дети, так вообще, все. Считается, что «солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья!». Я тоже так считаю, только не хочу, чтобы на мою девочку пялились, кто хочет. О том, что она бесится с кем-то в воде, как со мной, я думать не хотел. Всё равно думалось. Как целуется с красивым мальчиком, он гладит её грудь…
Какая странная боль! Сладкая.
Встав, пошёл бинтовать свои раны. Ссадил я прилично, вон, на локте что-то белеется, или кость, или хрящ.
Когда шёл домой, мне повстречалась группа отдыхающих с детьми от дошколят до десяти-одиннадцати лет. Хоть они все были в одних трусах, видно было, что изнывают от жары.
Я был одет так как всегда ходил на остров: расшитая бисером набедренная повязка, головная повязка тоже сверкала, ножные и ручные браслеты. Волосы я убирал в высокий хвост, такие хвосты были у индейцев, чтобы удобнее было схватить за хвост и снять скальп.
— Я тоже так хочу! – сказала девочка лет шести, увидев меня. – Мама, смотри, как красиво!
Мама посмотрела на меня, сообразила быстро, кто перед ней:
— Мальчик, где здесь можно отдохнуть, без посторонних?
— Идите вниз по реке, — показал я рукой, — там должно быть место.
— А где твоё копьё? – спросил мальчик лет девяти.
— Оставил на стойбище.
— А почему пера нет?
— А кто тебе сшил такую одежду?
Никто не спросил, не стыдно ли мне так ходить, с полупрозрачной набедренной повязкой, ничего, по сути, не скрывающей. Наверное, тоже любители настоящего летнего отдыха.
Дома без аппетита поклевал окрошку, уже жалея, что ушёл от прохладной речки так рано, но потом небо начало затягивать лёгкими облаками. Бабушка начала полив уже довольно окрепших после дождя растений.
Я помогал, по мере сил. Шлангом наливал в бочки, там вода отстаивалась, от хлорки, потом вёдрами носил на огород. Работа довольно тяжёлая, я надеялся так укрепить себе мышцы, при переноске приподнимал вёдра.
Спать лёг в обнимку с плюшевым мишкой, его мне подарил Вася. Я улыбнулся, вспомнив наше приключение в городе, и заснул.
На другой день я решил прокатиться на велосипеде. Подкачал шины, поправил немного сбившийся руль и отправился на веранду, одеться для прогулки. На веранде встретил бабушку.
— Серёжа, тебе оставили сумку и записку, — показала бабушка на Анкин рюкзачок, с которым я ездил в город, когда был Сашей.
В записке было несколько слов: «Сашенька, возьми себе пока рюкзачок, пользуйся, сохрани до нашей встречи! Если не встретимся, оставь себе, как подарок. Люблю, целую, Анна, она же Вася!».
Немного резанули слова «не встретимся», но, в основном, я был доволен подарком. Здесь же лежала косметичка с подаренными мне клипсами. Тоже память. Наташу я тоже любил, Аня назвала мою любовь к её маме каким-то термином, забыл, там объясняется любовь к старшим девушкам как желание остаться ребёнком. Может быть, так оно и есть, уходим от мамы, о нас заботится жена.
Усмехнувшись, подумав, не рано ли задумался о женитьбе, переоделся. Из-за жары надел велосипедки на голое тело, майку на лямках, жёлтую, и кепку, состоящую из одного козырька, подумав, прицепил клипсы, потому что меня посчитали студенты девочкой. С длинными волосами уже научился, с грехом пополам, обращаться, но всё равно, выйдя из дома, спросил бабушку:
— Ба, я хорошо причесался?
— Можно сказать, «причесалась», — с улыбкой сказала бабушка. – Если хочешь, подожди, руки помою, поправлю.
— Да ладно, — поморщился я, — ветром всё равно растреплет. Поеду я, прокачусь.
— Поезжай, только осторожно, — напутствовала меня бабушка, — голову не разбей.
— Не разобью! – проворчал я, выводя велик за калитку. Оседлав «коня», не торопясь поехал по улице. Потом подумал: вот, сколько живу в деревне, а знаю только одну улицу! Прокачусь-ка по соседним! Узнаю деревню, может быть, встречу кого-нибудь из ровесников, а то, то малыши, то взрослые. Большим пацанам интересно уже пиво и вино, а девочки нужны для известного дела, с мальчишками типа меня они вообще не водятся. Малыши будут с удовольствием бегать со мной, но я не люблю малышей. До встречи с Анкой девчонок тоже не любил, какие-то они не такие, как мальчишки, заносчивые, задирают нос и считают нас дураками. Да игры у них странные, ни разу мне не интересные.
Анка тоже, наверное, подружилась со мной, потому что девчонок не оказалось рядом. Потом стала из меня девчонку делать. Я вздохнул. Может, я прав был, когда говорил ей, что она в меня просто играет?
Додумать неприятную мысль мне помешал вид, открывшийся мне за одним из зелёных изгородей.
В саду стояло сооружение из брезента и каркаса из палок. Сооружение напоминало самодельный бассейн. Или ванну. В бассейне кто-то плескался. Появилась голова мальчика. По крайней мере, голова была коротко острижена.
— Привет! – услышал я, и увидел совсем рядом девочку, как раз моего возраста!
— Привет! – улыбнулся я. – А что это у вас, бассейн?
— Да, — ответила незнакомка, — папа соорудил. Теперь по очереди с братом купаемся, когда жарко.
— А на речку? – спросил я.
— Да… Одних не отпускают.
— Вы здесь живёте, или приезжие.
— Приехали к бабушке с дедом недавно. А ты?
— Я тоже к бабушке, на всё лето. В пионерлагерь не поехал, зато сюда привезли. Здесь мне больше нравится, только одному скучно.
— Мне тоже скучно одной. Велели за братом следить, а сами уехали на работу.
— Брату сколько лет?
— Десять. У него что-то с кожей, рекомендовали в морской воде купать, но моря у нас нет, папа сделал бассейн, я растворяю морскую соль, Димка купается.
— Можно посмотреть? – спросил я. – Бассейн, не Димку! – рассмеялся я, заметив удивлённое лицо девочки.
— Он тебя будет стесняться, он там совсем голый. Ему даже трусы нельзя дома надевать, резинка натирает кожу на боках.
— Тебя не стесняется, а меня будет? – удивился я, забыв, как стеснялся сам.
— Он же мальчик! – открывая калитку, усмехнулась девочка. Я завёл велосипед во двор, осмотрелся. Сад и огород, почти такой, как у бабушки, только чувствовалась мужская рука, всё было в порядке, двор прибран, сарай не разваливался.
— Тебя как звать? – спросила девочка. Мальчишки обычно так не знакомятся, узнают имя исподволь, а вот девочки к этому вопросу относятся намного проще, могут поцеловаться при встрече и сказать: «Ой, я забыла, как тебя зовут!».
— Саша, — почему-то назвал я себя. Потом понял, потому что в одежде Анки.
— Я Вита. Пойдём, познакомлю с братом. Пора ему перестать стесняться, если нельзя одежду носить.
Мы подошли к бассейну, мальчик испуганно закрылся ладошками. Меня же не очень интересовал мальчик, заинтересовался больше конструкцией бассейна. Внимательно осмотрев, убедился, что самому такой не построить. Во-первых, каркас был сделан из металлических трубок, собирающихся барашковыми винтами, потом, парусина с кольцами по краям. За них парусина была привязана верёвками к каркасу. Рядом висел шланг, из которого набиралась вода. Я вздохнул разочарованно, потому что мечта осталась мечтой. Всё же свой бассейн лучше душа. Лучше душ и бассейн.
— Дима, тебе пора, вылезай, ложись загорать.
— Пусть она уйдёт! – капризно сказал мальчик.
— Меня же ты не стесняешься! – улыбнулась девочка, стрельнув в меня глазами.
— Всё равно… — буркнул Димка.
— Да ладно тебе капризничать, Димка! – сказал я. – Что мы там не видели? Слабо, что ли?
— Ничего не слабо! – мальчик встал. – Смотри, если охота! – не торопясь вылез из бассейна, лёг на деревянную скамейку, правда, на живот. Лицо вспыхнуло предательским румянцем.
— А в речке ему можно купаться? – спросил я.
— Можно, только он не пойдёт, голышом.
— У меня есть мягкая набедренная повязка, спереди фартучек. Не обязательно на общий пляж, я знаю укромное местечко.
— Как, Дима, пойдёшь с нами? – обратился я к нему.
— Если вы тоже разденетесь, пойду! – вдруг ответил мальчик. Мы расхохотались.
— Вот шантажист! – выдавила Вита. – Ты как, Саша? Разденешься перед ним?
— Без проблем! – ответил я. – Мы с подружкой даже из дома бегали утром на речку голышом, там зарядку делали, купались, потом бежали домой.
— А где подружка? – спросила Вита.
— Уехала на Юг, — вздохнул я. – Скучно стало, одному, как хорошо, что вы приехали! Будем вместе гулять!
Вита перевернула брата на спину, заставила руки вытянуть над головой.
— Сейчас обсохнет, мазью буду мазать. Поможешь? – я кивнул. Анку тоже мазал мазью, когда чуть не обгорела на солнце. Димка что-то проворчал, но мы не слушали, разговаривая о школе, друзьях. Вита тоже приехала из нашего города, жили они далеко от нас, в другом районе, ехать на троллейбусе, наверное, надо целый час, а если с пересадками, и того больше.
Димка обсох, мы начали его натирать мазью.
— Не бойся, болезнь не заразная, — успокоила меня Вита. – Ихтиоз называется. Обычно неизлечимая, дети ужасно страдают от неё, едва доживают до 14 лет. Кожа пересыхает и трескается до крови, потому ихтиоз, что в воде гораздо легче, чем на суше. Потому рекомендовали влажный климат. Но у нашего Димочки лёгкая стадия, можно вылечить. Родители на работе, без отпуска, нам надо много денег, может быть, даже переедем в приморский город. А я занимаюсь братом. Не думай, Саша, что в тягость мне Димка, я его очень люблю!
— Я и не думаю, — сказал я, осторожно растирая мазь по телу мальчика. – Был бы у меня брат или сестра, тоже любил и заботился, как ты, — Вита глянула на меня, но ничего не сказала, только потом спросила:
— Саша, а ты в школьном театре играешь?
— Театра у нас нет, так, иногда самодеятельность, конкурсы районные или городские. А что?
— Да так, чувствуется, что ты творческий человек.
— Я люблю читать, сочинять всякие истории. Только не выдумываю, переделываю прочитанное. – Вита кивнула:
— А ты представляешь себя мальчишкой в этих историях?
— Конечно, не девчонкой же! Хотя девочки тоже боевые бывают, моя подружка очень смелая и сильная!
Самое нежное у мальчика девочка натирала сама. «Ты не умеешь. Наверное, впервые так близко видишь мальчика!». Я не стал спорить, ещё неизвестно, сможем мы вместе купаться, нет. Потом как-нибудь объясню, что я мальчик.
— Я сейчас воду поменяю в бассейне. Будешь купаться со мной? – спросила Вита.
— В другой раз, — ответил я.
— Понятно… — вздохнула девочка. Мальчик укоризненно посмотрел на меня, старался сделать вид, что совсем меня не стесняется.
— Да не потому! – густо покраснел я, поняв, что они подумали, будто я брезгую Димкой. – Я еду в совхоз, к ребятам, и ссадины бабушка не велела мочить.
— Да, насчёт ссадин! – оживилась Вита. – Дай, посмотрю. Вот эта мазь очень способствует заживлению! И бинт надо поменять.
Я вспомнил, что после вчерашнего купания не менял бинт, и согласился.
— Вита, можно мне помочь? – попросил Димка.
— Развязывай пока, я сбегаю за бинтом! – разрешила Вита.
— Ага, развязывай! – пробурчал мальчик, когда я сел рядом с ним. – Узлы так затянуты, только резать. Подожди! – Дима вскочил, сбегал в сарай, принёс нож, похожий на охотничий.
— Осторожно! – испугался я, когда мальчик стал резать на мне бинты.
— Не волнуйся! – пропыхтел Димка. – смотри, как могу! – он швырнул нож в стенку сарая, тот глубоко вонзился в дерево.
— Мне скучно, — пояснил мальчик, — я так развлекаюсь. Ходить, конечно, могу, где хочу, но куда пойду, голым? – он распутал повязку на руке, внимательно осмотрел рану, принялся распутывать на ноге.
— Славно приложилась! – признал Димка. – С велика грохнулась? – я подтвердил:
— Темно уже было, колесо на что-то наехало, руль вывернулся, и привет, дорога!
— Саша, ты правда придёшь к нам? – вдруг спросил мальчик.
— Приду, конечно, и вас отведу на моё место. Принесу вам с Витой повязки, и пойдём все на речку. В этой стороне все свои, приезжие по центру деревни ходят. Сделаем вид, что в индейцев играем!
— Со мной никто не хочет играть, — вздохнул Димка.
В это время прибежала Вита.
— Запустила ты рану, Сашка! – возмутилась она. – Ничего, сейчас вылечим! Дима, мажь раны своим кремом. Тебе же помогает?
— Да, очень! – Дима сноровисто мазал мне больные места.
— Саша сказала, что придёт к нам завтра! – сообщил он радостную новость сестре. Вита быстро посмотрела на меня, улыбнулась.
— Правда придёшь? – спросила она.
— Мне тоже скучно. Конечно приду! – заверил я новых приятелей.
После перевязки попрощался с Димкой и Витой, поехал дальше, нарабатывать навык езды на велосипеде.
В совхоз добрался почти через час, опалённый солнцем. Нашёл лагерь студентов. В лагере было пусто, только у кухни кто-то шевелился. Спешившись, подкатил к столовой.
— Здравствуйте! – поздоровался я с толстой девушкой.
— Здравствуй, девочка, — ответила мне толстушка, — каким ветром красавицу к нам занесло?
— Попутным, — ответил я, — мы с подружкой познакомились с ребятами вчера.
— А что у тебя с рукой?
— Поскользнулся, упал, очнулся, гипс! – девушка рассмеялась:
— С костяной ногой то же самое?
— Ну да!
— С кем ты там лясы точишь, Аля? – вышла из кухни ещё одна девушка. – Ба! Да это сама Саша к нам пожаловала! А где Анка? – я узнал Юлю.
— Анка уехала, — помрачнел я, — теперь катаюсь, навыки вождения нарабатываю, а то, видите…
— Вижу, здорово пропахала. Остальное хоть в порядке?
— Остальное в порядке…
— Ребята поздно придут, давай, покормлю тебя?
— Не откажусь! – повеселел я.
— Тогда садись за стол.
Юля с толстой девочкой, которую звали Зина, принесли мне на первое тарелку наваристого борща с мясом и сметаной. Борщ я сметал быстро. На второе пюре с котлетами. Тоже пошло на «ура».
— Как хорошо быть маленькой девочкой! – засмеялась Юля, наливая мне кружку компота. – Столько кушает, и не толстеет. Одни кости! Даже от груди одно название. Тебе сколько, Саша?
— Двенадцать, — покраснел я.
— Вот, Зина, двенадцать, и такая стройненькая. А тут стараешься это не есть, то вприглядку, это нельзя, то вприкуску. Мне кажется, я от одного вида еды толстею.
— И вовсе вы не толстая… — рискнул сказать я.
— Что ты мне «выкаешь», Саша? Я не такая старая! – Зина только вздохнула, слушая наши рассуждения. Сказать ей, что она стройная, оскорбить.
— Что-то у тебя, Сашка, волосы растрепались. Сиди, поправлю. – Юля принесла гребешок, начала осторожно расчёсывать спутанные на ветру волосы. Потом потихоньку начала заплетать косички.
— Одну не заплести, две куцых вполне возможно, — сама себе сказала Юля. – Спереди чёлочку надо сделать. Подожди! – Юля сбегала за ножницами, я не мог возражать, да и то, иногда волосы лезли в глаза.
Девушка подравняла чёлку ниже бровей, совсем немного лишнего убрала. Резинками от хвоста затянула кончики косичек.
— Скажи, Зина, так Сашеньке лучше?
— Выглядит, просто супер! – сказала толстая Зина.
— Спасибо, было очень вкусно! – поблагодарил я девушек. – Правда, а то бы не съелА столько! – с небольшой заминкой сказал я. – Поеду я. Не думала, что так далеко ваш лагерь.
— Поезжай, Сашенька, жаль, не останешься на вечер. Опять разожжём костёр, песни будем петь. Олежка расстроится, постоянно вас с Анкой вспоминал.
— Передавайте ребятам привет! – махнул я рукой, усаживаясь на велик.
Обратно я доехал уже быстрее, знал дорогу, не опасался заблудится среди полей. Заехав в деревню, приятно удивился. Стайка мальчиков и девочек играла на поляне, одетая в повязки, похожие на наши с Анкой. Не вязанные, конечно, из матерчатых фартучков, но всё равно, теперь не буду себя чувствовать стеснённо, когда приду за Витой и Димой. Один червячок меня глодал: как признаться, что я мальчик?
Внезапно путь мне перегородил парень в шортах. Я чуть не грохнулся опять.
— Что надо? – сердито спросил я, ставя больную ногу на дорогу.
— Не спеши, красавица! – гнусно улыбаясь, сказал он. Я оглянулся. Его друзья сидели на бревне возле соседнего дома. От парня пахло пивом. Сначала струсил, потом решил применить запретный приём. Но не успел.
— Эй, ублюдок! – взревел над ухом мощный голос. – А ну, отстань от ребёнка! Из-за меня вышел мужчина, схватил парня за шиворот и впечатал ему в зад мощного пенделя. Парень пролетел метра два, растянулся на траве, немного не доехав до ребят. Те попадали от смеха.
— Езжай дочка, не бойся никого. Будут обижать, скажешь, дядьки Петро племянница. У, суки! – погрозил он парням, — давайте живо по домам!
— А мы что? Этот утырок попутал, а мы виноваты?
— Сейчас разберусь, кто что попутал! – направился злой Петро к пацанам. Те подхватились бежать.
Я не стал досматривать комедию, поехал домой.
Блин! Когда я перестану бояться? Какой-то пацан пьяный, а я растерялся. И нечего бояться Виты. Скажу, так играли с Анкой, да и всё. – думал я, заводя велик во двор.
Бабушка, как всегда, стояла на огороде, копаясь в грядках.
— Ба, может, помочь чем? – спросил я, подходя. Бабушка выпрямилась, глянула и вздрогнула.
— Еле узнала! Думаю, откуда девочка взялась! – я уже забыл про косички!
— Девчонки всё время играются! – с наигранным возмущением сказал я. – Не нравятся им сои растрёпанные волосы!
— Правильно! Так и будут смеяться над тобой, пока не пострижёшься.
— Ветром растрепало, много ездил. Ба, меня накормили в совхозе…
— В совхозе? Что это тебя туда занесло? Бешеной собаке семь вёрст не крюк?
— Типа того. И перевязали меня.
— Смотри ка! Серёжку, наверное, так не любили, вот и стала Сашкой?
— Ба, не так всё было… — покраснел я.
— Ну-ну. Ладно, отдыхай иди, сама управлюсь. Немного осталось.
Ничего не оставалось делать, как идти переодеваться и мыться. Распустил косички, с неохотой, потому что так волосы не мешают. Оставил бы, да пропылились дорогой.
Оделся в повязку, головную тоже надел. Одежду похлопал, в стирку не бросил. Зачем, если снова буду кататься, если друзей не отпустят со мной.
Взял книжку, сел на лавку и углубился в чтение. Сначала никак не мог сосредоточиться, потом увлёкся.
Перед сном выпил стакан простокваши с мягким чёрным хлебом.
— Ба, а кто такой дядя Петро?
— Познакомился уже? Хороший человек, только запойный, — бабушка загрустила, — жена сбежала из деревни в город, нашла там хахаля, вот он и начал поддавать. Сейчас вроде есть у него вдовушка, но первую любовь не забывает.
У меня мурашки поползли по телу, комок застрял в горле.
— Ба…
— О подружке вспомнил? Вернётся подружка к тебе, не переживай.
— Скоро? – с надеждой спросил я.
— Почём знать? Может, не скоро. Ложись, не думай о плохом.
Как тут не думать о плохом? Занозой сидела мысль, что с такими, как я, играют, а любят совсем других.
Каких других, не додумал, уснул.

Утром меня никто не будил, но проснулся рано. Потянувшись, подумал, строит ли бежать на речку, продолжать упражнения? Минуту укорял себя за малодушие, пока живот не погнал в туалет.
Бабушка была уже на ногах, возилась у политы.
— С добрым утром, ба! – сказал я, и выскользнул из дома. Сбегав в уборную, окончательно проснулся и побежал на речку. Купаться не стал, принялся разогревать мышцы, потом махи, опёрся одной ногой о дерево, давил на связки, упорно приучая мышцы и сухожилия к разным положениям.
Подошёл к месту, где Анка разминалась, опёрся пятками на ветки, повис в воздухе. Больно, на терпимо, мне показалось, даже провис немного. Так сделал несколько подходов. На удивление ссадины почти не беспокоили.
Прибежал домой потный, перед душем замялся, не зная, что делать. Беда, когда друга нет! Анка осторожно обмывала меня, а сейчас некому помочь.
— Что стоишь? – спросила бабушка, проходя мимо.
— Не знаю, как помыться, — пожаловался.
— Ладно, давай, я тебя в корыте помою. Ногу и руку оставишь снаружи, остальное в корыте!
— Бабушка, ты гений! – расцвёл я.
— Только узнал? – усмехнулась бабушка.
Я сам принёс корыто, наполнил его водой, опустился в него, выставив раненые конечности.
Как вчера мылся? Кое-как. Голову под душ, боком, растёрся без мыла. Наверное, простынь уже серая.
— Куда забрался? – раздался голос бабушки. – Вставай, горячей воды добавлю.
Я выбрался, бабушка налила из чугунка воды, попробовала рукой.
— Теперь лезь. Рано тебя мыть вздумала, надо вечером. Ладно, прибежишь вечером, ещё помою. Опять будешь весь в грязи.
— Ба, я видел у одних бассейн из парусины. Вот бы нам такой…
— Где же нам взять, парусину? – озадачилась бабушка, намыливая мне голову. – Нет у меня столько денег, внучек, только на похороны откладываю, пенсия моя невелика.
— Да я не о том, — уже пожалел, что завёл этот разговор. – К ним приехали на отдых девочка и мальчик. Они мне руку и ногу перевязали, хочу отпроситься у тебя с ними погулять.
— Девочка большая? – мыла меня бабушка.
— Моя ровесница…
— Ну, вот, а ты боялся!
— Ничего я не боялся, ба, тут другое, мальчик немного болен, я хочу помочь, гулять с ними, а то сидят дома безвылазно.
— Это ты хорошо придумал. Гуляй, конечно. Тебе повязку сменить?
— Не надо пока, у них мазь очень хорошая, сегодня уже почти не болит, хотя я гимнастикой занимался.
— Хоть чему-то от своих подруг хорошему научишься, а то только озорничать! Письку моешь? – добралась она до низа живота, — или помочь?
— Помою, дай мочалку… — я потёр между ног.
— Можешь вставать, ополосну, вытру, и иди завтракать. Одеться потом не забудь.
— Да, ба, ты не видела наши белые повязки, не вышитые бисером?
— Видела. Посмотри у себя в шкафу. И твой фартучек постирала, на стуле висит.
— Спасибо, ба! – с чувством сказал я, устраиваясь за столом и принимаясь за еду. Сегодня рисовая каша на молоке. В последнее время я стал непривередлив к еде, ем, что дают и не возникаю. Дай мне сейчас овсянку на воде, съем, и спасибо скажу, только добавки попрошу.
— Ба, я побегу? – вскочил я.
— Ну, хоть вижу, что передо мной мальчик! – засмеялась бабушка. – Подожди, помогу с волосами.
— Нет, всё-таки, приеду домой, сразу с папой в парикмахерскую пойду! – сказал я. – Бедные девчонки!
— Что, расхотел становиться девочкой? – засмеялась бабушка, не очень ласково орудуя гребнем.
— А я и не хотел никогда. Это наша с Анкой игра была, одеваясь в её одежду, будто с ней общаюсь… И вообще, баба Соня, разве плохо, узнать о жизни девочки изнутри? – повернулся я к ней.
— Неплохо, — отозвалась она, поворачивая мою голову обратно, — главное, не остаться в образе. Смотрю, отец тобой совсем не занимается, чувствуется женское влияние.
«Мной вообще никто не занимается!» – подумал я. До встречи с Анкой был у меня единственный верный друг Лёшка, и того отправили в пионерлагерь. Был я колючим нелюдимым мальчишкой, выдумывал всякие небылицы, за что часто меня обзывали вруном, потом случилось слезливое настроение, совсем авторитет потерял среди пацанов, а на девчонок смотрел, как на врагов. Какая была от них польза? Никакой, вред один. Даже когда дежурил по классу, сначала должен быть менять девчонкам воду, пока они мыли свои ряды, а потом они уходили, а я мыл свой ряд.
Интересно получилось, когда Аня переодела меня в девочку. Мир будто изменился, всем хочется подружиться со мной!
— Ба! – спросил я, -Я сейчас к ребятам пойду, к мальчику и девочке. Вчера они подумали, что я девчонка. Как мне признаться, что обманул их?
— А ты обманывал?
— Нет, но не стал разубеждать.
— Тогда ничего не говори, или скажи, зачем ты так оделся.
— Да, ба, я специально вчера так оделся, потому что хотел ещё раз увидеться с друзьями. С ними я познакомился в тот день, когда упал с велика.
— Вот и всё. Я правильно сделала? – я потрогал высокий хвост «объяснил бабе, что так положено было у индейцев», перехваченный сразу четырьмя резинками, чтобы немного торчал.
— Всё правильно! – поднялся я с табурета. – Спасибо, ба! – чмокнул её в щёчку и убежал одеваться.
Надев повязки, я осмотрел рюкзачок, размышляя, уместно ли его надевать сверху полуголого индейца?
Но нести в авоське бутерброды, бутылку кваса и «одежду» для друзей было бы более странно. А мой старый рюкзак?
Подумав, всё же остановился на видавшем виды подростковом рюкзаке, а то с этим меня уже видели.
Сложив приготовленный бабушкой обед в рюкзак, взвалил его на себя.
— Я побежал…
— Сегодня опять до вечера? – спросила бабушка.
— Наверное.
— Ничего на костре варить не будете? Могу дать банку тушёнки.
— Спасибо, ба, сегодня я не покажу наше с Аней место, сначала лучше узнаю новых друзей!
— А я думаю, они хорошие люди, если заметили твои раны и перевязали.
— Скорее всего, так и есть! – признался я, и побежал на улицу.
— Эй, индеец! – окликнули меня из-за забора. Я оглянулся, у забора стоял парень лет 20, взрослый уже.
— Кто тебе такой костюм сделал?
— Подружка, а что?
— Копья не хватает. И томогавка.
— Я зарыл топор войны! – гордо сказал я.
— Тогда понятно! – дружелюбно улыбнулся незнакомец. – Приятно было познакомиться!
— Мне тоже… — пробормотал я, ускорив шаг. Скоро показался знакомый забор. За ним ещё никого не было. Тогда я свистнул. Свист у меня был не такой звонкий, но слышный далеко.
Из дома выбежала Вита, растерянно посмотрела на меня.
— Привет! Вы готовы? – спросил я растерявшуюся девочку. – Во двор пустишь?
— Заходи… — проговорила Вита. Из-за её спины выглянул Димка.
— Кто там пришёл? – нетерпеливо спросил он. – Саша?
— Саша. Наверное, — несколько заторможенно ответила сестра.
Я прошёл, предложил пройти на совет к бассейну.
— Ты мальчик? – не совсем уверенно спросила Вита. Димка уже совсем уверенно стоял возле меня, сверкая белозубой улыбкой.
— А вчера? У тебя есть сестра? – продолжала допрос Вита.
— Нет, это я был. Ты же сама вчера сказала, что я творческая личность, легко перевоплощаюсь.
— Да, — кивнула девочка.
— Пойдёте со мной? – спросил я, вздохнув.
— Пойдём! – запрыгал на месте Димка. Я не удержался и притянул его к себе, обнял. Он сначала напрягся, потом обмяк у меня в руках, ласково отдавшись в мои руки. Глаза Виты радостно блеснули.
— Конечно, как хорошо, что ты мальчик! – наконец догадалась девочка, что дружить с мальчиком замечательно, даже лучше, чем с девочкой.
— Какой у тебя хороший братик, — поцеловал я в макушку прижавшегося ко мне Димку.
— Конечно, ты первый, кто обнял его. Подождите, я переоденусь в купальник.
Я понял радость Димки. Огорчился за него, когда услышал, что его никто не обнимает, опасаясь заразиться или чувствуя неприязнь к его чешуйчатой коже. Вовсе кожа не чешуйчатая, нормальная гладкая мальчишечья кожа! Я провёл рукой по спине мальчика. Замечательная кожа!
Такие объятия очень нужны всем людям, думал я, особенно, детям. Мне всегда было хорошо рядом с Анкой, но высшее счастье я ощущал, когда мы обнимались перед сном, сплетая наши руки и ноги, прижимаясь животиками друг к другу.
— Вита! – крикнул Димка, — Захвати бинты и мазь!
— Хорошо! – отозвалась из глубины дома Вита.
Мальчик осторожно высвободился, из моих объятий.
— Садись, — показал он на лавку. – Сначала сменим тебе повязку.
— Может, после? – спросил я, почёсывая локоть. – Я тоже купаться хочу.
— Хорошо, возьмём с собой бинты и лекарство, — кивнул Димка.
Вышла Вита в голубом раздельном купальнике. Я немного разочаровался.
— Я не могу по деревне голышом идти, — объяснила она, видимо, моё разочарование отразилось на лице.
Да и вообще, ты ещё стесняешься меня, додумал я.
— Давай всё сложим в мой рюкзак, и пойдём! – поднялся я и снял свою ношу. – Вот вам повязки, примеряйте!
Димка сразу схватил одну, разобраться с ней я помог, завязав сзади верёвочку в виде тонкого хвостика.
— Где бы взять такой хвост, как у тебя! – вздохнул мальчик, сравнив «хвосты».
— Можно что-нибудь придумать! – улыбнулся я, помогая Вите завязывать повязку поверх купальника.
Не очень получилось, но, думаю, на речке уговорим принять настоящий дикий вид!
Девочка тоже собрала с собой пакетик с едой и водой, большое полотенце. Поместив всё это в рюкзак, мы двинулись в путь.
Видели бы вы Димку, выпущенного на свободу! Вита еле успевала его одёргивать! Мальчик то убегал вперёд, то возвращался, доверчиво держался за мою руку, потом снова скакал впереди. Один, наверное, зажимался бы, стесняясь своей одёжки, а тут, в компании со мной, совсем не думал о своём виде. Тем более, стали встречаться малыши, одетые так же, как мы.
— Вот здесь я живу с бабушкой, — показал я на бабин дом, — дальше речка, туда пока никто не ходит, к счастью. Надо пройти через поле, лес, это самая отдалённая излучина реки от нашей деревни, поэтому все ходят на ближний пляж.
Видя, как не терпится Димке, мы прибавили ходу, вошли в лес, потом и до моего места добрались, где у меня состоялась первая настоящая встреча с Анкой.
— Располагаемся здесь, — предложил я, показывая на маленький песчаный пляж.
— Ура! – закричал Димка, подбежав к воде.
— Дима! – окликнул я его, — Ты забыл раздеться! – Я снял рюкзак. – Нельзя в мокрой одежде! – мальчик провернул повязку, развязал узелок, повесил повязку на ветку дерева. Я тоже разделся, сняв все повязки, в том числе, медицинские, и браслеты. Вита неловко переминалась на месте.
— Не стесняйся, — сказал я ей, — здесь все свои, — если надо освоиться, оставь набедренную повязку.
— Я не стесняюсь, — покраснела девочка, — я купаюсь рядом с братом, в бассейне.
— Я тоже не чужой! – весело улыбнулся я. Расстелил полотенце и побежал в речку. Следом, с воплями, бросился братик.
— Подожди! – крикнул он, — Дай посмотреть твои раны!
Внимательно осмотрел их, и сделал заключение, что да, купаться можно, заживление идёт нормально.
— А тебе беситься можно? – спросил я его.
— Сейчас кожа размокнет, можно будет всё! – мы лениво плавали по спокойной воде.
Вита, пока нас нет, разделась, отошла в сторонку, купалась отдельно. Мы пока не трогали её, только, будто нечаянно, приближались к ней. Скоро уже совсем рядом остановились, я выкинул Димку вверх, он плюхнулся рядом с сестрой, Вита завизжала, а я схватил её за руки. Девочка не стала вырываться, мы стояли почти по шейку, остальное, как бы, пряталось в воде.
— Саша, покидай меня ещё! – попросил Димка, подплывая. Он на самом деле, плавал как рыба.
Отпустив Виту, побесились с Мальчиком, потом вышли на берег, улеглись на большом полотенце. Потом я сел, наблюдая за девочкой. Она тоже вышла, хотела было пойти за купальником, но он оказался возле нас, на полотенце. Застенчиво прикрыв грудь, она подошла, совсем не стесняясь показывать то, что внизу живота. Лобок у неё уже покрылся пушком, аккуратно скрывая складочку. Ощущения наготы не было.
— Дима, подай купальник, — попросила она. Димка лениво повернулся, глянул на сестру, на меня, ответил:
— Вита, Саша своя, чего ты стесняешься? – Вита растерялась, отняла руку от груди. Грудки у неё были побольше, чем у Анки, крепкие, кругленькие, соски некрупные, приятные на вид.
— Вита, Вита! – зачастил я, — Не убирай, дай посмотреть на эту прелесть! – Димка тоже сел, посмотрел, не понял, чем я могу любоваться. Каждый день видит.
— Преступление, прятать такую красоту! – сказал я, и вдруг почувствовал, как мой писюн вдруг налился упругой силой. Я прижал его ногой, но было поздно.
— Так не честно! – воскликнула Вита. -Ты тоже не прячь свою красоту! – Димка во все глаза уставился на мой членик, чуть не уткнувшись в него носом.
— Как ты это делаешь?! – удивился он.
— Твоя сестра ему понравилась! – рассмеялась Вита, довольная, что смутила меня до красноты.
— И что? – не понял мальчик.
— И ничего! – одновременно с Витой сказали мы, и рассмеялись.
— Ой, какие у тебя спутанные волосы! – сказала девочка. — Давай, приведу в порядок! – она вынула гребешок, села сзади меня, вплотную. Видать, так ей было не так стыдно, начала нежно перебирать мне волосы. Димка перевёл внимание на руки сестры. Думаю, там было на что посмотреть, меня же занимали совсем другие ощущения. Бёдрами и животиком Вита касалась меня, руки ласкали голову, иногда спины касались тёплые грудки девочки.
Этого издевательства моё организм не вынес, позвоночник и ягодицы заполнила сладкая боль, членик задёргался в сладкой истоме, и расслабился. Я пребывал в нирване.
Тем временем Вита с Димкой вели между собой диалог:
— Как думаешь, косичка ему пойдёт?
— Давай попробуем, — прошептал наглый Димка, — ей всё пойдёт!
Через некоторое время сплели косичку.
— Не, короткая и толстая. Расплетай.
— Попробуем хвостики? – хихикнула Вита.
— Ага… — тишина, расчёсывают на две половины мою гриву. Ну, так уже делала мне Анка.
— Ой, как Саше идёт! – восхитился Димка.
— Попробуем косички?
— Попробуем! – косички мне тоже заплетали, но я не отказался от приятных усилий добровольной помощницы.
— Так мне больше всего нравится! – Димка даже перекатился на бок, лёг передо мной, заглядывая в лицо.
— Тебе очень идёт, Саша! – заявил он, счастливо улыбаясь. – Была бы ты настоящей девочкой, влюбился бы в тебя!
— Ты и так влюбился! – заявила Вита, обнимая меня сзади и прижимаясь щекой. – В девочку Сашу.
— А я в мальчика! – прошептала она, щекоча ухо. Я подтащил к себе Димку, обнял его. В этот миг я был счастлив.
Через минуту мы вскочили, и снова побежали купаться, солнце жарило сильно.
Когда снова выбрались на берег, Вита спросила:
— А что вы здесь утром с Аней делали? Ты говорил, бегали по утрам сюда.
— Мы с Анкой зарядку здесь делали, — сказал я. – Сначала разминку, потом растяжку, — я начал делать махи, разогрел мышцы, сел на шпагат.
— Ого! – сказал Димка. – Жалко, мне нельзя, кожа в паху рвётся. И под мышками тоже, когда отжимаюсь или на турнике подтягиваюсь. А вот Вита умеет.
— Умею! – вздохнула Вита. – Только Димке не показываю, ему обидно.

Я подумал, что пора бы проверить остров. Димка и Вита оказались настоящими друзьями, от них не стоит скрывать тайну. Хотя это не только моя тайна, но там я смогу ненавязчиво рассказать Вите о своей первой любви, без риска обидеть эту замечательную девочку. Или ничего не говорить прямо, только намёками, как скучаю. А когда Анка приедет, будем вместе дружить!
Потом, в Городе познакомлю Виту с Лёхой, может быть, Димка уже выздоровеет, здорово будет вместе играть!
— Ребят! – позвал я друзей, лежавших по сторонам от меня. – У меня есть тайна, и она не только моя. Обещайте, что никому не расскажете о ней! – Вита фыркнула:
— Кому мы можем проболтаться? Кроме тебя у нас друзей нет.
— Маме, папе, бабе, деду. Когда Анка вернётся, хочу играть там всем вместе. С её разрешения можно рассказать, куда мы бегаем играть.
— Мы никому не скажем, Саша! – очень серьёзно сказал Димка. Он лежал щекой на полотенце, внимательно меня рассматривая, от макушки до пяток. Я лежал на животе, и мне от его взгляда сделалось щекотно. Как будто гладит взглядом.
— Мы с Анкой на этом острове, — показал я на противоположный берег, — играем в индейцев, у нас там стойбище!
Надо было видеть округлившиеся глаза и рот Димки. Вита не отставала от него. Они поняли, совсем рядом находится Сказка! Посмотрев по очереди на их лица, понял: свои ребята!
— Пойдём, Дима! – вскочил я решительно. Дима пошёл за мной. Мы нашли наш плотик из камеры, прикатили на пляжик.
— На этом плотике перевезём вещи на остров, я покажу всё, там будем играть. Можно ловить рыбу. Анке очень нравилось.
Долго уговаривать друзей не пришлось. Очень быстро собрали пожитки, погрузили на плотик и пустились вплавь, тем более, до острова было метров десять-пятнадцать.
На том берегу я привычно убрал плотик в заросли дикой и очень колючей малины, далее повёл гостей по еле заметной тропке к шалашу.
Когда вышли на поляну, Вита с Димкой застыли от удивления.
— Вау! – произнесла Вита. Димка тихо вопил от восхищения. Как тут не радоваться, когда перед ними открылся настоящий индейский бивак! Даже копьё торчало возле шалаша! Отсюда видно было кострище, место для котелка. Вита в первую очередь туда подбежала, заглянула в шалаш.
— Вита, осторожно! – крикнул я, — там могут быть гости!
— Какие гости? – оглянулась девочка.
— Мыши, змеи! – Вита отпрянула от шалаша.
— Надо осторожно, открыть полог, палкой проверить. Можно голой ж… попой на ежа сесть!.. – Димка хихикнул.
Проверив всё и убедившись, что незваных гостей нет, предложил вынести на просушку одеяла. Только после этого повёл на пляж.
— Вот это да! Сашенька, я даже не предполагала, что здесь Затерянный Мир! В двух шагах от дома!
На самом деле, я глянул новыми глазами на открывшийся вид. Небольшая бухта, пляж с мелким песочком, ивы по краям пляжа заменяли пальмы, и высокая, очень зелёная и крепкая трава, о которую запросто можно порезаться. Если посмотреть прищуренным глазом, чтобы противоположный берег немного размывался, можно поверить, что мы попали на Таинственный Остров.
Димка крепко сжал мою руку, не решаясь без разрешения идти в Сказку, а Вита обняла меня за талию, и поцеловала в щёчку.
— Спасибо, что поделился своей тайной!
— Вперёд! – сказал я, и мы побежали купаться.
Вывалявшись в песке, я рассказал о «песчаных людях», и мои друзья с удовольствием вывались с головы до ног. Потом они, с двух сторон, очищали меня от песчинок, а я попробовал очистить грудку у Виты, но получил по рукам, потому что мешаю! Мне стало весело.
Вспомнил, что поставил морду под корягу, все вместе вынули ловушку. Там билась рыба! Мы её решили взять с собой. Потроха Ибрагиму, остальное на уху. Обещал в следующий раз накопать червей и порыбачить с Димкой или Витой, если комары будут досаждать.
Проголодавшись, мы поспешили к шалашу. Загнали Димку в тень, я развёл костёр, на огне поджаривали сосиски, пронзая их веточками, припасов набрали предостаточно, Вита сказала, Димка никогда столько не ел.
Поняв, что скоро может начаться обратный процесс, показал им отхожее место, как убирать за собой, где удобнее мыться. Вита меня тоже отправила мыть свой писюн. Мало мне было Анки!
Разложив на одеяле Димку, тщательно осмотрели его кожу. Мелкие трещинки присутствовали, но, к счастью, в паху и под мышками было всё чистенько, кожа там была эластичная и светлая.
— А если здесь загореть? – спросил я Виту. – Не будет трескаться?
— Чрезмерный загар вреден, конечно, — пожала плечами Вита, совсем уже освоившаяся со своим видом. Она сидела и нежно гладила Димкино тело, делая своеобразный массаж.
— Научи меня, — попросил я.
— Ничего сложного, только смажь руки маслом или мазью, чтобы не травмировать нежные места.
— А где нежные места? – поинтересовался я. Оказалось, на спине и на груди, на поясе, в районе талии.
— А зимой как? – удивился я, вспомнив, что бывают зимы.
— У Димочки есть специальная пижамка, да, Димочка? – спросила Вита брата. Димка засопел.
— Не любит он эту пижамку почему-то, — сказала мне Вита, — хотя у меня почти такая же, байковая, тёплая, цельная, штанины поэтому не задираются, рукава, тоже.
— Я в ней задыхаюсь, — недовольно сказал братик.
— Днём разрешаем ходить голышом, а ночью бывает холодно, обычные простыни режут ему кожу… Эй, осторожнее! – увидев, как я почесал у себя мошонку, пояснила:
— От этой мази волосы не вырастут!
— Ну и что? Зачем там волосы? Без них же лучше!
— Наличие волос говорит о половом созревании.
— О чём? – наморщил я лоб.
— О том, что ты стал взрослым! Мужчиной. А если не вырастут волосы, так и останешься мальчиком.
Я недоверчиво засмеялся.
— Поэтому ты не убираешь свои волосики?
— Да, мне так мама сказала. Сказала, после 18 лет могу удалять, а пока ребёнок, нельзя!
— А Димка?
— А что Димка? Ему вылечиться надо! – я долго смотрел на девочку, и веря и не веря её словам, потом взял и намазал себе в паху и под мышками. Подумав, ещё и подбородок. Димка во все глаза смотрел на меня, потом вскочил и прижался ко мне, уселся на колени, посмотрел на меня странным взглядом, и поцеловал в губы! Я прямо оторопел. Не стал, правда, смущать без того красного мальчика, прижал к себе.
— Хорошо смотритесь! – покатывалась со смеху девочка. Только тут я вспомнил, что у меня на голове косички. Не стал вскакивать, расплетать, иначе получилось бы ещё смешнее. Честно говоря, мне понравилось. На голове ничего не мешает, волосы не цепляются за ветки и высокую траву. Репьи, к тому же, легко выбирать. Не зря в Азии мужчины заплетали себе косы с детских лет, а взрослые даже использовали их в виде оружия, вплетая острые предметы в хвостики кос.
— Тебе пойдут коричневые бантики, — продолжала прикалываться Вита, — и коричневые серёжки… А где твои клипсы? Очень тебе идут! – на полном серьёзе закончила она. – В каком-то заграничном журнале видела парней с похожими клипсами, или гвоздиками. Красиво смотрятся.
Я слегка дёрнулся, когда она сказала «серёжки». Начинаю привыкать к Саше? Иногда прикольно думать о себе, как о девочке, такая сладость внизу живота…
Если бы Анка не переодела меня, у меня не было бы столько друзей. Вряд ли Вита стала бы знакомиться с пацаном в широченных чёрных трусах, когда остановился посмотреть, что там, за забором? Отогнала бы, чтобы не пялился. Ребята стараются познакомиться, не задираются. Тот случай на дороге, скорее исключение, чем правило. Внутри я всё равно мальчик, мне девочки больше нравятся! Почему больше? Потому что в нашем возрасте положено ещё дружить с мальчиками. А переходный возраст так и называется, переход от мальчиков к девочкам? – мне стало смешно, и я не удержался, прыснул.
— Ты чего? – спросила, улыбаясь, Вита.
— Ничего, смешинка в рот попала! – засмеялся я. Пошли купаться!
Снова вывалялись в песке, мне вита разрешила убрать с себя песок, и я убирал, сопя от усердия, а Вита посмеивалась, глядя, как я возбуждаюсь. Димка смотрел на мой стоячок с ревностью, потом попросил разрешения почистить меня.
— Подрастёшь, у тебя тоже будет сильным, — успокаивал я его. Мальчик мотнул головой:
— Я знаю, я не о том. Не хочу, чтобы он у тебя был… — прошептал он.
— Разве плохо, когда у тебя друг? – удивился я.
— Хорошо, наверное, но девочка лучше! – вздохнул он. – Мне нельзя беситься, бегать, а с девочкой можно играть в тихие игры, рассказывать всякие интересные истории…
— У тебя же сестра есть.
— Ей уже мальчики постарше интересны. И надоело ей со мной возиться, я же вижу.
— Ничего не надоело! – обиженно сказала Вита. – Не выдумывай.
— Ничего не выдумываю! Я всегда правду говорю!
— Ну и зря. Правда ранит иногда гораздо больнее лжи.
— Но говорят же, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь?! – воскликнул мальчик.
— Я бы не хотел узнать некоторые вещи, — подумав, сказал я, представив, как моя Анка в это время проводит время так же, как я, а может быть, наедине с парнем. Неожиданно резанула неведомая раньше боль.
На самом деле, лучше не знать и не думать, как она проводит лето. Я ведь, что ни говори, тоже предатель. Мне хорошо с девочкой, причём, с голенькой девочкой! Она целует меня, скоро и я буду с ней целоваться, трогаю её самые сокровенные места на теле…
Если я расскажу об этом Анке, что она скажет? Лучше не знать. А, может быть, если сам виноват, легче будет узнать, что она тоже не сидела в номере, скучая по мальчику, а развлекалась, как положено на Юге?
Я даже слышал от женщин, краем уха, что туда специально ездят, чтобы погулять, завести курортный роман. Что за этим следует, я не знал, думал, прогулки, поцелуи, обнимашки, как делаем мы с Витой и Димкой.
Через полторы недели приедет Анка, познакомлю с новыми друзьями. Будем дружить вместе!
Мелькнула и пропала мысль, что Анка дружит с Димкой, а я с Витой. Ну, так, предположительно.
Прокрутил в голове события такой дружбы. Нет, буду ревновать Анку к мальчику. И Виту не хочу отпускать. Представив её с другим мальчиком, начал ревновать уже её.
— Что загрустил, Сашенька? – привалилась ко мне плечом Вита.
— Подумал, что нам придётся расстаться. С Анкой расстались, теперь с тобой…
— Ты же говоришь, Анку любишь? – поддела меня девочка.
— Люблю. И с тобой хочу дружить.
— Потом ещё с кем-нибудь подружишься. Гарем будешь заводить? – я с удивлением посмотрел на Виту.
— Не знаю. Просто не хочу, чтобы вы дружили с другими мальчиками.
— У, какой собственник! – стукнула Вита мне по носу. – Мне тоже хочется, чтобы ты только со мной дружил, но совсем не хочу отбивать тебя у Анки. Если раздружитесь, другое дело.
— Я боюсь даже думать об этом, — признался я, хотя сейчас разлука мучила меня не так остро, как в первые дни.
Вернулись к шалашу, доели припасы, заправили постель в шалаше, полежали. Но там было душно, мы вылезли наполовину наружу. Зато тень, нажарились знатно за день. Потом Вита не удержалась, снова они с Димкой стали перебирать варианты моей причёски. Я млел от их ласковых прикосновений. Опять остановились на косичках.
— Когда расплетёшь, волос будет волнистый! – объясняла мне Вита. – Тогда можешь распускать волосы, очень красиво будут лежать.
Я обернулся, изловчился, поцеловал грудку. Вита не отстранилась, тогда ещё раз, в сосочек, но не стал увлекаться, заметив ревнивый взгляд Димки. Посмеялись, и стали собираться домой.
Переплыв на наш берег, немного обсохли, заставили Димку встать, расставив ноги и руки. Намазали всего маслом, так же обработали мои, уже подсыхающие, раны, оделись в лёгкие повязки, и отправились в обратный путь. Когда вышли на открытое место, Вита оделась в купальник. Я одобрил её решение, совсем не хотелось, чтобы кто-то посторонний видел мою подружку голой.
— Пойдёмте, с бабушкой познакомлю! – позвал я друзей. Они немного поупирались, но согласились зайти на пять минут.
Бабушка встретила нас с улыбкой.
— Здравствуйте, гости дорогие! – приветствовала она нас. – Красивые какие. Молодцы, а то совсем наш добрый молодец… — она увидела мои косички, — хм, загрустил. Я пирожков нажарила, идите, попробуйте!
Не слушая отказов, заставила вымыть руки и сесть за стол на веранде.
Покушав несколько пирожков с молоком, решили сходить к Вите с Димкой.
— Сейчас надо искупать Димку, поможешь мне? – спросила Вита. Солнце ещё стояло не так низко над горизонтом, я отпросился у бабушки.
Вита налила полный бассейн, растворила морскую соль и запустила туда Димку. Посмотрела на меня.
— Давай, искупаемся все вместе?
— Опять перевязывать? – показал я на свои белые бинты.
— Перевяжу, мне не трудно.
Освободившись от бинтов и одежды, залезли в бассейн. Димку Вита посадила у себя между ног, но непоседливый мальчишка удрал ко мне, мы начали играться, обливая друг друга водой. Было очень весело.
Когда уже начало темнеть, приступили к процедурам. Вымазали опять всего Димку, меня тоже. Забинтовали, и я, взяв палку, на всякий случай, побежал домой.
Едва не встретил группу хохочущих подростков, старше меня года на три. Но их было пятеро, поэтому я укрылся в зарослях крапивы у забора. Ащщ! Хорошо как!
Почёсываясь и тихонько завывая, добежал до дома, и жжение прекратилось. Наверное, чудодейственная мазь помогла. Помыв ноги, я лёг спать, предвкушая завтрашний день.

На другой день я проснулся рано. Потянувшись изо всех сил, вскочил и побежал на зарядку.
Ибрагима нигде не было, наверное, обожрался вчерашней рыбой и спит где-то.
Сделав все обязательные упражнения, повиснув на шпагате, уже не удержался, повис в обратном. Не потому, что так хотел, не удержал тело. Ничего не затрещало, наверное, привыкли мышцы и сухожилия.
Прибежав, сразу накопал червей в компостной куче. Помылся и сел завтракать. Бабушка пожарила вчерашнего карася. Чтобы не было так много костей, мелко порезала, до хребетика, зато масло проникло вглубь, получилось вкусно. Не успел выпить кружку кефира, пришли друзья. Я выбежал навстречу.
— Ребята, бабушка вчерашнюю рыбу пожарила, будете?
— Нас накормили до отвала, думаешь, наша бабушка отпустит голодными? А ты почему голый бегаешь? – поинтересовалась Вита. Я глянул на себя. Забыл даже повязку надеть! Весь в хлопотах с утра! Впрочем, в последнее время только после завтрака одеваюсь. Сама Вита сегодня оделась в купальник из крохотных треугольничков, сверху ещё повязку с роскошным рыжим хвостом. У Димки хвост был попроще, серый.
— У бродячих котов оторвали? – спросил я, выходя за калитку и осматривая хвосты.
— Скажешь тоже! – возмутилась Вита, а Димка засмеялся. – У бродячих! У самих, что ни есть, домашних!
— А ты так и пойдёшь?
— Да, ещё надо червей взять! – я сбегал во двор, надел повязку с хвостом, банку с червями, опять нагрузился рюкзаком, уже собранным бабушкой, и мы отправились на остров, гордо помахивая хвостами.
В этот день мы купались, загорали, дурачились. Ловили рыбу. Димка погнал нас варить уху, а сам засел в засаде с удочкой. Морда тоже оказалась с рыбой.
Вита не позволила мне возиться с рыбой, только попросила наточить ножи, разжечь костёр и принести воды. Вообще, Вита выгодно отличалась от Анки, не рычала, не подначивала, прекрасно умела готовить.
— На мне весь дом держится сейчас, — призналась она, — я уже говорила, родители работают почти без выходных, по 12 часов в сутки. Живём в частном доме, с печным отоплением, потому что квартиру пришлось продать. Часть на лечение Димки, часть папа откладывает на покупку дома где-нибудь на побережье. Скорее всего, уедем в Приморье, там дешевле квартиры, чем на Чёрном море.
Я слушал и грустил. Скоро расстанемся и с Витой.
Уха сварилась быстро. Кое как оторвали Димку от удочек, хотя поймал он пару пескариков и карасика.
— Я не голодный! – хныкал он.
— Ты посмотри, комары покусали! – ругала его Вита.
Наконец, успокоили и накормили Добавки попросил, отлежался в тени, и стал нападать на меня. Купались, загорали, потом заплели мне косички, чтобы не цеплялись волосы за кусты, и пошли играть в индейских разведчиков.
Мне опять не везло, Вита нас выслеживала, мы её нет. Девочке я тоже заплетал косички, учился.
Чтобы не поцарапаться в кустах, мы с Димкой сделали себе из верёвочек и полотняных салфеток фартучки.
Вита только хмыкнула. «Неженки!». Сама отходила на два метра, и исчезала, не найти. А всё потому, что раскрасилась глиной, илом и илом. Тогда мы, рыча от негодования, тоже откинули фартучки, и сделали раскраску под тигров. Вита потеряла нас в камышах!
Так мы развлекались до вечера.
А вечером приехала мама!
Я кинулся к ней на шею, когда увидел, бросив, к моему стыду, друзей.
— Мама!!- кричал я. Ребята, хорошо, не ушли, радовались моему счастью.
— Кто это?! – смеялась мама, дёргая меня за косички, — Что за девочка?!
— Мам, мы играли с Витой и Димой в индейцев, так в кустах лучше играть!
— Здравствуйте! – вежливо поздоровались с мамой мои друзья.
— Здравствуйте, ребята! – смеялась мама, — Меня зовут Нина Павловна, вас мне Серёжка представил.
— Серёжка? – вытянулось лицо у Виты.
— Ну да, Серёжка, — посерьёзнев, подтвердила мама, — а что?
— Да так, ничего. Пойдём, Дима.
И они ушли. Я смотрел им вслед, и ничего не понимал. Потом понял, и кровь прилила мне к лицу. Уши просто заполыхали. Я же представился Сашей, и не поправился, уже привык.
Ладно, завтра попрошу прощения, подумал я.
Помывшись, предстал перед мамой.
— Как ты загорел! Вырос! Хорошо тебе здесь было? – спросила мама, ласково улыбаясь.
— Просто замечательно! – расцвёл я. – Гуляем каждый день, рыбачим, купаемся, загораем! – взахлёб перечислял я.
— Вот и замечательно, — улыбнулась мама, — отдохнул, значит. Собирайся, завтра с утра уезжаем.
Меня будто ледяной водой окатило.
— Как – уезжаем? – побледнел я.
— Вот так, утренним рейсом. Я уже билеты взяла. Автобусом до трассы, местным, потом на рейсовый, домой.
— Ниночка, зачем Серёженьке ехать? Пусть отдохнёт до школы!
— Есть причины, Софья Михайловна. Потом расскажу, когда снова привезу сына, если получится.
— Ниночка, да что ты такое говоришь! Почему не получится? Серёжка мне родной внук, между прочим! Не ваш, заметь, а мой!
— Ладно, разберёмся. Слышал, Серёжка, собирайся, если есть, что собирать.
— Мам, мы на острове построили шалаш, я там инструмент оставил, надо назад переправить, там или украдут, или испортятся.
— Скоро стемнеет, куда ты пойдёшь? – сердито сказала мама.
— Позволь, хоть к Вите сбегаю, скажу, попрощаюсь. Может, они потихоньку перенесут инструмент.
— Куда ты, голый? – закричала она вслед, когда я побежал, в одной набедренной повязке, к дому, где живут Вита и Дима.
Подбежав, никого не увидел. Свистнул. Никто не вышел. Тогда я закричал:
— Дима!!! Вита!!!
— Чего ты кричишь? – появился Димка.
— Дим, передай Вите, надо инструмент бабушке перенести с острова.
— Завтра и перенесёшь.
— Не могу я, завтра с утра уезжаю.
— Как, уезжаешь? – выбежала из дома Вита. Растерянная, с огромными глазами, тёмными от испуга.
— Мама приехала, ничего не объясняет, сказала, утренним рейсом… — Вита подбежала, крепко обняла меня, тихо заплакала.
— Саша… Серёжа, прости меня, я дура такая…
— Ты что, Вита? – я гладил девочку по голове, Дима тоже не удержал слёз.
— Хотела сделать вид, что обиделась на тебя за обман, Димку подговорила… — Димка обнял нас, заревел. На шум выглянула бабушка.
— Что тут случилось, Вита?! – тут и дед появился.
— Случилось! – всхлипнула Вита. – Сашенька уезжает!
— Фух! – выдохнул дед. – вот, бабы дуры! – сплюнул он, и ушёл. Я улыбнулся.
— Вита, я же не навсегда уезжаю! Наверное, вернусь ещё. Если не удастся этим летом, запишите адрес, напишете, в Городе встретимся! Я продиктовал, Димка сбегал за карандашом и бумагой, записал.
— Мне пора, Вита, Дима. Держитесь, можете без меня ходить на остров.
— Да, если отпустят без тебя! – всхлипнула девочка, опять обняла, поцеловала.
С трудом сам сдерживая слёзы, побежал домой.
Дома мама разговаривала с бабушкой. О чём, не знаю, сразу замолчали, когда я появился.
— Иди, укладывайся, — сказала мама.
— Ба, где мои вещи? – спросил я.
— Где они могут быть? В шкафу. Всё поглажено, сложено на полочках.
Я пошёл в свою комнату, открыл шкаф. Моего было минимум. Трусы одни, вторые окончательно пустили на тряпки. Штаны школьные, в которые я не влезу, хоть стреляйте, майка-алкоголичка, как мужики говорят.
Остальное всё оставила Анка. Я сложил всё на кровать.
Так, этот, с юбкой, в рюкзак, туда же велосипедки, плавки и плавочки, футболки. Жёлтую футболку, чёрные… нет, голубенькие, под цвет полукомбинезона, надену. Наталья вшила замок, теперь удобно будет сикать. Ещё кепку с одним козырьком. Тряхнул волосами. Как помылся, не укладывал. Нашёл расчёску, кое-как расчесал, собрал в хвост. Длинный получился, почти до плеч, хоть собирал на макушке. И выгорел, русый стал, только у корней почти чёрный. Из зеркала на меня смотрела симпатичная мордашка с облупленным носом, загорелыми щеками и коричневым торсом. Ниже тоже загорелое, тощее.
Вошла мама.
— Можно? – стукнула она.
— Можно, — буркнул я.
— Ты что, плакал? – удивилась мама.
— С друзьями прощался. Мы собирались на остров… Мама, ты отпустишь меня ещё сюда?
— Не знаю, сын, как получится.
— Зачем мне ехать? – мама обняла меня, я глухо бубнил из её груди.
— Ты уже большой мальчик, надо. Приедем, всё поймёшь. В чём поедешь? В этом? – потрогала она меня за хвост. – Какие у тебя роскошные волосы! Жалко отстригать!
— Ну и не отстригай, — пробормотал я, — только будешь заплетать мне по утрам косички, я сам не умею…
— Юморист! – рассмеялась мама. – Девочки над тобой шутят?
— Да, мама, видишь, Аня подарила мне свои вещи, а я ей свои.
— И ты будешь это носить? – встревожилась мама.
— Буду. Потому что это Анкины вещи. Надевая их, я будто снова с Анкой.
— А где она?
— На Юг, с родителями отправилась.
— Ну-у-у… — обречённо протянула мама.
— Что?! – встревожился я.
— Да ничего. Так в чём поедешь?
— Вот в этом! – показал я. – Не в трусах же! В штанах я изжарюсь, а в этих шортиках нормально будет.
— Он же девчоночий!
— Ну и что? Смотри, здесь замок вшит, уже не девчоночий. Наоборот, от девчонок надо прятать! – усмехнулся я.
— Тогда я тебе косички заплету. Мне очень понравилось, когда ты с ними прибежал! – засмеялась мама, вновь обнимая меня. – Серёжка, я так соскучилась, а ты, будто лимон съел, кислый. Неужели не рад мне?!
— Рад, только, как-то внезапно. Не могла дня два у бабушки пожить?
— Не могла, Серый, не могла.
— Если завтра косички мне заплетёшь, то я Саша. – мама почему-то вздрогнула, внимательно посмотрела на меня в упор.
— Действительно, Саша. Ты с папой говорил? Он приезжал?
— Нет, — удивлённо ответил я, — а что?
— Да так, ничего. Почему Саша? Тебе не нравится твоё имя?
— Почему? Очень нравится! Просто мы играли с Аней, она переоделась в мальчика, меня в девочку. А какая девочка из Серёжи? Вот я и назвался Сашей. И ребятам так назвался, а ты меня разоблачила! – грустно улыбнулся я.
— Потому они обиделись? – поняла мама.
— Мы помирились, когда я бегал к ним.
— Конечно, если бы не уезжал, они вздули бы тебя завтра. Ну что? Ложиться будем? Завтра рано вставать.
— А как ты назвал мальчика Аню?
— Вася.

На другой день, сильно зевая, я бродил по двору, от уборной до душа, потом сел за стол, не одевшись.
— Ты ещё спишь? – удивилась мама.
— Не мешай, пусть поест. Он никогда так рано не вставал. Каникулы же!
— Разбаловала ты его, тётя Соня!
— Кто же его ещё пожалеет? Да тут ещё, только подружится, расстаются. Ты там его долго не держи, пусть возвращается, он мне здорово помог с поливом, вообще, очень трудолюбивый мальчик.
— Да знаю я, — отмахнулась мама, — потому и беру, чтобы помог мне.
Заплетать косички мне уже было некогда, сделали два хвостика, потому что один мешался.
Когда я переоделся и вышел, с Анкиным рюкзачком, Мама сказала:
— Саша и есть…
Мы дотопали до сельпо, откуда ходил пригородный автобус, постояли, ожидая, когда тот подойдёт.
— Сашка? – услышал я голос Петро. Обернулся.
— Уезжаешь, что ли? Что так рано? Лето в разгаре!
— Здравствуйте, дядя Петя! – улыбнулся я.
— Запомнила, значит! – расплылся в улыбке Петро, осторожно погладив меня по голове, — Племяшка! Приезжай!
Запыхавшись, прибежали Вита с Димкой. Димка в одной повязке.
— Чуть не проспали! Саша! – Девочка и мальчик крепко обняли меня. В это время подошёл автобус.
— Приезжай, Сашенька! – махали мне дети и Петро.
— Счастливая ты, Сашка! – проворчала мама. – А как Серёжка? Ему повезло здесь?
— Ещё как! – вздохнул я. – Но от него уехала девочка, а от девочки и мальчика уезжаю я.
На перекрёстке мы вышли, дождались проходящего рейсового, нашли свои места, меня посадили у окна, поехали. С утра было свежо, автобус изнутри чисто вымыт, люки открыты.
Мама почти всю дорогу молчала. Мне тоже было не особо весело. Такое ощущение, что какой-то важный этап прошёл, и теперь наступает новый, не менее важный.
На перегоне автобус остановился, потому что в следующем посёлке общественный туалет был закрыт, жители ругались на проезжающих, чтобы не гадили по углам.
— Девочки направо, мальчики налево! – я пошёл налево, меня перехватили:
— Не знаешь, где право, где лево?
— Откуда считать? – хмуро спросил я, и пошёл прятаться в кусты, потому что я ни «право», ни «лево».
Освежившись, снова поехали. Заехали в деревню, стояли десять минут. Я снова вышел, размяться.
— Саша, смотри, не потеряйся! – заволновалась мама. Я даже не обратил внимания, что она меня Сашей зовёт. Вот бы все удивились, назови она меня Серёжей! Ничего, приедем домой, оденусь пацаном, побегу искать Лёху, а то соскучился уже! Настроение резко подскочило. Прошёл по рынку, посмотрел, что продают.
Встретил девочку.
— Привет! – с улыбкой поздоровалась она со мной.
— Привет! – улыбнулся я. Определённо мне нравится, как общаются девочки!
— Ты в деревню?
— Нет, из деревни.
— А что так рано? Погода только установилась! А в городе тоска, пыльно и жарко!
— Надеюсь ещё вернуться, мама позвала зачем-то.
— А ты из какой деревни едешь?
— Из Речицы.
— Ой, а я туда! Ты Лахно не знаешь?
— Нет, я там мало кого знаю, только и делала, что купалась и загорала!
— Дядю Петю Лахно не знаешь?! – удивилась девочка.
— Дядю Петю знаю! И он меня знает! Передавай ему привет от Саши!
— Я Люда, обязательно передам!
— Там ещё, на Зелёной 4 живёт девочка Вита с братом. Тоже мои хорошие друзья.
— Их не знаю. Деда Ваню знаю. Наверное, ихние внуки.
— Наверное! Пока!
— Пока! – и мы расстались.
Я забрался на своё место, опять поехали.
— О чём это ты любезничала с девочкой? – спросила меня мама.
— Она едет в Речицу, у нас там общие знакомые.
— Надо же. Серёжка не такой общительный…
— Мальчишки не могут так просто знакомиться, там целый ритуал.
— Кто сильнее? – засмеялась мама.
— И кто наглее, — согласился я.
На следующей остановке никого не встретил. Мальчишки на меня внимания не обращали, Девчонки были с родителями, что-то щебетали друг с другом. Я купил чёрной смородины небольшой кулёк, захотелось почему-то, пошёл на своё место. Поделился с мамой, кушали сладко-кислые ягоды.
— В чёрной смородине витамина С больше, чем в лимоне, — просветила меня мама.
Наконец, доехали. Вместо того, чтобы поехать на троллейбусе, как все нормальные люди, взяли такси.
Я молчал, конечно, на такси по любому приятней ехать, чем в битком набитом троллейбусе.
Только вот ехали мы странными дорогами. Наконец, приехали.
— Мама, мы куда приехали? – насторожился я.
— Выходи, сейчас узнаешь.
— В гости, что ли? – я достал рюкзак, осмотрелся. Девочка и мальчик посмотрели на нас и опять зарылись в песочнице. Их мамы тоже продолжили прерванный разговор. Такси уехало, мама повела меня в подъезд четырёхэтажной «хрущёвки», близнеца дома, где жила Аня.
Поднялись на второй этаж, мама открыла дверь своим ключом. Я вошёл в тесную прихожую. Дальше было видно комнату, заставленную картонными коробками. Я удивлённо посмотрел на маму.
— Ты же у меня умная девочка, понимаешь, куда мы приехали? – я отрицательно покачал головой.
— Это наша новая квартира. Разувайся, я пол помыла.
Я разулся, прошёл в комнату. Дальше была ещё одна дверь. Вошёл в другую комнату. Здесь стоял мой ученический стол и стул. В груди что-то ёкнуло. Я сел, посмотрел в окно. У меня в старой квартире вид из окна был замечательный. На весь Город почти, было видно Реку. А здесь напротив окна был зелёный косогор, с редкими деревьями, а напротив окна стоял ещё один такой же дом. Если напротив Анкиного окна была детская площадка, то тут только дорога на уровне нашего окна.
Вошла мама. Потеребила хвостики.
— Мам, а где папа?
— Мы развелись, Серёжка. Может, Сашей пока побудешь? Мне бы дочка пригодилась, помощь нужна. Вещи разобрать, помыть всё здесь. – я кивнул:
— Мам, мне сейчас всё равно. А почему мы сюда переехали? Этот дом далеко от моей школы?
— Далеко. Ты пойдёшь в другую школу. Она совсем рядом отсюда. И работа моя не так далеко. Я устроилась бухгалтером, обещают неплохой оклад. Но пока денег немного, одежду новую тебе купить не смогу, только перед школой. Придётся тебе в этой гулять. Почему этот дом? Самый лучший вариант нашли. Папе однокомнатную, нам с тобой такую. Ты же не хочешь в однокомнатной жить, в том же районе, где жили?
— Нет, я был у Ани в гостях, ей комнату сделали из кухни, мы вдвоём еле поместились.
— Вы вместе спали? – удивилась мама.
— А где ещё? – хмыкнул я. Не стал говорить, что вообще, голышом, обнявшись.
— А что ты такая грустная, Саша? Какая из тебя красавица получилась, просто прелесть! – чмокнула мама меня в щёчку. На кого похожа?
— На корнета из «Гусарской баллады», — подсказал я.
— Точно! – согласилась мама. Не грусти, мой милый…
— Да что-то навалилось всё разом. И Анка, и Вита с Димой, и переезд, и папин уход…
— Завтра ещё суд. Тебя делить будем. Пойдёшь? – я передёрнул плечами.
— Тогда подпиши бумагу, что согласен остаться со мной.
— А с кем ещё? – хмыкнул я. – Давай бумагу.

Остров 4 Мой отдых на море

Сначала я ужасно переживала за Серёжку. Сама чуть не расплакалась, увидев его слёзы при расставании.
Даже несколько раз порывалась остановить машину и побежать назад, но что-то не дало сделать этот правильный выбор.
Поехали на море мы на машине. Сначала было хорошо, поездка, новизна впечатлений. Днём навалилась жара. Несмотря на открытые окна, все потели. На одной из остановок я сняла сарафан, осталась в короткой маечке и плавках. Потом и это сняла, повязала фартучек с хвостом. Мама увидела, ворчала, но не заставила надеть хотя бы маечку. Только на остановках, чтобы случайно прохожие не увидели голую девочку в машине.
То, что девочка, уже понятно было (или я льщу себе).
Когда наступила ночь, папа поставил палатку. Они с мамой спали там, я в машине мучилась. Думала о Серёжке, иногда о Саше, тогда сама собой появлялась улыбка, какая смешная и испуганная девочка получилась! Так и хотелось поцеловать! Что и делали…
Незаметно уснула. А потом опять дорога, гул в окнах, встречный горячий ветер.
Остановились на переезде, пропускали поезд, и заглохли. Папа ругался, ворчал, мол, только из ремонта, обзывал машину пылесосом, пинал колесо и протёр стекло тряпочкой, но ничего не помогло.
Станционный смотритель, или как называется мужик, сидящий в будочке у переезда, сказал нам, что железнодорожная станция находится недалеко, можно дойти, попробовать купить билет и доехать до моря поездом. Предоставил служебный телефон папе. Папа сказал, что договорился с автомастерской, за ним приедут.
Мы нагрузились рюкзаками, ругая на чём свет стоит, папу и его автомобиль, и ушли. Папа остался, как мне показалось, с облегчением вздохнув.
Мне снова пришлось надеть сарафан, без нижнего белья, иначе плавала бы в нём.
Добрались до станции и купили билет. Скорее, полтора. Мама каким-то образом договорилась. Кто-то сошёл с дистанции, нам досталось это место. Взрослого с ребёнком. Видели бы этого ребёнка! Но я как ни будь, где ни будь…
Если бы я знала, какие счастливчики были те, кому не досталось билетов!
Вагон был плацкартный, настоящая душегубка. Ладно бы, если бы люди просто сидели или спали. Нет! Они постоянно двигались, им вечно что-то надо было! Голая, то есть, голопопая, малышня бегала по вагону, постоянно сталкиваясь с почти голыми взрослыми. Мой сарафан моментально стал мокрым.
— Граждане пассажиры! – прокричала проводница, одетая в промокшую форменную рубашку и не форменные чёрные трусы. – Детей сразу раздевайте полностью, чтобы не было теплового удара!
Я разделась не сразу, а как только нашли наши места. Моё было на боковой полке, пока. Потом мама обещала положить с собой.
Ко мне сразу подошёл голенький мальчик моих лет, предложил помочь раздеться. Я позволила, потому что платье прилипло к телу. Мальчик подал мне бутылку воды с солью, велел выпить всё.
— В жаре обессоливание наступает, можешь получить тепловой удар! Пей!
Я выпила, села на полку, возле поднятого столика. Всё ещё держала свёрнутый сарафан.
Мальчик сел рядом, пытался со мной поговорить, но я только ошалело смотрела вокруг.
— Девочка, повесь платье на трубу, — показала она на трубу вентиляции под потолком над моей головой, — оно быстро высохнет!
Я прикинула, встала одной ногой на стол, другой на подножку, пытаясь забросить сарафан на трубу.
— Дай, я! – сказал мальчик. Я опустила голову, и увидела, что встала как раз напротив его лица, и он разглядывает мою писю.
— Попробуй! – невольно улыбнулась я, видя, как он возбудился. К моему удивлению, никто уде не обращал на такие вещи внимания, многие мальчишки бегали с торчками, не испытывая неудобств. Видела даже пацанов с пушком на лобке.
Вот и мальчик мне помог, встав передо мной так, что я смогла увидеть малейшие подробности его любимой части тела.
Вообще, пацаны и девчонки давно забыли о своём виде, лазили по полкам, особенно в проходах, становились на подножки, пропуская между ногами маленьких пассажиров. Если шёл взрослый, становились на одну подножку, пропуская, если подходили сзади, шлёпали по попе и проходили.
Непередаваемый запах крепкого потаи мочи стоял в душном перегретом вагоне.
Мама устроилась напротив меня, сидела в одних мокрых плавках, без лифчика. Мало того, что она сняла его ещё в машине, так проводник сказала, что лифчики надо снять обязательно, потому что они придавливают кровеносные сосуды. Вот все женщины теперь были с открытой грудью.
Вдоволь нагляделась и на крепкие, округлые груди девушек, и на обвисшие сиськи пожилых.
На мои можно не смотреть, если положить ногу на ногу, от мальчика не отличить.
Вовка, как звали моего знакомого уже мальчика, опять ушёл помогать пассажирам. Кроме него помощью занимались ещё несколько мальчиков и девочек, проталкиваясь среди малышни и бестолково шатающихся взрослых. Кто курить, кто попить, кто пописать…
Когда снова подошёл усталый и лоснящийся от пота мальчик, спросила, как тут с туалетом.
— Пока перегон, можно. Только обуйся, там грязно.
— Вов, я понимаю, ты устал, проводишь? – сделала я умильную рожицу.
— Пойдём! – вздохнул мальчик. Проводил до туалета, где было написано «свободно», открыл дверь.
— Не видишь, занято! – закричала девчонка, едва не свалившаяся с унитаза, когда поезд тряхнуло. – Подержи лучше, раз зашёл! – мальчик немного помялся, подошёл, одной рукой взялся за поручень у окна, другой обнял девчонку под мышки. Девчонка обняла его за талию, лбом упёршись Вовке в низ живота, начала писать, точно попадая в отверстие унитаза. Меня даже кольнула ревность, Вовку считала уже своим.
— Меня так же! – сказала я. А наглая девчонка не уходила, стала подмываться тут же, смачивая под краном руку и проводя между ног.
Снова открылась дверь, заглянула женщина.
— Дети, перестаньте баловаться, освободите туалет.
— Закройте дверь! – воскликнула девочка. – Не видите, писаем!
— Безобразие, — возмущалась женщина, увидев мой способ держаться за мальчика, как за столб. Не закрыла дверь, потому что Вовке тоже приспичило. Он смущался, надувал живот, но ничего у него не получалось. Тогда мы с девчонкой закрыли его спинами и услышали облегчённое журчание. Мальчик сильно стеснялся наших взглядов.
Мимо женщины проскользнула пара одинаковых девочек. Вовка хотел уйти, но они сразу обе сказали:
— А ну, мой писю! Что тебе тётя врач сказала?! – на удивление, мальчик начал мыть свой писюн, оголив головку. Мы все вчетвером зачарованно наблюдали за процессом. Меня тоже девочки заставили заняться своей гигиеной. Вовку девочки заставили их держать над унитазом, я держала Вовку, девчонка помогала, женщина вопила:
— Сколько можно ждать? Одни, что ли?! – за ней собралась очередь. А мы что, не люди?! Или на пол мочиться?
Одно хорошо, когда потеешь, часто в туалет не хочется. Мы кое-как протиснулись мимо голых женщин, добрались до своих мест. Вовка снова принялся размешивать соль в бутылках, мы с девчонкой принялись ему помогать.
— Лена, — сказала девчонка.
— Анка, — сказала я.
— Вовка твой мальчик? – я кивнула, чтобы не наложили на такого чудесного мальчика лапу.
— Мне одиннадцать, а тебе?
— Двенадцать, — девчонка разочарованно вздохнула. Зачем печалится? Красивая девочка. Подрастёт, вообще, загляденье будет. Светлые волосы, ярко-синие глаза, чистые, смотреть приятно, лицо такое, что даже мне завидно немного, и чистое.
Девушки развернули припасы на столе, пригласили нас перекусить. Несмотря на жару и запашок, витающий в тяжёлом воздухе, никто не потерял аппетит, все рвали крепкими зубами варёную курицу и сырокопчёную колбасу, другую нельзя в дорогу.
К вечеру поезд остановился на какой-то станции, пассажиры высыпали на платформу. Мы тоже, забыв про наготу. Голые малыши носились, с криками, мы постояли немного, потом девочка предложила побегать.
— Надо бегать, ветер будет охлаждать тело! – мы стали бегать. Стояла жара, термометр на станции показывал 38 градусов, в вагоне было вообще, выше 50-ти.
Играли в пятнашки. Я догнала Вовку, схватила сзади за талию.
— Тебе водить! – и кинулась от него. Наткнулась на Лену, Вовка запятнал её. С нами бегали ещё дети. Узнав, во что играем, присоединились и ребята лет 14 -ти.
Тут поезд дал гудок, все устремились внутрь, в духоту.
Получили постель. Мама начала расстилать нам простыни на боковой полке.
— Ань, ложись с мальчиком, вы небольшие, поместитесь, потом, освободится место, переляжешь-предложила мама, и я согласилась.
Вовка забрался на верхнюю полку, я следом за ним.
— Ложись у стенки, — предложил он.
— Не, я с краю.
— Свалишься!
— Не свалюсь!
— Потом не обижайся!
— Не обижусь.
Легли, Вовка у стенки, я прижалась к нему спиной.
— Чем ты там в меня тычешь? – подвигала я попой, попыталась убрать рукой. – Думала, пальцем, а ты своей писькой! – возмутилась я. – Отвернись!
Я тоже повернулась к нему, обхватив рукой, чтобы не свалиться. Под руку попалось что-то горячее и пульсирующее. Я вспомнила Серёжку-Сашу, по телу прошла сладкая волна, я погладила попавшийся мне предмет, обладатель его не отстранился, даже наоборот, подался навстречу. Скоро он сжался, как струна, потом расслабился, сказав: «АХ!». Интересно, что после его «ах», мне тоже стало необыкновенно хорошо, несмотря на духоту и вонь спёртого воздуха. Я думала, мальчик меня в благодарность поцелует, но не дождалась. Мы спокойно уснули.
Проснулась я из-за того, что Вовка пытался незаметно выбраться из-за меня.
— Ты куда? – сонно спросила я.
— В туалет хочу.
— Я с тобой! – мы слезли вниз и протискались между свисающих голых попок и попищ, свисающих с боковых полок, к туалету.
Я опять попросила подержать меня, удачно пописала. А Вовку что-то разобрало. Никак не мог.
— Вовка, давай уже, спать охота!
— Не видишь, что ли? – возмущённым шёпотом спросил он, показывая на стоящий писюн. – когда у мальчиков так случается, невозможно нормально пописать!
— Да? – удивилась я, не замечала такой проблемы у Серёжки.
— Дай, посмотрю, — взяла его упрямый писюн в руку, скоро он обмяк, я едва успела направить струю в унитаз.
— Держи сам, привык! – проворчала я. – Не забудь помыть! – поддела смутившегося мальчишку. Вовка не противился, опять помыл свой членик.
— Мне девушка, которая в медицинском учится, объяснила, как следить за собой, — виновато пояснил он. – До неё я понятия не имел, что там находится, — показал он на головку, и даже рассказала, как что называется.
Я вздохнула, тоже хотела знать, чтобы всё проверить на Серёжке, сглотнула, попросила рассказать, что объясняла девушка. Вовка покладисто рассказал, предварительно спросив, зачем мне это нужно. Странный вопрос!
Мы снова забрались на пригретое место, я обняла мальчика, и крепко заснула.

— Аня, вставай, приехали! – толкала меня мама. Мальчика рядом не было. Сошёл раньше? Такое чувство, что всё это мне приснилось.
Жалко, только познакомишься с хорошим мальчишкой, и он уходит из твоей жизни!
— Одеться не забудь! – напомнила мама. – А то некоторые так и пошли, как были. Маленькие наотрез отказались одеваться.
— Ну и правильно, — бормотала я. – Я повязку надену. Можно?
— Да иди хоть голой! – махнула рукой мама, собирая постель. – Была бы я твоего возраста, тоже в одних трусах бы пошла. Невероятная жара.
Наконец мы выбрались из надоевшего вагона.
Свой старый рюкзачок я подарила Саше, (не Серёже, потому что девичий), мне купили новый, не обмятый, быстро прилип к спине. Я недовольно сняла его, понесла за ручку, хоть и неудобно.
Мама спросила, как добраться до санатория «Строитель», сказали, можно на автобусе, на такси, а ещё лучше, на частнике. Гражданин, у которого спросила мама, и был тем самым частником.
Мама не долго думала, мы воспользовались его услугами.
Попетляв по серпантину, наконец, выехали к месту, откуда стало видно море! Сразу прибавилось бодрости, захотелось смыть весь пот и грязь, собранные в переполненном вагоне. Водитель подвёз нас к корпусу санатория, долго рассыпался в любезностях перед мамой, даже донёс нашу поклажу до стойки администрации. Договорившись, что ездить мы будем только с ним, расстался с мамой.
Номер нам достался замечательный, на две койки. Одна широкая, на четверых тощих личностей, вроде меня, и одна маленькая, для меня. Услуги в конце коридора, там была даже ванна, а для большего удобства ещё был душ. В него можно было спуститься по лестнице в другом конце коридора, к тому же, в душ имелся вход со двора, то есть, придя с пляжа, сразу попадаешь в душ.
Душ был практически общий, предбанник, из него двери, напротив друг друга, в отделения с открытыми кабинками. Детей по половым различиям не делили, если с мамой, значит, дети моются с мамой, или наоборот, с папой.
Я ничему не удивлялась, сама была одета, как в сказке: и не одетая, но и не голая.
Побросав шмутки, пошли сразу на пляж. Мама взяла купальник, я отказалась. Было бы странно, проехать столько неодетой, а в море идти, одеваться! Когда представится возможность, похвастаю новым купальником, если понравится кто.
Места особого не искали, расстелили полотенца, я сразу сбросила повязку и побежала в море. Подняв столб брызг, окунулась в прохладные и солёные воды. Какое блаженство! Несколько минут просто валялась на спине, иногда погружаясь глубже, где прохладнее.
Потом огляделась вокруг. Недалеко от меня играли в мяч подростки, моего возраста. Когда кто-то из них подпрыгивал, видно было, что они тоже без трусов, и загар у них ровный.
Почувствовав себя более-менее сносно, потихоньку подплыла к ребятам. Среди них и девчонки были, даже некоторые недавно грудь вырастили. Тоже загорелую.
Мне достался мяч, я его отбила, и незаметно влилась в компанию.
Наигравшись, ребята пошли на берег, я за ними, как своя. Они попадали, кто куда. Некоторые прямо в горячий песок. Повалявшись, стали разговаривать, кто о чём. У меня спросили:
— Когда приехала?
— Только что, — ответила я.
— Где поселилась?
— Вот в этом корпусе, — показала я рукой.
— Как ты быстро освоилась! – смеялись девчонки. – Мы долго не могли заставить некоторых раздеться.
— А я почти месяц с мальчиком так загораю, — призналась я, — мы поселились на необитаемом острове, построили шалаш там, ловили рыбу, уху варили, дурачились, купались. Потом родители купили путёвку, и взяли меня с собой.
— А мальчик? – спросили девочки.
— Там остался! – вздохнула я. – Не могли же забрать с собой без согласия родителей.
— А сколько ему лет?
— 13 скоро будет.
— А он красивый? – спросила опять блондинка.
— Конечно красивый. Ради чего я с некрасивым бы дружила? Ой, девочки, я его так люблю! – это я сказала для ребят, слушавших, но не перебивавших нас.
— Глаза какие?
— Глаза большие, карие!
— Волосы?
— Длинные, тёмные!
— Я так люблю, когда у ребят длинные волосы! – послышалось отовсюду. – И карие глаза нравятся!
— А мои уже не нравятся? – раздался насмешливый голос.
— И голубые тоже! – тут же поправилась девочка. – Но карие! Ах! Кажутся огромными! С пушистыми ресницами!
— Да, девочки, вы угадали!
— А вы с ним уже… — тихо спросила одна из девочек. – Переспали?
— Да, мы спали с ним в одной постели, голышом!
— Правда, что ли? – не поверили ребята и девчата.
— Не, я спрашиваю, не спали, а переспали? Ты понимаешь, что я спрашиваю?
— Да она спрашивает, е@@@@ь вы или нет, — напрямую спросил один из мальчиков, замучившись ждать ответа. Я покраснела.
— Нет, до этого не доходило. Ласкали только друг друга, рукой.
— Что, и язычком не ласкали? – поднял брови другой, постарше. Я отрицательно покачала головой. Ребята удивлённо переглянулись.
— Мне бы так подфартило, с девчонкой, я бы обязательно приласкал бы её! – высказался один из ребят.
— Ой, ой! – презрительно сказала одна из девочек, я ещё не запомнила их по именам. – Женилка ещё не выросла! Покажи!
— Смотри, не жалко! – мальчишка встал на колени. – Писюн и правда был маленький, лобок гладенький.
— Зато язык вырос! – вывалил он свою лопату.
— Ловлю на слове! – гаденько улыбнулась русая девочка. – А то, как хвастать, так все гиганты, а потом в кусты! – мальчик покраснел:
— Кто в кусты? – звонко крикнул он. – Сама в кусты! «Папа, папа идёт!».
— Ладно, не ругайтесь! – примирительно сказала рыжая девочка. – Никто никого не заставляет. Кому неприятно, могут не участвовать. А в «песочного человека» будем играть?
— Будем! – обрадовались девочки и мальчики.
— Завтра? – спросил мальчик, который показывал своё мелкое хозяйство.
— Можно сегодня. Какая разница? Вон, Аня вся в песке. Лёша, возьмёшься очистить? – мальчик улыбнулся, подполз ко мне:
— Вставай. Можно на колени, если не хочешь подниматься!
— А я, кажется, знаю вашу игру, поднимаясь на колени. – Мы с Серёжкой в неё играли. Надо собрать весь песок с тела?
— Да, правильно! С тебя почти всё осыпалось, пошли купаться? – все вскочили и побежали в море. Всего нас было четыре мальчика, и пятеро, со мной, девочек.
Накупавшись, выбежали на пляж, немного в стороне от всех, почти у самой ограды, вывалялись в песке.
Меня очищал мальчик, девочки взялись за мальчиков. Меня отдали самому маленькому и хвастливому. Мне кажется, у него ещё не стоял. Зато он, сопя от усердия, убирал с меня песчинки, самые нежные места обрабатывая язычком, как и обещал. Я заметила, так же делают и девочки, даже растерялась: мне тоже слизывать язычком песчинки с груди и с… других интимных мест?
Не совсем песок, то, что осталось. Но, понаблюдав, увидела, что всё это проделывается очень естественно, без намёка на непристойность. Видно было, как мальчикам это нравится. Они потом очищали от песка своих подруг.
— Кажется, всё! – сказал мой партнёр, внимательно осмотрев моё тело, даже залез снизу. – Теперь твоя очередь! – он расставил руки и ноги. Делать нечего, принялась чистить его!
Маленькие сосочки облизала с удовольствием, потом перебралась вниз, вычистила всё, проверила язычком. Маленький, чистенький, приятно пахнущий мальчик и его дружок мне понравились.
— Ты смелая! – похвалили меня ребята. – Не каждый новичок проходит это испытание! Ты принята в наше общество!
— В какое общество? – растерялась я.
— Общество любителей природы! – пошутил мой маленький друг, Данька его называли, Даниил.
Когда его обрабатывала, обратила внимание, какой у него гладенький лобок. Сравнила с другими. У них тоже очень чистенькие, хоть выглядели старше меня, и не видно, что бритые.
— Пойду к маме, а то потеряла, наверное! – сказала я.
— Да мы все рядом с тобой, если в море встретились, — сказали ребята, Данька взял меня за руку, и мы пошли искать мою маму. Мама сидела рядом с голым молодым человеком и смеялась. Сама разделась, только полотенце лежало на коленях. Я залюбовалась мамой. Не зря в неё Серёжка влюбился, а потом уже в меня. Может быть, в меня и не влюблялся, а общался со мной, чтобы быть рядом с Наташей, как он называл мою маму? Даже ревность кольнула сладкой болью.
А пляжный друг мамы был совсем молоденький, лет 20, может, больше. Что их всех к старшим тянет?
Сразу рассмотрела его хозяйство. Обычно мне не нравятся слишком взрослые, у ребят моего возраста приятно смотреть, беленькие или розовые, чистенькие. У старших большие и тёмные, хотя больше возбуждают. Не знаю, почему. Не нравятся волосатые. Этот парень оказался чистеньким и приятным, как на лицо, так и на тело.
Мои новые друзья разлеглись рядом, у кого-то было полотенце, у некоторых вообще ничего с собой не было. Данилка не отпускал мою руку, так мы и сели с другой стороны от его собеседника стороны.
— Наконец-то пришла! – увидела меня мама. – Я уже собралась тебя искать. Уже с другом!
— Даниил! – встав, представился Данька. Ему было на вид лет 10-11, он был на полголовы ниже меня.
— Савелий, — представила мне мама своего знакомого, — Анка, моя дочь, а это её новый друг, как я поняла.
— У меня ещё много друзей, — показала я на ребят, лежащих рядом.
— Здесь что, нудистский пляж? – спросила мама Савелия.
— Нет, кто как хочет, так и загорает. Просто это пляж санаторный, и врачи не рекомендуют в мокрых купальниках ходить. Особенно мужчинам и детям. Легко можно застудить внутренние органы. Только толстякам ничего не страшно. Мальчикам строгое предписание, или голышом, или каждый раз после купания переодеваться.
— Значит, мои влюблённые правильно делали, когда бегали весь день, и спали голенькими! – засмеялась мама.
— Ну, Данька, наверное, уже неравнодушен к Анке, но нет, у Анки есть воздыхатель, к сожалению, пришлось его оставить в деревне, где мы отдыхали. Они ни на шаг друг от друга не отходили. Но тут подвернулась путёвка на две недели, надо же к морю иногда съездить.
— Конечно, развеяться надо! – согласился парень, улыбаясь. – Пойдём, искупаемся? – они поднялись, и так, взявшись за руки, побежали в море. Я посмотрела им вслед с удивлением. Что это с мамой?
— На Юге все заводят новые знакомства, — проследив за моим лицом, сообщил мне Данилка. – У меня нет пары. Давай дружить? Я тебя не обижу, и никто тебя не обидит…
Я чуть не засмеялась, не хотела обидеть маленького защитника.
— Пошли купаться? – предложил мальчик.
— Пошли, — согласилась я. И вместе с нами побежали наши друзья. Валька, как я запомнила одного из мальчишек, прихватил с собой мяч, снова покидали друг другу. Вообще, имена я запомнила, только кто есть кто, путала. Ещё девочка Валя была, мальчики Петя, Володя, Витя. Глеб… Вроде четверо было? Вместе с Данилкой? И девочек прибавилось! Мы весело бесились, прыгали с рук и даже забирались на плечи друг другу. Потом ещё покидали мяч, причём к нам присоединилась мама с приятелем.
Когда тени стали длинными, мы засобирались домой.
Я надела свою повязку, вызвавшую восхищение у ребят. Обещать связать не стала, бисер был у мамы, а пряжи у меня немного осталось. Если Данька захочет, свяжу ему, с хвостиком.
— А где твои вещи? – спросила я у него.
— В палате, — удивлённо ответил мальчик. – Мы только в столовую надеваем шорты. Тебе, наверное, в этих шортах можно, — показал он на сетчатый передник.
— Да, ещё браслеты надо… Ой! Фенечка потерялась! – я расстроилась, чуть не расплакалась.
— Какая она? – спросил Данька.
— Красненькая, плетёная.
— Я поищу, — Данилка умчался в ту сторону, где мы играли, у забора.
Вернулся, пряча глаза:
— Не нашёл.
— Плохая примета, — вздохнула я, — с Серёжкой поссоримся.
— Я обязательно найду! – очень серьёзно пообещал мой новый друг. – Когда кончится ваш отпуск, или раньше, но найду! Только не расстраивайся, ладно? – смотрел он на меня снизу вверх.
— Если не найдёшь, свяжу ещё два, — взлохматила его и без того лохматую голову.
— Это не считается, — заметил мальчик, как будто я сама не знала, почти все приезжие снимают обручальные кольца на Юге. А фенечка, это же тоже обещание? – спросил он.
— Да, — согласилась я, — но я ещё раз пообещаю, тогда будет считаться?
— Заново? – мальчик подумал, — Наверное, если будете так же любить друг друга.
Мы неторопливо шли к своему корпусу. Старшие ребята обернули вокруг талии полотенца, мои ровесники и младше шли просто так или с сетками. В сетках могли быть трубки с масками, раковины или купальники.
С Данилкой мы расстались у корпуса, пообещал найти меня в столовой, и побежал к себе.
Я взяла ключ, поднялась к себе в палату, взяла полотенце и спустилась в душевую.
Зашла и остановилась. В нашей душевой мылся мальчик. Но не потому остановилась, что, я мальчиков не видела голых? Мальчик был именно таким, каким я представляла себе и рассказывала Сергею, каким должен быть мальчик нашего возраста. Красивый, высокий в меру, спортивного телосложения. На руках и ногах проглядывали мышцы, бицепсы и трицепсы, плечи приятной ширины, от чего бёдра казались узкими. Стройные ноги, каштановые волосы и синие глаза. Мальчик моей мечты. У меня захватило дух.
— Чего стоишь? – улыбнулся мне белозубой улыбкой мальчик. – Заходи, мойся.
Я нашла крючок, повесила на него полотенце и повязку, снова остановилась против мальчика.
— Заходи, помою. Где твоя мама?
— Скоро придёт, — промолвила я, а мальчик взял меня, и начал намыливать мыльной губкой, не оставляя не намыленным ни один сантиметр кожи. Осторожно взбил пену на голове, заставив закрыть глаза, деловито помыл всё тело.
— Теперь сама ополаскивайся. Тебя не затруднит потереть мне спину? – меня не затруднило.
— Меня Денис зовут, — нарушил он молчание.
— Меня Анна. Анка, Аня.
— Хорошая девочка Аня в палате соседней живёт! – сказал Денис.
— Правда, в соседней? – спросила я дрогнувшим голосом.
— Правда! – засмеялся мальчик. – Я с мамой вдвоём, а ты?
— Я пока с мамой. Ехали с папой, но у него машина сломалась.
— Теперь надолго, — покивал головой Денис, пока отремонтируют, тем более, на середине пути… Пошли вытираться? – мы вытерлись, я повязала фартучек, Денис повесил на шею полотенце.
— Классная повязка! – похвалил он.
— Мы с мамой сделали! – похвасталась я. – В ней в столовую можно?
— Надевай полный комплект, и можешь к нашему столу подходить.
— А где ваш стол? – спросила я, о полном комплекте даже не спросила, и так было ясно.
— Увидишь, меня найдёшь?
— Найду! – кивнула я.
— Вот и славно! Я зайду за тобой.

Пока я одевалась в полный индейский наряд, со всеми вязанными ремешками и браслетами, пришла мама.
— Пойдём на обед? – спросила она. – Куда ты так вырядилась?
— В столовую, — небрежно ответила я, посмотрев на себя в зеркало. Что-то царапнуло. Ах, да, фенечки нет Серёжкиной. Наверное, она бы мне сейчас помешала, дружить с Денисом.
Я посмотрела на мамины руки. Обручального кольца не было. Мало того, я не помнила, носила она его или нет. Тут постучали в дверь. Я выглянула, увидела Дениса, даже сердце подпрыгнуло и застучало.
— Идём? – спросил он. Мальчик был одет в спортивные синие трусы и майку.
— Мам, я пошла! – обернулась я, и убежала. Денис взял меня за руку!
Дошли до дверей столовой, мальчик пропустил меня вперёд.
— Наши столы слева, — подсказал он. Из-за одного из четырёх столов выскочил Данька в синих шортиках, побежал ко мне, потащил немного в другую сторону, на возвышение, где стояла ударная установка. Там, наверное, иногда играли музыканты.
Данька поставил меня рядом с собой и звонко объявил во включенный микрофон.
— Сегодня, для нашей новенькой девочки, я спою песню «Маленький принц»! – и начал петь, своим замечательным голосом:
— Кто тебя выдумал, звёздная страна,
Снится мне издавна, снится мне она…
В зале установилась тишина, голос мальчика завораживал. У меня в животе стало тепло, на душе радостно.
После последних слов песни зал взорвался оглушительными аплодисментами.
Данилка проводил меня за руку к нашему столу, усадил.
Я внимательно приглядывалась к ребятам и девочкам. На первый взгляд, все были равны, но, тем не менее, главным здесь я считала Дениса. Неизвестно, почему, может быть, просто влюбилась в него с первого взгляда?
Сегодня всё внимание было обращено ко мне, ребята рассказывали Денису, какая я смелая была на пляже, как хорошо играю в волейбол, какое счастье, заиметь такую замечательную подругу! Я таяла.
После обеда был положен тихий час. Ребята спросили, буду я спать, или пойду с ними на пляж. Конечно, я выбрала пляж!
До пляжа ребята побежали так же, как пришли сюда: младшие голышом, кто старше, прикрылись полотенцами. Первым делом окунулись и разлеглись на песке, головами друг к другу.
— Скоро будет праздник Нептуна, — сообщил нам Денис, — будут конкурсы песни, пляски. Боди-арт, как всегда. Будем строить песчаные крепости.
— Песню споёт Данька! – сказал Витя. – Замки построим, разделившись, наверное, если соперников не будет.
— Можно с третьим корпусом, они там все в купальниках будут, — предложила Света, черноокая красавица с косами. Я тут же вспомнила Сашу с косичками, ласково улыбнулась воспоминанию.
— Если согласятся, конечно, так и сделаем, — кивнул Денис, — чертятами будут Даниил, Маша и… кто ещё хочет? – вызвались ещё двое. Оказывается, их намажут ваксой, привяжут хвосты и рожки, длинные уши.
— В кого будем разукрашиваться? – спросили мальчишки.
— Наверное, в зверей из Маугли, — предложил Денис, — Балу, Шер-Хан, Багира, ну и остальных. На стаю волков мы потянем. Рита сказала, будет настоящая художница, попросила придумать, в кого будем превращаться. Да, на Праздник перед боди-артом ещё нужны будут русалки, богатыри, все будем участвовать?
— Конечно! – радостно закричали ребята.
— Тогда давайте, начнём тренировку. Попробуем построить замки. Посмотрим, что получится, какая конструкция будет самой удачной! – мы сначала побежали в море, освежились, потом разбились на две группы. Я хотела трудиться с Денисом, но посчитались, и мне выпало строить замок в другой группе. Зато с Данькой. Он не отходил от меня, сопел рядом. Я уже тепло думала о нём, как о братике.
Все с энтузиазмом принялись копать котлован, песок из него пошёл на стены. Вокруг замка тоже вырыли глубокий ров, детским ведёрком принесли воды. Вода быстро впиталась в песок, но мы не отчаивались, носили камни, укрепляли ими стены, уже возвышающиеся почти по грудь мне.
Ребята ползали на четвереньках, принимали интересные позы, было очень необычно и приятно видеть их загорелые попы и всё остальное. Если бы не наши с Серёжкой походы на Остров, наверное, смущалась бы, но уже привыкла, скоро голопопая ребятня стала казаться мне гораздо естественней, чем одетые в тряпки взрослые, которые постепенно заполняли пляж.
Появлялись и одетые в плавки и купальники дети нашего и немного старшего возраста ребята. Кто-то сразу просился к нам, но мы говорили, что только голышам разрешается с нами играть. Некоторые сразу соглашались, другие, в основном, мальчики, отходили в сторону, презрительно бросая, что с малышами играть не собираются.
— Они боятся раздеваться, потому что у их встанет! – хихикнул Данька.
— А ты не боишься? – тихо спросила я его. Мальчик покраснел:
— Ты не думай, у меня всё нормально. Просто, когда я стесняюсь, почему-то у меня там всё съёживается. Да и привык уже, только в столовую хожу одетым.
— А я думала, ты ещё маленький.
— Я только ростом маленький, — оправдывался мальчик, — я уже взрослый.
— Тебе же 10? – удивлённо спросила я.
— Уже одиннадцать! – возмутился Данька. Тебе же 12, я знаю! Я ещё вырасту!
— Знаю, Данечка! – успокоила я мальчика. – Мы ещё тебе кнопками покажемся, года через два! – Данька самодовольно улыбнулся, терпеливо вытачивая из мокрого песка башенку.
Когда время на постройку замков вышло, мы выстроились возле своих сооружений, и добровольные судьи из числа взрослых начали осматривать построенные замки. Долго не могли присудить первое место, мужчины даже стали спорить, но женщины перекричали их, и назначили приз нам, потому что у нас было больше девочек. Обещали приготовить нам торт.
Мы закричали «Ура!», и кинулись в море, а в наши замки запустили малышей, дошколят и младшеклассников. Нам не очень жалко было разрушений, построим ещё.
Как ни странно, ребята бережно отнеслись к замкам, не устраивали обстрелы, наоборот, достраивали, и все разделись, потому что их плавочки и трусики сразу стали все в песке, грязные. Голых детей гораздо легче мыть, чем застирывать одежду.
После купания решили устроить ещё раз шоу «песочных людей». Оказывается, захватывает! Мы поплыли в сторону ограды, за которой был пустырь, поросший всякой дикой растительностью, а уже дальше начинался «дикий» пляж, где купались горожане.
Сегодня мы менялись партнёрами по игре, я обратила внимание, что ребята имеют разный вкус и запах. Вот уж не думала, что у меня нюх, как у собаки! Ведь мы перед этим тщательно мылись в море!
Ещё я заметила, что изо рта у некоторых пахнет хуже, чем ниже пояса, что спереди, что сзади. Твёрдо сказала себе чистить зубы два раза в день.
Денис мне не достался… Самым сладким был всё равно, Данилка. У него такой красивый пупочек, и всё остальное, тоже, круглое, упругое! Мальчик тоже был счастлив, когда я оказалась в его руках. Я ему специально сделала стоячок, потому что так легче обирать песок и частички ракушки. Мальчик был неимоверно горд этим событием. Я поцеловала его пенисишку, и он расцвёл. Оказывается, у него необыкновенно красивая широкая улыбка!
Мальчишки баловались, как щенята, боролись между собой и с нами, бегали купаться, играли с мячом, я вообще, никогда и нигде не была в кругу таких замечательных друзей. Казалось, я всю жизнь с ними знакома.
Невероятное чувство свободы и дружелюбия.
Не успели оглянуться, подошло время ужина. Перебежав к месту, где оставили свои вещи, захватили их, поспешили в корпус. Маму не видела, да и не искала особо.
Перед ужином объявили, что вечером будут танцы на танцплощадке. Приглашена группа из соседней школы, будут играть до 22 часов. Ребята восторженно завопили.
— Детям до 21часа, — заявила девушка, — в 22 всем быть в кроватках! В своих! – добавила она, чем развеселила всех.
После ужина меня пригласили в медицинский кабинет. Врач или фельдшер, не знаю, поздоровалась и сказала:
— Вчера была, к сожалению, в отъезде, не успела обследовать вас с мамой. Маму осмотрела, а тебя не было на месте. Присаживайся, посмотрим твою санаторную книжку, уточним кое-что.
Переспросив, как зовут и сколько мне лет. Девушка, её зовут Мария Анатольевна, попросила меня раздеться до гола, я сняла повязки, положила на стул.
Конечно, проверка на вшивость, кожные заболевания. Потом велела лечь на кушетку, подтянуть колени и раздвинуть ноги. За ширмой здесь имелся громоздкий аппарат, невиданное мною раньше кресло, страшное на вид. С удивлением разглядывала кресло, пока врач обследовал мою писю.
— Умница, целенькая, — сказала она, — и хорошо вымыта от песка. Следи, чтобы песок не забивался в складочки, а то натрёшь, неприятно будет, – кто-то постучал, мальчишеский голос спросил:
— Можно?
— Заходи, Денис! – у меня дрогнуло сердечко. За ширму они зашли вместе. Вот уж не ожидала, что Денис собирается стать врачом! Иначе, с какой стати ему интересоваться осмотрами?
— Девочка не тронута, Дениска, внимательно следи за ней! Парни постарше могут соблазнить, потом будет страдать.
— Прослежу, Маша, — серьёзно сказал мальчик.
— Кстати, Аня, ты знаешь, для чего нужна девственная плева?
— Что? – не поняла я.
— Плёночка, вот тут, — показала врач.
— Не очень, только догадываюсь, — сильно покраснела я.
— Вставай, можешь одеться. Нужна она для того, чтобы не пропускать внутрь инфекцию, — пояснила девушка. — Поэтому не торопись расставаться с девственностью, дождись, когда решишься стать матерью.
Я сильно покраснела. Сама не знаю, почему. Украдкой посмотрела на Дениса, на этот раз он стоял в тонких трусах. Его приятного цвета точёный торс радовал глаз и будоражил кровь в моих жилах.
Денис всё больше занимал мои мысли, тело начинало волноваться при его появлении.
— Аня, у тебя месячные уже были? – спросила Мария Анатольевна.
— Что? – не сразу поняла я вопрос.
— Тебе мама не объясняла? – удивилась врач.
— Объясняла, — растерялась я, с трудом оторвав взгляд от Дениса, — нет, не было.
— Запомните, оба. Вы сейчас в таком возрасте, что близость для вас может обернуться неприятным сюрпризом. Вы же думаете, что у вас ещё нет ничего, забеременеть невозможно, однако это не так. Вполне возможно, что у девочки уже созрела яйцеклетка и произошла овуляция, то есть, яйцеклетка уже в матке.
Вы понимаете, о чём я говорю?
— Не совсем, — призналась я, горя щеками.
— С трудом, — согласился со мной Денис.
— Это говорит о том, что девочка готова к оплодотворению.
— Чем? – глупо спросил мальчик.
— Если у тебя сегодня нет, завтра будут. Предстательная железа уже готова выделять сперму. Надеюсь, для вас эти слова не ругательные? – Денис тоже стоял красный, хотя держался хорошо.
— Мы думали, ещё рано нам…
— Вот именно, рано вам этим заниматься, но знать надо обязательно! Смотрю на ваши игры, и понимаю, пора читать лекции о половом воспитании, каждый день, начиная с родителей!
— Причём здесь наши игры? – спросил Денис.
— Притом, что вместе с вами участвуют почти юноши. У них гормоны выносят разум из мозгов. Будьте аккуратны, не ходите ночью в одиночку. И держите себя в руках. Вы знаете, как делают аборт? – вдруг спросила Мария.
— Нет, — ответили мы.
— Ребёнка достают по частям, разрезав его живьём! – у меня мороз прошёл по коже. Конечно, все слышали это странное слово, не каждый знал, что оно означает.
— Бывает, вымывают водой, тогда кожу напор воды сдирает с человечка. А он всё чувствует! – я заплакала.
— Зачем вы нас пугаете? – Денис подошёл, обнял меня, прижал к себе.
— Потому что боюсь за вас. Денис, ты самый надёжный мальчик в вашей компании, надеюсь на тебя. Девочки думают, им ничего не грозит, мальчикам вообще всё равно. Прошу, проведи разъяснительную работу.
— Мы даже не думали… — краснел Денис.
— А надо думать! Аня, ты знаешь откуда берутся дети?
— Знаю, — всхлипнула я.
— Что для этого надо? Знаешь?
— Знаю, но…
— Что «но»?
— Не думала, что это нас касается. Не могла представить, да и не пыталась, что тоже могу…
— Ладно, не красней, плакать будешь, когда случится непоправимое. Надеюсь на вас.
— Спасибо, Мария Анатольевна, — серьёзно поблагодарил Денис. Я тоже сказала «спасибо».
Когда мы вышли, Денис приобнял меня, шепнул:
— Ну, что? Пошли?
— Куда пошли? – не поняла я.
— Как куда, проверим, получится у нас ребёнок, или нет! – засмеялся мальчик.
— Денис! – ещё более покраснела я.
— Не волнуйся, я знаю безопасный способ! – подмигнул он мне, и повёл на второй этаж.

Мы подошли к нашей двери.
— Пойдёшь на танцы? – спросил Денис. – если пойдёшь, умойся.
— А как же безопасный способ? – несколько разочарованно спросила я.
— Это и есть самый безопасный способ, не находишь? – засмеялся мальчик. — Ребёнка точно не получится!
Увидев моё растерянное лицо, чмокнул в щёчку и открыл свою дверь, рядом с моей.
— Зайду за тобой, поторопись. – и скрылся за дверью. Я посмотрела ему вслед, несколько обескураженная, и вошла в свою палату. Там одевалась мама.
— Ты что тут делаешь? – удивилась я.
— Я тут живу, вообще-то, — подняла брови мама. – А ты что, хотела сюда мальчика привести? – я покраснела:
— Нет…
— Ври больше, слышала, как вы прощались. Зайдёт за тобой? Тогда я пошла.
— Ты на танцы?
— Посмотрю, как вы пляшете! – хихикнула мама. – Для взрослых завтра будут танцы, сегодня специально для детей до 18. Старшие по желанию, и с детьми.
— Что мне надеть? – спросила я.
— Посмотри на плечиках. Я купила тебе платьишко.
Я открыла шкаф, на плечиках висело замечательное полупрозрачное платье кремового цвета, в меленький красный с зелёным цветочек.
— Мама! – я кинулась ей на шею.
— Ну вот! А то, «что ты тут делаешь» …
— Мама, я от неожиданности! А туфли?
— Думаешь, мама о тебе не заботится? Посмотри внизу, — я посмотрела, там стояли замечательные босоножки с тонкими ремешками.
— Не стала брать на высоких каблуках, чтобы не оступилась на танцах, — приобняла меня мама. Сама она тоже выглядела очень эффектно. Обычно так одеваются, когда в ресторан идут.
В ресторан? Сердце испуганно сжалось, но я промолчала, думая, надевать что под платье, или нет.
— Надень этот комплект, — мама положила мне на кровать тоненькие топик и плавки кремового цвета, под цвет платья.
Я сразу забыла про ресторан.
В дверь постучали.
— Подождите, девочка переодевается! – сказала мама.
— Я уже разделась, пусть заходит! – сказала я, сняв повязку. Мама с сомнением посмотрела на меня, но дверь не открыла.
— Минуточку! – сказала она посетителю. – Одевайся неспеша, подождут, — уже мне.
Когда я примерила обновки, мама привела мою голову в порядок, в смысле уложила волосы, поправила макияж. Хотела дать с собой сумочку, но я, подумав, отказалась. Не на прогулку идём, на танцы. Не привыкла ещё танцевать с ридикюлем в руках.
Я открыла дверь и вышла. В коридоре стоял Денис в светло-голубой рубашке и бриджах светло-зелёного цвета. Если не ошибаюсь, цвета хаки (хотя, что такое хаки, не знаю тоже). Причёсан, в босоножках, весь из себя мачо. Увидев меня, спросил:
— А где Аня?
— Хватит шутить, пошли!
— Анечка, это ты? – закрылся рукой, чтобы не ослепнуть от красоты, шельмец.
— Да, пошли уже! – я схватила его за руку и потащила вниз по лестнице, пока мама не сказала что-нибудь язвительное.
Внизу нас ожидали одетые по-праздничному ребята. Даже Данилка оделся в форменную рубашку и шорты, очень такие красивые, с погончиками, кармашками с клапанами, шортики тоже с клёпками и накладными карманами спереди и сзади.
— Ну-ка, повернись! – попросила я, с улыбкой. Мальчик повернулся, переступая новыми сандаликами.
— Красавец! – похвалила я его. Он взял меня за руку, с другой стороны, и мы пошли развлекаться.
На танцплощадке было довольно много ребят, пришли местные, познакомиться, потанцевать, если повезёт, подраться.
Группа уже настраивала свои инструменты, пока играл магнитофон лирическую музыку.
Напитки крепче кваса были запрещены, поэтому пап было немного, в основном мамы.
Ребята толпились у одной стены, девчата у другой, только мы уже пришли парами. Девочки в платьях, наши мальчики в шортах, кто не из нашей компании, оделись в длинные штаны и рубашки. Было довольно жарко, даже мне, я с сочувствием смотрела на «взрослых» ребят.
Наконец заиграла живая музыка, для разминки играли быстрый ноктюрн. Ребята зашевелились, самые смелые начали отплясывать, постепенно танцплощадка заполнилась.
Мы своей компанией прошли на огороженную танцевальную площадку, Даниил сразу потащил меня танцевать, у него ноги сами пошли в пляс. Я поддержала его, постепенно увлекаясь.
Размявшись, начали танцевать медляки. Меня пригласил Денис! Я таяла от счастья, сердце бухало громко.
Расстояние держали совсем не пионерские, я держала свои руки на его плечах, он на талии, и мне это было более волнительно, чем, когда голыми шутливо боролись на пляже.
Танец кончился, что играли ребята из ансамбля, даже не поняла. Потом ещё один танец, я быстро заняла Дениса.
— Любимая, спи, мою душу не мучай,
Уже засыпают и горы, и степь,
И пёс наш, лохмато-дремучий,
Ложится, и лижет солёную цепь…
Пел мальчишка приятным голосом. Мне было хорошо и печально одновременно.
Ещё пара танцев с Денисом, и нашу идиллию нарушил гадкий мальчишка, который начал обзывать моего Дениса неприятными словами. Денис сначала терпел, потом подошёл, разбираться. Меня взял за руку Данька и попросил потанцевать с ним, а когда танец закончился, Дениса не нашла. Бросилась на выход, и недалеко, за кустами, увидела, как Денис с тем парнем уже ругаются, скоро в дело пойдут кулаки.
Я быстро подошла к противникам, и подбила парню коленки. Тот сразу упал, сильно ушибив колени, а я, чисто по девчачьи врезала ему пощёчину, оставив следы ногтей на левой щеке. Сама такого не ожидала.
За руку мне сразу вцепился Данька:
— Пошли, тебе нельзя!.. – я заметила, дружки парня блокированы нашими ребятами, пацаны собрались подраться «один-на-один», и тут я, такая красивая!
Поняв свою ошибку, последовала за своим верным кавалером, успокаивать нервы танцем. Данилка неплохо танцевал, вёл меня в вальсе. А я и не заметила, что мы танцуем вальс!
— Осенние листья летят и летят в саду!..
Осень, что ли, скоро? Танец кончился, ко мне подошёл Свежий Денис, взял руку, поцеловал её!
— Спасибо! – улыбнулся он.
— Что это было? – спросила я.
— Ничего особенного. Ревность.
— Ревность? – удивилась я.
— Что ты удивляешься? – снова обаятельно улыбнулся Мальчик, — Ты самая красивая сегодня!
Какой девочке неприятны такие слова? Мне захотелось поцеловать того мальчишку, который пострадал из-за меня. Гордая такая, я не дождалась «белого» танца, увлекла свою жертву на площадку.
Когда подошли девять часов вечера, никто не хотел расходиться, но пришли взрослые. Детишек отправили спать. Меня проводили всей компанией, девочки и мальчики, восхищаясь моей смелостью. Напасть на мальчишку в бальном платье! Неслыханное мужество! Девчонки тоже все были нарядные, глаз не оторвать, красавицы.
Даниил проверил, не угрожает ли мне что в комнате, нехотя ушёл.
Утром всех погнали на утреннюю зарядку. Маму тоже разбудили. Раздирая зевотой рот, она не послала меня в дальнее путешествие, стойко умылась, оделась в тренировочный костюм, ушла.
Я тоже вышла, поёживаясь от утренней свежести, в своём вышитом фартучке, с буквой «А» спереди, и хвостом сзади. Когда завязывала, поменяла местами, чуть не упала от хохота! Надо будет показать ребятам!
Ребята выбежали в трусах, но потом побросали их на лавку, построились отдельно от взрослых.
Я последовала за ними, тоже так делала, только в одиночку, или с Серёжей. Как он там? Нашёл себе подружку, пока я здесь отдыхаю? Я бы хотела, чтобы он не грустил. Только пусть не целуется по-настоящему! А то потом будет с опухшими губами ходить, зацелую насмерть! Я облизала пересохшие губы и принялась за упражнения.
Когда общая зарядка кончилась, побежала на спортплощадку, выполнять силовые упражнения и растяжку.
— Ого! – услышала я знакомые голоса. – Оказывается, мы напрасно за неё беспокоились! Она одна всех пацанов бы разогнала! – я спрыгнула с турника, где выполняла «солнышко», встала в стойку, подняла ногу в вертикальный шпагат. Ребята и девчата зааплодировали, а Данька смотрел огромными влюблёнными глазами. Это я заметила, перекатываясь в «колесо».
Недолго я занималась одна, оказывается все мои друзья занимались гимнастикой или борьбой, самбо, наверное, потому что растяжка у пацанов была неплохая.
Пришло время завтрака, и мы, подхватив одёжку, побежали в душ, где, хохоча и брызгаясь, отмывались от пота все вместе.
На завтрак давали кашу. Овсянку, наверное. Мы в санатории, всё-таки. Чай с овсяным печеньем дополнил рацион.
После завтрака решили пойти на пляж. Обещала прийти культмассовик Рита, будем репетировать Праздник Нептуна. Мне посоветовали взять с собой полотенце, вместо подстилки, и всё, а то испорчу свой замечательный фартучек. Мама обещала его почистить.
Когда шли от санатория, Денис сказал для всех:
— Когда будем играть в «песочных людей», не увлекайтесь. Маша намекнула, что знает, что мы целуем друг другу писи. Могут увидеть кто-то из злых тёток, тогда вообще запретят без купальников загорать.
— Только без купальников? – пискнула девочка Настя.
— Да, мальчикам даже указ выйдет, голышом купаться, — не знаю, серьёзно сказал, или придумал Денис. Я не слышала. Но надевать купальник, хоть новый и очень красивый, с дельфинами, жутко не хотелось. Я сегодня вертелась утром перед зеркалом, и нашла себя очень даже привлекательной, в ровном коричневом загаре. А в купальнике если, то останутся некрасивые полосы.
— Поэтому, кто хочет обниматься, будут ходить за Чёрные камни.
— Но там бывает взрослые, это… — возразил Костя, мальчик лет 14-ти. Блин, почему они все чистенькие? Надо спросить у Даньки.
— Надо будет найти себе место. Я знаю, где, — пообещал Денис. У меня сердце сладко стукнуло, мне уже понравилась такая игра, я тщательно вычистила зубы, чтобы дышать приятным запахом, мы же начинаем чистить человека от шеи!
Устроились на своём месте, где построили замки. Никто не разрушил их, наоборот, укрепили камнями и ракушками, сейчас там возились папы с голопузыми детишками, что-то достраивая. Мамы давали советы, подставляя солнышку подмышки.
Только искупались, немного обсохли, подошла Рита.
— Все в сборе? И новенькая? Встань, руки и ноги раздвинь. Денис, почему у вас девочка не готова?
— Как, не готова? – Денис на пару с Данькой сунули носы под мышки и в лобок.
— Вчера не видел! – удивился Данька. – У меня есть, я принесу! – только пятки засверкали.
— Что там? – спросила я.
— Пушок появился. Если будешь раскрашиваться, лучше удалить, чтобы не выделялся.
До меня стало доходить, почему все такие красивые.
Прибежал Данька, меня разложили на полотенцах.
— Я сам! – отбивался мальчик от девчонок.
— Ну, смотри, мы потом поправим. – они столпились вокруг нас, и Данька начал втирать в меня какую-то мазь из баночки. Я удивилась, почему мазь хранится у Данилки.
— Потому что у него ещё не растут волосики! – засмеялась маленькая Настя. – а то девочки давно бы расходовали всё на себя и подружек!
Девчонки отогнали Даньку, взяли где-то салфетки, стёрли с меня мазь вместе с редкими волосками.
— Теперь кожа будет, как у Даньки или Насти, никакой «гусиной» кожи! – пообещали девочки.
Я не стала спрашивать, откуда у них такое чудодейственное средство, решив потом выпросить немного у Даньки, для Саши. Скорее бы их увидеть, Серёжу и Сашу! Когда не вижу Дениса, скучаю, когда Денис рядом, хочу быть только с ним! Чертовщина какая-то.
Рита стала с нами распределять роли. В первый день мы будем свитой Нептуна, русалками, чертями и прочим сбродом. Я буду русалкой в рыболовной сети, как и несколько девочек со мной, Данька чертёнком, Денис в свите Нептуна. В свите ещё будут взрослые, Виночерпий, Костровой, ещё кто-то. Костровой будет шашлыки жарить, Виночерпий, понятно, вино разливать желающим. Мы всем мешать, особенно черти. Их вымажут чёрной лечебной грязью, а не ваксой, потом легко отмоются. Хвосты надо будет сплести. Я пообещала научить плести хвосты и пояса для них.
Второе действие, маскарад и боди-арт.
Меня решили сделать Багирой, то есть, чёрной пантерой. Денис будет Шер-ханом, Балу тоже нашёлся, один из мальчиков, борьбой занимается, Захаром звать. Ему тоже 14 с хвостиком.
Даньку хотели сделать Табаки, но я отбила его, предложив ему роль Маугли. Только надо, чтобы волосы встали дыбом, и покрасить в чёрный цвет, а Табаки вызвалась играть девочка девяти лет.
Искупавшись, отправились плести хвосты чертям и шить из сеток костюмы русалкам.
Сделали несколько штук хвостов из дратвы, привязали к пацанятам, побежали в сторону корпуса с лечебными грязями, посмотреть, что выйдет. Ну и сами окунулись…
Вылезли, грязные, как черти! Мне тоже попытались приделать хвост. Только был коротковат, я сделаю себе настоящий, пантерий. Зато цвет мне понравился, радикально чёрный. Обещали ещё морду и уши сделать.
Сбежали от сердитых санитарок и медсестёр, обещающих накрутить нам хвосты.
Пошли хвастать перед Ритой, что получилось. Рита пришла в восторг, как и некоторые мамочки мальчишек, не могли найти своих чад, меня не перепутали только по еле заметному отличию.
Моя мама тоже присутствовала в толпе. Я не поняла, одна или с кем-то, потому что мальчишек и мужчин рядом было много. Надеюсь, она не узнала меня под толстым слоем маслянистой грязи и с длинным хвостом из мочала.
Мы с ребятами долго бегали по пляжу, пугая отдыхающих и криками созывая на скорый День Нептуна.
Потом напала на Дениса, извозила его всего грязью, он еле узнал меня, а я, визжа от счастья. Дрыгала ногами у него на плече, когда он понёс меня в море.
Когда отмыл, сделал удивлённое лицо, будто сразу не узнал.
— Аня, неужели это была ты? – я еле удержалась, чтобы не зацеловать его, начала сходить с ума от любви к этому мальчику. А негодный мальчишка дышал над ухом, тщательно отмывая мои волосы. Загадочно улыбался, но не отвечал на мои телодвижения. Я не могла понять, у него ведь не было пары! И со мной ему нравилось быть, я видела. Никого не спрашивала, почему так происходит. Что я, сама не разберусь?
Пришло время обеда, мы побежали в столовую. В дверях нас сердито завернули в душ, совсем обнаглели! Голышом в столовую прибежали!
— Надо поставить им стол во дворе, — предложила толстая зав столовой, — с неструганными лавками.
Подумаешь! У нас полотенца есть!
— У них и так по два шила в задницах, — не одобрил шеф-повар, приготовивший для нас два торта за победу на конкурсе замков из песка. Торты имели форму замков. Повар разрешил нас прийти в полотенцах, а на колени мы постелили салфетки, чтобы не заляпаться едой и тортом.
Торты оказался вкуснющими, но мы не были жадными, поделились с родителями.
Еле двигаясь, я поднялась к себе, упала на кровать. Потом пришла мама, сказала, хочет отдохнуть. Я не возражала, тоже приготовилась дать храпака, но в дверь заглянули две хитрые рожицы, Дениса и Данилки, и спросили, не желает ли благородная леди прогуляться, с не менее благородными донами?
— Убирайтесь! – велела нам мама, и мы убежали на пляж, готовиться к празднику.

(Video) Орканутый. Том 1 | Аудиокнига (18+), Попаданцы, Эротическое фэнтези, Юмористическое фэнтези

На пляже уже все наши собрались, даже не понимаю, как они прибежали сюда раньше двоих моих любимых пацанов? И уже валяли дурака, раскрашивая себя и друг друга в Серых Псов.
Больше всех меня удивил и позабавил Табаки. Шакал был мальчиком, а играть его собралась девочка. Так вот, я увидела мальчика! Только приглядевшись, поняла, что к поясу привязан не только хвост. Но и спереди приделали маленький писюнчик и яйки. Некоторые девочки захотели заиметь такое же украшение, и влились в нашу Стаю щеночками.
Я поинтересовалась, почему мы репетируем Маугли, а не праздник Нептуна, на что мне ответили, что на празднике Нептуна основные роли будут у взрослых, детям отводится небольшая роль, побегать, повеселить народ, а на Маугли главными будем мы. Я, конечно, согласилась, что надо подойти очень ответственно к этому театральному действию.
Элеонора Павловна, художник, с которым сегодня познакомила нас Рита, очень придирчиво разглядывала нас, каждого героя постановки.
Художница была девушкой лет около 30, для меня совсем пожилая женщина, с морщинками у глаз, но с уверенной хваткой хищницы. Она быстро распознала во мне хищницу, сестру по манерам, и сказала:
— Ваксой или грязью мазать не будем. У меня есть одно очень интересное средство. Готова побыть негритянкой, пару дней? – спросила Элеонора Павловна. Конечно, я была согласна на всё, лишь бы поучаствовать в праздничном карнавале!
Осмотром этот день не закончился, нас ожидал ещё один сюрприз. Возле нас появился мальчик с мамой. Пришёл и пришёл, я бы не обратила внимания на них, если бы не знакомые царапины на левой щеке мальчишки. Это я их вчера оставила! Сегодня они были замазаны йодом, но свои царапины я узнала легко.
Мальчик был одет в японские полосатые плавки-шорты, если бы мы загорали в купальниках, умерли бы от зависти, потому что такие плавки были страшно редкими и удивительно красивыми. К счастью, нам сейчас нравился наш естественный цвет загорелых тел.
Мальчик долго мялся, потом подошёл к нам. Мы насторожились.
— Аня, прости меня, — потупив глаза, выдавил он из себя.
— А у Дениса не хочешь попросить прощения? – поинтересовалась я.
— Денис… — начал он, сильно краснея.
— Пустое! – отмахнулся Денис. – На твоём месте я бы тоже подрался за Аню! – я не знала, что можно краснеть так! Мальчик в японских плавках покраснел весь! Не удивительно, он же был рыжим. Не ярко—рыжим, но всё же в его коротких волосах на голове сверкали медные искры.
— Я хочу с вами играть, — почти прошептал мальчик.
— Тебе удобно одетым среди голых? – поинтересовалась я.
— У меня там… — опять начал краснеть мальчик.
— Волосики или стоячок? – напрямую спросила я.
— Волосики…
— Обращайся к Даниилу, — посоветовала я.
— Анка! – завопил мальчик. – Мазь в моей палате! Бежать придётся!
— Понял? – спросила я мальчишку. – Если упросишь Даньку, будешь с нами играть. Он у нас главный. Как тебя звать, кстати?
— Славик, — улыбнулся мальчик, умоляюще глянув на Даньку.
— Ладно, пошли! – обречённо выдохнул Данька, поймав мой заинтересованный взгляд.
— Интересный человек, — заметил Денис, когда ребята убежали. А я вспомнила определение ООН нас, детей: «ребёнок – это человеческое существо». Не человек, а существо. Развеселилась, но ничего не сказала.
Мы побежали купаться, сильно нагружать работой нас не собирались, чередовали с играми.
Скоро пришли Славик с Данькой. Славик был уже обработан, выделялся среди нас только более светлой кожей.
— Новый участник? – спросила Элеонора, критически разглядывая почти незагорелого мальчишку. Кстати, ночью он показался мне более старшим, чем при дневном свете, разве что ростом выше, но худой, почти тощий.
Данька привычно устроился возле меня, шепнув, что всё устроил в лучшем виде.
Художница решила из Славика сделать Каа, потому что длинный и тонкий, как глиста. Последнее я уже сама додумала. Нет, не из неприязни, пацан был неплохой, объяснил нам своё поведение тем, что признался своим приятелям, что запал на меня, вот они и предложили отбить девочку у Дениса, у которого и так есть с кем дружить.
Славик меня заинтересовал, тут явно была какая-то тайна.
И что интересно получилось: Каа, Маугли и Багира на одной стороне, Шер-Хан и Табаки на вражеской.
Ну, Денис, погоди!
Мне Элеонора покрасила в чёрный цвет тыльную сторону левой ладони и перепонки между пальцев.
Сказала, если будет чесаться, зайти в медкабинет, Маша смоет спиртом. Если реакции не будет, сделает из меня красавицу-пантеру!
Сильно развеселили нас мамаши, пришедшие за своими девочками. Долго не могли найти своих детей, до того искусно они были раскрашены под маленьких щенят-мальчиков, со всем причитающимся аксессуаром.
Девочкам очень понравился маскарад, ни за что не хотели расставаться с ушками и хвостом, особенно с передними хвостиками. Так и ушли с мамами, но обещали вернуться.
А мы до вечера занимались уже вплотную костюмами на Праздник Нептуна.
Скоро к нам прорвалась стайка щенят, внеся в нашу монотонную работу веселье, разброд и шатание.
Мы сбежали от весёлой компании в море, а щенки, как и положено щенкам, мялись на берегу. И купаться хотелось, и смыть грим было жалко. Выручила художница, пообещав обновить костюмы. Нам пришлось несладко от воющей компании, пришлось срочно улепётывать подальше.
Когда пошли на ужин, наша компания увеличилась в размерах чуть ли не вдвое, включая «волчат», которые носились вокруг, как будто их тут была целая стая, а не четверо. Нет, пятеро. Когда мы отмывали ребятишек в душе, один «волчонок» оказался настоящим мальчиком, а я пыталась снять с него реквизит…
Хвост потрогала уже осторожно, вдруг, тоже настоящий?
Девочки реквизит забрали с собой, чтобы назавтра опять надеть на себя. На Празднике Нептуна чертенятами будут мальчики, а девочки лишний раз побегают щеночками.
Танцплощадка сегодня полностью была для взрослых, не знаю, зачем так сделали, мальчишки всё равно попёрлись смотреть, интересно же, зачем танцы сделали для взрослых?
Оказалось, просто чтобы не видели, как меняются их родители между собой, танцуют с кем хотят.
Мальчишек не пустили, они, расстроенные, вернулись, занимались чем-то в холле, а я забралась с ногами на кровать и решила почитать книжку. Ко мне пришёл Данилка, прижался к боку тёплым боком и замер. Если бы умел, мурлыкал бы.
— Ты не обращай на меня внимания, — сказал он, — я так просто, с тобой побуду, ладно? – я потрепала его по лохматой голове, от чего он вообще растаял, опять увлеклась книгой про любовь. «Квентин Дорвард», если правильно запомнила название.
— Можно, я с тобой спать буду? – прошептал мальчик. Я даже не поняла сразу, хотела уже сказать, «ложись, да спи», потом пришла в себя.
— Данечка, скоро мама придёт, что она подумает? – возразила я.
— А что она подумает? – удивлённо спросил мальчик, глядя на меня чистыми глазами.
— Ну, мальчик и девочка, спят в одной постели, голышом…
— Мне страшно бывает, одному, — капризно сказал Данька, опять прижимаясь ко мне.
Я понимала, что, конечно, у мальчика чистая любовь ко мне, как к маме или сестре, и ещё, не хотел, чтобы место рядом со мной кто-то занял.
— Ох ты, мой верный рыцарь! – поцеловала я мальчика. – Ладно, сегодня ложись, мама поздно придёт. Только ноги вымой.
— Я весь помылся! – радостно сообщает мне друг. – И в тапочках пришёл! – но убегает, чтобы вернуться через пяток минут, я ещё страницу не успела перевернуть.
А на самом деле, с тёплым мальчиком в объятиях куда приятней засыпать, чем одной. Сразу вспомнился Серёжка, его нежные руки и губы. Не стала растравлять себе сердце, попробовала на вкус пухлые губки Данилки, и провалилась в сон.

Проснулась я вовремя, не было ещё 6 часов. Наверное, внутренний будильник сработал, или чувство опасности быть застуканной с мальчиком в постели. Кто будет слушать, что мы просто мирно спали? Голыми? Мама пришла поздно, я не слышала, она не включала, наверняка, свет, и сейчас спала, отвернувшись к стенке.
— Данька, вставай! – шепнула я в ухо мальчику.
— Мммм… — отозвался мальчик, не желая подниматься, хотя видно было, что хочет в туалет.
— Или встаёшь, или больше не пущу! – пригрозила я, и Данька садится, пытается продрать глаза и зевая. Нашёл тапочки и убежал, придерживая ладошкой что-то внизу живота. А я упала обратно в кровать, желая доспать самые сладкие минуты.
Сколько ни спи, подъём наступит. Меня уже будит мама, свежая и бодрая, и я убегаю по неотложным делам и на зарядку. Потом ещё на тренировку по своему плану. Пацаны хихикают, но меня побаиваются задирать, и гнусностей не слышу ни о себе, ни о нашем малыше. Данька, как всегда, возле меня отрабатывает махи ногами. Он уже проснулся, рожица донельзя довольная.
Только сейчас я подумала, что была неосторожна, оставив у себя мальчишку, но, как оказалось, к этому ребята отнеслись спокойно, ни у кого не было мыслей о близких отношениях, договорённость такая была, что ли?
На завтрак для разнообразия нас угостили кукурузной кашей и чаем с молоком.
Затем нам объявили, что во второй половине дня начнётся Праздник Нептуна. До этого мы будем готовиться, одеваться в костюмы, повторять слова. Завтра начнутся детские конкурсы с призами и даже с репортёрами от местного радио и телевидения.
Мы, одетые русалками, прятались за старой баржей, на палубе которой, подновлённой плотниками, настелившими новые доски, чтобы мы не провалились в тартарары. Вместе с нами шевелилась группа совершенно чёрных чертенят с хвостами, рогами и длинными ушами на бестолковых головах, среди них и мой Данька носился кругами. Прибавились прибежавшие девочки, изображавшие щенков-мальчиков.
Нам бы веселья хватило по уши, если бы не строгие распорядительницы Рита и Элеонора Павловна.
Старших наших мальчишек среди нас не было, они сегодня изображали охрану Нептуна.
По сценарию мы, мелочь, должны были напасть на эскорт Владыки морей, чтобы внести небольшую сумятицу в строгий праздник, а потом влиться в ряды свиты Нептуна.
Из глубины моря показался катер, переделанный в старинную шхуну. На носу стоял огромный Нептун со свитой. Нептуном был шеф-повар, ему приделали бороду, надели на голову корону и вручили мощный трезубец. Нептун получился внушительный.
Для зрителей сделали помост, немного выдвинутый в море, своеобразный пирс. Чтобы не напугать гостей, предупредили, что черти будут спихивать их в воду, надо соответственно одеться. Парни радостно соорудили себе набедренные повязки, кто-то не стал совсем одеваться, только девушки должны были быть в купальниках, поскольку могло приехать телевидение. Детей раскрасили, кто в кого хотел, само-собой, без одежды. Кто оставался в одежде, с завистью на них смотрели.
Мы, русалки, выплыли из-за баржи. Пока плыли, на берегу показались щенки. Они забавно лаяли, прыгая на берегу, садились на песок и чесали за ухом задними ногами, от чего зрители сразу пришли в восторг, особенно те, кто знал, что часть щенков была девочками. Среди бегающими детьми отличить настоящих мальчиков от поддельных было невозможно, на головах был одинаковый беспорядок, лица у всех раскрашены под собачат.
Вот русалки подплыли к катеру, началась шуточная потасовка, нас пытались выбросить за борт, среди них я заметила Дениса в чешуе, что сверкала, «как жар горя». Сначала он меня чуть не утопил, потом спас, и мы влились в группу сопровождения. Зрители выли от восторга.
Нептун взошёл на специально для этого построенный помост, приветствовал собравшийся народ, и объявил праздник открытым. Вот тут-то выскочили черти! Они носились по пляжу, уронили народ в море.
Тут появился Доктор Айболит с медсестрой Машей, всех пострадавших стали подзывать к себе, мерить температуру огромным градусником, а Виночерпий поил их настоявшимся сидром, а особо важных костей – кальвадосом.
Те зрители, кому посчастливилось избежать чёрных лап чертенят, теперь сами пытались организовать себе купель, прыгали в воду, хватая чертей. Моему Даньке оторвали хвост, пришлось вмешаться, вырвать любимого чертёнка из лап какой-то тётки лет 25. Моя сеть запутала её, и, пока она распутывалась, я вернула хвост расстроенному мальчику. После чего Данька развеселился ещё больше.
Нас тоже напоили. Квасом. Замечательный был квас, газированный, даже по голове ударил.
Потом притащили колонки, магнитофон, устроили танцы на песке и на пирсе. Весёлые пары даже падали в воду иногда. Устроители постарались, много не наливали, но атмосферу праздника подняли на достаточно высокий градус.
Завтра должен состояться ещё конкурс песчаных крепостей, против нас уже выставили команду.
Повеселились от души. Собрав нашу дружную компанию, Денис ведёт нас на Камни, подольше от продолжающегося праздника.
На Камнях никого лишнего нет, все вопят на другом конце пляжа, а там уже во всю развлекаются взрослые и дети.
— Купаться? – спрашивает Денис, и все кинулись в море, даже не успев избавиться от хвостов и рогов.
Я выпуталась из сетей, наплавалась, а когда выбралась на берег, почему-то оказалась вдвоём с Денисом, остальные куда-то попрятались.
— Аня, я хочу тебе признаться… — начал Денис, и я замурлыкала, прижавшись к мальчику, обнимая и целуя его. Наконец-то мы вдвоём, я могу потискать его, поцеловать его, прижаться к тёплому красивому телу!
— Ань… — я закрыла ему рот ладошкой, гладя другой рукой грудь и живот.
— Завтра приезжает моя любимая девочка, мы обещали друг-другу, как и вы с Серёжей, о котором ты столько рассказывала, что никогда не предадим друг друга.
— Что? – не поняла я. – Я же люблю тебя!
— Я тоже к тебе неравнодушен! Пойми, нам нельзя, даже сейчас за нами могут следить.
— Денис, — начала приходить я в себя, — ты понимаешь, что ты мерзавец?
— Да, знаю.
— Почему сразу не сказал мне? Почему никто не сказал? Это заговор? Влюбить девочку и оставить её несчастной?!
— Разве ты несчастна? – удивился Денис. – У тебя любимый есть. И потом, если ты сняла фенечку, значит, хотела расслабиться на Юге? Не так?
— Не так, я потеряла её на берегу, — я не выпускала мальчишку из рук.
— Сегодня последний день, пока я могу побыть с тобой, хоть здесь, среди Камней.
— А я не могу, — я встала и пошла в сторону гудящей вдали компании. Потом оглянулась. Завтра другая девочка будет с ним обниматься. Меня обожгла жгучая ревность, и я вернулась.
Целовала его, даже хотела попробовать, каков он на вкус, но в последний момент ясно представила расстроенное лицо Серёжки, и отказалась от этой мысли.
Потом мы снова собрались вместе, я отстранённо слушала горячие обсуждения завтрашнего конкурса по постройке крепостей, рядом вертелся Данилка, осторожно посматривая на меня. Если кто за нами наблюдал, так это он. Мальчик мой, почему ты не рассказал мне историю этих ребят?
Ещё купались, загорали, мальчики и девочки разбились на пары, только мы втроём сидели каждый по себе. Потом Данилка взял меня за руку и повёл домой.
— Я всё время был с тобой, Аня, — виновато говорил мальчик, крепко держа меня за руку, — даже спать с тобой напросился, боялся за тебя.
— Прости, Даниил, — сухо сказала я, когда дошли до корпуса, — мне надо побыть одной.
Зайдя в палату, села за столик у окна, бездумно глядя на прекрасный вид, синее море, голубое небо, золотой пляж, отдыхающих и совсем распоясавшихся детей.
— Я ведь обещала писать Серёжке письма! – вспомнила я, взяла тетрадку в клетку, ручку, и вывела недрогнувшей рукой:
«Здравствуй, милый мой Серёжка! С приключениями добрались мы до санатория, здесь так замечательно! Тёплое море, солнце, пляж, отдыхаем, участвуем во всяких праздниках и конкурсах, я здесь познакомилась с замечательными ребятами, мы с ними…». Тут я задумалась. «Я тут познакомилась с одним мальчиком, Денисом, влюбилась в него, серёжка, представляешь? А ещё мы так же играем в песочных людей, помнишь такую игру, я уже всех попробовала на вкус! И Дениса хотела», — это я уже мысленно, с сарказмом додумала, разрывая листок на мелкие кусочки.
— Ань, пошли на обед? – постучавшись, заглянул Данька. – Ань, я не виноват, правда. Почему я должен был вам мешать? Может я, наоборот, стукачом бы оказался? Ань, не расстраивайся! Всё будет хорошо! – Данька улыбнулся своей фирменной улыбкой, и я не могла не улыбнуться ему в ответ.
Данька зашёл, был он одет в короткие шортики. Подумав, я тоже расчесалась, сделав причёску, как у Серёжки, он тоже отпускал длинные волосы, потом оделась в его шорты и ковбойку.
— Ань, а ты теперь кто? – удивился Данька.
— Вася! – стараясь сделать голос ниже, ответила я, и Данька подбежал, обняв меня за шею.
Так и зашли в столовую, держась за руки. Честное слово, меня не сразу узнали! Пришлось знакомиться с ребятами заново, и я поняла, что сделала правильный ход, друзья перестали делать виноватые лица, Денис тоже расслабился, мы весело провели время, потом сбегали на пляж, и я повязала себе кем-то утерянный пояс щенка. Хвост, кстати, был оторван, привязывать его не стала.
Я опять проснулась рано. Данька посапывал рядом. Ну, это уже наглость! Он пришёл, когда я уже спала, не заметила, а он пристроился таким образом, будто влился в меня, спиной к моему животу.
Мама ещё спала.
— Данилка! – прошептала я в ухо ребёнка. – Пора! Мама увидит.
— Она уже видела, — сонно ответил мальчик.
— Когда? – по спине пробежали мурашки.
— Когда заходил к тебе. Ты уже спала.
— И мама пустила тебя? – удивилась я.
— Конечно, она же знает, что я порядочный мальчик, — я даже задохнулась от такой наглости. А он хихикнул и убежал. Наврал, наверное, надеюсь, мама опять не заметила.
Утренняя зарядка, силовая разминка в окружении друзей, завтрак. Моё настроение приходит в норму. Сегодня ответственный день, нужно собраться и победить!
Пошли на пляж, Данька держит меня за руку, больше никто ему не препятствует, только Славик бросает на меня подозрительные взгляды.
— Света приехала, — показывает мне Данилка. Рядом с Денисом идёт счастливая девочка, светленькая, сияющая юной красотой, с небольшими крепкими грудками. Да рядом с ней я серая мышка! Приходится мне признать.
— Они давно дружат, — сообщает мне мальчик, — я даже представить не мог, что Денис мог ей изменить…
— Данилка, а ты думаешь, то, что мы делали, измена?
— Не знаю, — помахивает моей рукой мальчик, — просто слышал от кого-то. Я же ещё маленький, хоть и люблю тебя… Но ты для меня совсем другое, не такое, как для взрослых… — запутался он.
— В смысле? – решила уточнить я.
— Как мама или сестра. Сестрёнка, наверное, скорее. Не могу сказать.
— Данилка, я так и не спросила тебя, как ты живёшь, где? Расскажешь?
— Зачем? – опустил глаза мальчик. – Мы скоро расстанемся, и больше не встретимся, наверное.
— А всё-таки? – не отставала я.
— Я живу в спортивном интернате. Мама умерла, папа много работает, мачеху я не хочу.
— Папа женился снова?
— Пока нет, но женится, или так с ней будет жить. Зачем буду им мешать? – со взрослой интонацией в голосе говорит мальчик, босой ногой подбрасывая песок, и я пугаюсь. Вдруг и у меня такое случится?
Когда пришли на место соревнований, нас разделили аж на четыре группы. Две группы наши, делились по жребию, но всё равно Денис остался со Светой, а мы с Данилкой и Славиком на другой стороне.
Против нас выступали ребята из других корпусов. Были они разного возраста, лет до 16 или старше, все в купальниках. Мы все голышом. Славик тоже закрашивал светлые пятна на теле, но его светлая кожа приобретала более красный цвет, чем коричневый. Пришлось натереть его средством для загара. Натирали в несколько рук, не пропустив ничего. Славик боялся щекотки, вырывался у нас из рук.
Наконец все разобрались, построились возле своих заготовок, на которые нам тоже дали время, и принялись за работу. Не знаю, готовы были наши противники или нет, но они были старше и сильнее, справились быстрее. Но я быстро поняла, что дело не в высоте стен, а в изящности украшений. И мы постарались! Наши башенки с портиками, донжон с часами и украшения из белого и розового мрамора, стены, украшенные красивыми раковинами и камешками. За раковинами ныряли мы с Данилкой. Я в маске, Данилка и так нырял замечательно, а плавать он научился только здесь.
Толпа зрителей с удовольствием следила за нами. Конечно, большая их часть смотрела на нас, ещё бы, взрослым более интересны бронзовые обнажённые тела красивых детей, нежели плавки и купальники старших подростков.
Пришла пора оценивать работы. Жюри долго не могло прийти к единому мнению, мешали мужчины, некоторые поправляли здоровье после вчерашнего Праздника Нептуна, шум стоял немалый.
Наконец, первое место ожидаемо присвоили команде Дениса и Светы, второе группа Анки и Даньки. Странно, мы не назывались так, наверняка Денис позаботился. Третье и четвёртое места заняли противники.
— Подождите! – смеясь, пообещали юноши и девушки. — Наберёмся опыта, победим обязательно!
— Мы вас победим в следующий раз! – вопили щенята из их корпусов. В знак протеста они тоже побросали свою одежду и побежали играть в замках.
Подвыпившие граждане пытались оспорить результаты, но жёны их быстро усмирили, пообещав немыслимые кары, вылив остатки спиртного.
К нам пришли знакомиться ребята из команд, с любопытством разглядывая наши обнажённые тела, мне кажется, с завистью, поскольку вышли из детского возраста, уже не разденешься с такой лёгкостью.
Один из парней предложил, как проигравшей команде, угостить нас мороженым. Конечно, мы отправились вместе с ними, в прибрежное кафе. Там, под зонтиками, стояли столики. Девчата заняли места, ребята встали в очередь, ничуть не смущаясь своим видом. Данька откуда-то принёс мне соломенную шляпку:
— Мне надели на голову, чтобы солнечный удар не хватил, — пояснил он. Стало намного комфортней, честно говоря.
Со мной пожелал познакомиться один из парней, симпатичный, белокурый, голубоглазый. Ещё недавно сердце моё дрогнуло бы, а сегодня я вежливо с ним разговаривала, не более того.
— На танцах встретимся? – предложил он. Я кивнула.
— Да, потанцуем, если получится, — своё неважное настроение я списала на то, что рассталась с Денисом.
Наевшись мороженого, захотелось пить. Нас угостили минералкой и пригласили вместе поплавать и поиграть в мяч. Меня сопровождали Данька и Славик, так и ходили, мы втроём и парень, назвавшийся Владиком.
Наш Славик Вячеслав, а Владик Владислав. Не одни, конечно, ходили, среди толпы парней, девчат, и нашей дружной группы, разделившейся незаметно на Денисову и нашу.
Играли на берегу в волейбол, наши победили, ещё бы, одетые ребята сломали глазки, разглядывая нас.
Вечером я была ушатана до невозможности, мы, к тому же, ещё боролись! Борьба постепенно превратилась в кучу малу, но визгу и счастья хватало.
На ужин наши друзья-соперники были приглашены, покушать торты с замечательным чаем, наш шеф-повар расстарался. Пошли отдохнуть, кто к себе, кто в холл, у кого остались ещё силы. В холле стоял телевизор, столики с шахматами, а стол для пинг-понга поставили в отдельной комнате, чтобы стук не мешал любителям тишины смотреть телевизор или читать книги. Я сначала не могла понять, почему здесь читают книги, а не у себя в палате. К счастью, меня никто не отправлял «почитать книжку».
Я ушла к себе, постаравшись отделаться от Владика. Со мной пошёл Данька, я мысленно уже называла его братиком. Он был в шортах, когда зашёл ко мне в палату, спросил разрешения снять их.
— Даня, а если мама придёт? – спросила я, сама переодеваясь в повязку.
— А у тебя нет такой же, для меня? – спросил мальчик.
— Ладно, раздевайся, посиди, пока я свяжу тебе поясок, — милостиво разрешила я, полагая, что мама опять придёт поздно.
Занимаясь вязанием, я задумалась, наверное, впервые, как так получилось странно. Машина вдруг сломалась, папа пропал, а мама веселится, будто забыв о папе. Я любила своего папу, он для меня был единственным мужчиной, достойным внимания. Серёжку я бы не заметила, если бы он не запал на маму. Тут уже сыграла ревность и самолюбие: как?! Я не способна завоевать внимание мальчишки? Почему он на меня смотрит, как на ребёнка? А потом сдружились… Я вздохнула, вспомнив папу и Серёжку-Сашу. Саша, между прочим, получилась замечательная, я полюбила её.
Данилка заметил мою книгу, начал читать, тоже увлёкся.
Постучали в дверь.
— Анка, пойдёшь на танцы? – спросила девочка, заглядывая. Люба, кажется. А почему Дениса нет? От Светы оторваться не может?
— Нет, Люба, нет желания сегодня идти, — покачала я головой, вывязывая уже кружевной фартучек. – Встань, Даня, примерю, надо удлинять, или нет, — Данька встал, повернулся ко мне, я присела, обхватила его руками, проверяя. Да, надо бы поясок удлинить…
Люба, посмотрев, хмыкнула и ушла.
Выбросив из головы неприятные мысли, попросила Даньку рассказать что-нибудь весёлое.
— А что весёлого у меня может быть? – удивился он. – Тренировки, учёба, потом сон. Самое лучшее и весёлое произошло здесь. Ань, ты простила меня? – посмотрел на меня мальчик своими огромными глазами, опушенными длинными ресницами.
— За что? – удивилась я.
— За то, что про Свету не сказал? Я думал, вы взрослые люди, разберётесь сами.
— Правильно подумал, Данька! Поэтому не сержусь на тебя нисколько! – я наклонилась и чмокнула его в щёчку. Мальчик счастливо улыбнулся:
— Может быть, на танцы сходим? – я подумала:
— Честно говоря, не хочу видеть некоторых там видеть, но можно сходить. Только что мне надеть?
— То же что в прошлый раз! – удивился мальчик.
— Девочки не ходят в одном и том же два раза подряд, — менторским тоном сказала я. – Знаешь, что? Хочу в мальчика переодеться. Жаль, меня в этой одежде уже видели!
— И пригласить Свету? – улыбнулся маленький негодник.
— Свету не получится, — покачала я головой, — она приклеилась к Денису, а вот какую-нибудь девочку из соседнего корпуса, вполне можно обмануть. Только кепку надо надеть.

Но, когда я оделась, Данилка скептически покачал своей большой головой:
— Тебя уже видели в таком, узнают.
— И что? – не поняла я.
— Зачем тогда переодеваешься? Пошли к нам, — Данька натянул шорты и пошёл к себе, я за ним.
— Мне форму выдали на вырост, посмотри, — он бросил на кровать чёрную форму, похожую на гитлерюгендскую. Кепка с широким козырьком тоже присутствовала. Чёрная рубашка со множеством клапанов, медных пуговиц и заклёпок, такие же шорты, кепка снабжена ремешком, под размер.
— Подарок из ГДР, — пояснил мальчик, — ещё кеды к ним, носки. Будешь надевать?
— Буду! – ожила я, хватая в охапку красивые вещи.
— Да переодевалась бы тут! – кричит вслед Данька, и, взяв обувь, плетётся за мной.
— Ага! – оно мятое всё у тебя! – я грею утюг, мама притащила из бытовки, забыла отнести. – тащи свою форму, поглажу заодно! – Данька уходит, а я снимаю Серёжкину одежду, натягиваю плавки, майку.
Пришёл Данька, улыбается довольно, что угодил. Я осматриваю себя в зеркало:
— Как ты думаешь? Сиськи не видно будет? – спросила мальчика.
— Где? – удивился он.
— Слушай, Даниил! – свирепею я. – ты мне друг, конечно, но сейчас получишь!
— А что я такого сказал?! – испугался мальчик. – Ты же не хотела, чтобы видно было, так их не видно!
— Ладно, прощён! – милостиво разрешаю расслабиться я. – Запомни, насчёт сисек с девушками шутить нельзя. Особенно, если это правда, — уныло рассматриваю себя сбоку.
— Вырастут ещё, — успокаивает мальчик, — не обрадуешься.
— Это ещё почему? – удивилась я, взявшись за утюг.
— Неудобно же, с большими сиськами.
— Но вам же нравится? – удивлённо смотрю я на мальчишку.
— Гм… — задумывается он, глядя на меня оценивающе.
— Нравятся, — кивнул он, — но ты мне так больше нравишься всё равно.
Я вздохнула, продолжая гладить. Пацан ещё, нашла, у кого спрашивать!
Погладив одежду, одеваемся. Я сделала себе хвост, спрятала од кепку, надвинула на лоб, чтобы скрыть часть лица.
— Ну, как? – спросила я у друга. Тот показал мне большой палец, тоже оделся в такое же обмундирование, только зелёное.
Обувшись, вышли на улицу. Где-то на площадке уже вовсю гремела музыка, молодёжь уже гуляла.
— Мы тоже порадуемся, — сказала я Даньке, — помнишь, как меня зовут?
— Помню, Васькой, — согласился Данька.
На входе получилась небольшая заминка, но оказалось, сегодня могут приходить ребята из соседнего с санаторием городка, так что, пропустили без проблем. Я услышала:
— А это кто такие?
— Наверное, с детдома, или кадеты…
Мы скромно пристроились у стеночки, осмотреться.
— Ты иди к нашим, а то срисуют меня, — предложила я Даньке, а я найду себе пару.
— Я бы с тобой потанцевал, — вздохнул мальчик.
— В другой раз. Не хватало мне с пацаном отплясывать! – возмутилась я, уже входя в роль хулигана Васьки.
Данилка ушёл к нашим, я стала приглядываться к незнакомым девочкам. Вот, нашла симпатичную, за ней ухаживает парень приятной наружности, выше меня, видно, запал на девчонку.
Заиграла быстрая мелодия, я пошла размяться, показать себя, что не стенки парень подпирать пришёл.
Подобравшись к девочке, попросил на танец. На удивление девочка согласилась. Танец был вальс, и её партнёр пасанул. Я уверенно вела девочку, ей нравилось танцевать, прямо светилась.
— Как вас зовут? – спросила я девочку.
— Аля! – улыбнулась она. – А меня Вася! – не менее радостно улыбнулась я. Мы обе рассмеялись и продолжили танец.
Упарившись, отвёл даму к кавалеру, поблагодарил. Тот фыркнул, видимо, не обучен хорошим манерам.
На следующий танец пригласил другую девочку (буду говорить, будто мальчик я). Этой тоже понравилось, правда были на опасной близости от моих друзей. К счастью, они были заняты собой. Денис со Светой танцевали недалеко, нормально, не прижимались, как мы в прошлый раз. Данилка тоже нашёл себе маленькую девочку, обжимался с ней. Мне назло, наверное.
В следующий раз я снова пригласил Алю, она с радостью пошла со мной.
— С тобой приятно танцевать! – призналась она. – Неужели в армии учат танцам?
— А как же? – удивился я вопросу. – В первую очередь танцы, потом устав!
На этот раз парень сердился на меня, но меня уже понесло, поймал кураж.
Вышли с танцплощадки, там прохладней было. Местные пацаны закурили, предлагали мне, я отказался.
— Спортсмен, что ли? – пренебрежительно спросили они. Я кивнул.
— Смотри, спортсмен, на Альку больше не прыгай, моя девчонка, — предупредил парень, у которого просил разрешения танцевать.
— Невеста? – спросил я.
— Жена! – загоготали подростки.
— Ну, как знаете, жена, так жена. Захочет, потанцуем, не захочет, другую выберу.
— Ищи санаторских, — посоветовали мне ребята с угрозой, — наших девочек не трогай. Я пожал плечами.
Однако, когда ещё пару раз станцевал вальс. А потом танго, почти по-настоящему, а не так, топчась на месте, парни здорово разозлились.
— Выйдем? – спросили меня.
— Ещё два танца, и пойдём! – попросил я. Оглянувшись, заметил пристальное внимание ко мне Даньки. Он пытался делать строгое лицо, чтобы не нарывался. Но мне было весело, танцевать хотелось. Я бы пригласил Свету, но боялся разоблачения.
После двух танцев, которые мне разрешили провести с двумя девушками, вышел освежиться.
Тут ко мне подошли сразу трое:
— Ты чего такой борзый? – стали наезжать на меня.
— Не понял! – удивился я. – Вы же сами разрешили мне два танца, больше не буду. Я домой пойду, ладно?
— Зассал? – презрительно спросил мальчишка, потянувшись к моей кепочке. Это он зря. Я схватил его за палец, вывернул. Парнишка вскрикнул и сел.
— Проси прощения, — предложил я, но вместо этого второй мальчишка решил стукнуть меня кулаком. Я врезал ему ногой по коленной чашечке, сбоку. Мальчик упал. Отпустив первого, с разворота стукнул третьего, пяткой в печень. Кеды мягкие, думаю, ничего страшного. После чего, толкнув ногой того, кто сидел подо мной и ныл от боли, свалил в закат. Вот такая я мстительная сука. Не виноваты эти ребята ни в чём, но пар выпустил, почти.
Прибежал домой, зашёл в душ первым делом, чтобы не светиться на вахте, отмылась от пота, всё-таки жарко, майка и плавки точно плавают в поту. Застирала белье, потом, свернув вещи, степенно пошла наверх, мокрая, зато в кедах.
На соседнем балконе кто-то курил, тихо переговариваясь с соседом, поэтому пришлось усмирить своё самодовольство, и по стеночке, по стеночке, добраться до второго этажа. Там уже вышла на свою лоджию, развесила бельишко.
Вытершись, улеглась, потянувшись так, что хрустнули косточки в позвонке, собралась заснуть, как пришёл возбуждённый Данилка.
— Ты спишь? – несколько удивлённо спросил он. – Потанцевала хоть с кем? – я кивнула, зевая.
— Зря рано ушла, там опять драка была, троих пацанов побили!
— Наши или местные?
— Местные, по-моему, из города.
— А почему ты говоришь, зря я ушла? Весело было?
— Ну, ты любишь такое, тоже кому-нибудь рожу начистила! – Денис скинул одёжку и полез под простыню, ко мне.
— Эй, ты лапы мыл? – возмутилась я.
— Да чистый я! – в ответ возмутился Данька. Я обняла его, на самом деле, сухой, погладила по спине, по круглой попке. Данилка затих, засопев, и меня сморил сон.
Утром нас еле разбудила мама:
— Вставайте уже, любовнички! – я испуганно открыла глаза. Данилка бессовестно дрых, прижавшись ко мне, раскрылся. Я тоже не хуже, обняла мальчика.
— Ничего мы… — с трудом пошевелила языком.
— Да понимаю я, — смеялась мама, — ты с Серёжкой так же спала, думаешь, не знала?
— Я догадывалась! – потянулась я опять. Расту, наверное, так сильно тянусь! – Просыпайся, рыцарь! – обратилась к мальчику. Тот очень неохотно проснулся. Честно говоря, эти ранние побудки меня уже достали. Каникулы сейчас у нас или нет?!
Но, умывшись холодной водой, потом и облившись, сразу почувствовала бодрость, побежала на зарядку. Тенью рядом со мной бежал Данька. После обязательной зарядки побежали, всей дружной толпой, на спортивную площадку.
Там, посмотрев на мою растяжку, вета удовлетворённо хмыкнула:
— Кажется, я догадываюсь, кто был тот парнишка. Жалко, Дени, ты не отпустил. Он так прекрасно танцевал!
— Света, перестань! – тебе плохо со мной? – Денис развернул её к себе.
— Нет, Дениска, мне хорошо с тобой! – немного испуганно призналась Света. Я немного позлорадствовала: узнай мою боль! Хорошо это или плохо, не думала. Девчонки вообще н склонны думать, особенно о таких вещах.
В нашей весёлой компании почти ничего не изменилось, всегда так бывает, если компания большая, разбивается на маленькие группы.
Накормили сегодня нас рисовой кашей на молоке. Запили, как всегда, чаем, потом отправились на наш пляж, обсудить сегодняшний конкурс рисованных людей.
Мы прибежали первыми, искупались, поплавали и побесились в волнах. Следила за Данилкой, с удивлением ловила себя на мысли, насколько он мне стал роднее и дороже, как настоящий братик, которого никогда не было, да и не нужен он мне был!
На берегу нас уже ждали Рита, Элеонора и её два ученика, мальчик и девочка из художественной школы.
— Покажи руку! – попросила меня художница. Я уже забыла совсем, какую.
— Не чесалось? – спросила Элеонора. От следов краски не осталось и следа.
— Нет, забыла совсем, — призналась я.
— Тогда вставай, раздвинь руки и ноги. Не передумала ещё, чёрной пантерой стать?
— Нет, конечно! Все же раскрашиваться будут!
— У тебя самая стойкая, дня два держаться будет.
— Потерпим. Купаться можно будет?
— Можно, только загорать не советую, солнце жечь будет, и не загоришь ты больше, чем загорела.
— Хорошо! Делайте! – встала я так, как велела художница. Меня начали кисточкой покрывать жидкостью, похожей на воду, почти без запаха. Ребят тоже начали раскрашивать, первыми, со мной, Дениса и Свету. Дениса в тигра, Свету в леопарда. Тоже пантера, только пятнистая.
Нам ещё хвосты приделали, достаточно длинные и пушистые, нарисовали морды, с усами. Точнее, с вибриссами. Торчали из морды. Приклеили какие-то накладки на усы и брови, не мешали совсем, ещё ушки появились кошачьи. Не узнала бы, встретив случайно! Моя кожа темнела постепенно, скоро стала лосниться, как шерсть, на солнце.
— Вау! – сказал Маугли, глядя на меня огромными глазами, с всклокоченными чёрными волосами. Тело и так было коричневым, на шею повесили небольшой кинжал на верёвке.
Балу, Каа, бледнокожий удав из Славки тоже получился неплохим.
Обсохнув, отправились на представление.
Желающих было немало, почти все сказочные персонажи слонялись за сценой. Тут же собрались щенки стаи Маугли, Табаки гордо вышагивала, шевеля острыми ушами, поводя острой мордочкой. Мне даже показалось, девочку заменили на мальчика, настолько естественно выглядели хвостики. Пояс только выдавал, но пояс мог поддерживать только задний хвост!
Мы бы заняли первое место, честно! Мы не были единственными зверями, весело бегавшими по пляжу, они тоже искусно раскрашены были. Ещё дракон, эльфы, гномы, из сказок Волкова, обезьяны.
Когда начали представление мы, Маугли должен был схватиться с Шер-Ханом, и победить его. Не насмерть, а обратить в бегство. Так вот, наш Маугли схватился с тигром всерьёз! Леопард Света еле оттащила его от тигра. За это нас чуть не дисквалифицировали, присудили, по просьбе зрителей, второе место.
— Данилка, ты чего? – успокаивала я мальчика.
— Ничего! – пыхтел он, выдавливая из себя улыбку. – Мы же должны были драться, я немного перестарался, вот и всё!
Я догадывалась, что кто-то посмеялся над ним, вот мальчик и разозлился.
Получив награды, мы пошли на наше место возле ограды. Там Денис со Светой раскаянно попросили у Дениса прощения за шутку в его адрес. Подозреваю, его обозвали «женихом», что для малыша могло быть обидным. А у меня никто прощения не попросил, только Славик тёрся рядом, пугая меня своим видом удава.
К нам пришли отдыхающие, замучили фотосессиями, каждый хотел сфоткаться с нами. Я не возражала и против телевидения, потому что рассчитывала, мою чёрную раскрашенную физиономию вряд ли узнают знакомые. Да и наготы практически не было видно. Мне оставили маленькие точки на животе, будто у меня шесть сосков. Сразу и не заметила!
Так и прошёл наш день. Мы купались. Но краски даже не поблёкли, наоборот, даже ярче засветились. Художница пообещала, сами сойдут. Вместе с кожей.
Пошутила так. На самом деле, каждый день у нас на коже отмирают чешуйки, вот они и сойдут.
Мы так и ходили, одетые лишь в пояски для хвостов. Даже били ими, когда пытались сделать вид, что сердимся! Спереди мы со Светой были ловко загримированы, совсем незаметно было, будто одетые. А прочим зверям было положено иметь отличия.
Всё-таки нам устроили столовую на свежем воздухе! Потому что мы совсем обнаглели.
Взрослые обитатели нам дико завидовали, пришлось им тоже оборудовать веранду.
Мама нам с Маугли постелила коврик возле двери.
— Нечего марать простыни!
— Мы не мараемся! – обиженно вопили мы, я рычать пробовала, но получался какой-то писк.
— Ты не пантера, а кошка! – смеялась мама. – Ладно, если не отстираются простыни, выкуплю.
Довязала поясок для Данилки, но он примерил только:
— Пока я Маугли, так похожу! – я тоже не испортила образ. Света с Денисом, пока держалась краска, также радовали глаз. Что касается малышей, то они уже никогда не одевались, носились по всей территории в своих интересных нарядах щенят.
В таком бедламе прожили ещё один день, радуя обитателей. Слышала, от старожилов, что веселее ещё не было никогда.
На третий день объявили танцы. А мы ещё были чёрными и полосатыми, а также пятнистыми и серыми.
— Ерунда! – решили мы. – Наденем юбочки и шортики, попляшем!
— Мам! – спросила я, входя в палату. Мама тоже готовилась к вечеру, цепляя серьги. – В чём мне на танцы пойти? – мама посмотрела с улыбкой на меня и верного Маугли, сказала:
— На вас и так чудесный наряд. Будет бал-карнавал!
— Это же вечер, будут опять посторонние. Если бы только наши, — надула я губы.
— Смотри сама. Посмотри в шкафу.
Я посмотрела. Ого! Юбочка-разлетайка в синюю клетку, белая блузка!
— Мама, это ты мне купила? – удивилась я, увидев там и платье своё кремовое, и светло-голубую блузку с белой юбочкой, такой короткой, что без белых плавок не наденешь.
— Да, для танцев, — улыбнулась мама, счастливая, что угодила взрослеющей дочери.
По расписанию у нас было карнавальное шествие, а потом, после ужина, танцы до десяти, ради такого случая, как карнавал, решили продлить на час наши пляски.
Организаторы решили провести карнавальное шествие недалеко от корпусов, чтобы обитатели могли насладиться невиданным Шествием Зверей.
Мы не только шли, ещё и плясали, под звуки барабанов и флейт, потому что с нами пошли музыканты, увлечённые нашими зажигательными постановками.
А потом побежали переодеваться.
Оделась в белую блузку и юбочку в клетку, босоножки. На чёрном теле неплохо смотрелось. Покрутилась перед зеркалом, замазала пятна на лице, и, подхватив под руку Данилку, в прекрасном настроении пошли на танцы. Выглядела я, наверное, уморительно, но скоро тёмная южная ночь настанет, скроет меня от любопытных взоров.
Сегодня я плясала особенно хорошо, танцевала так, что все хотели со мной танцевать. Славик был счастлив, потому что не отказывала, несмотря на его пугающую раскраску. Одежда не смогла скрыть, тем более что она была очень лёгкой: короткие тонкие шорты и майка с рисунком кобры.
Наверное, после десятого танца я почувствовала лёгкое головокружение, наверное, от духоты и чрезмерного верчения. Думала, пройдёт, не проходило, настроение пропало.
— Славик, проводи меня домой, устала что-то, — попросила я Славку, не видела поблизости Даньку. Вышел, что ли?
Славик согласился. Мы пошли по тёмной уже аллее, держась за руку. Потом он остановился, встал передо мной, сказал:
— Аня, я… Я… — и поцеловал меня в губы. Я ответила крепким поцелуем. Славик осмелел, целовал меня крепко уже, с язычком. Потом проник под блузку. Я не протестовала, обмякла в его руках…

Когда Славик немного помял мне грудь, стало вдруг больно.
— Ай! – вскрикнула я.
— Что? – не понял Славик, тяжело дыша над ухом.
— Больно! – удивлённо сказала я, и тут заболел живот, я присела, обхватив себя руками.
— Ох, Славик, мне плохо, помоги подняться! – Славик растерянно помог мне подняться, обиженно сопел.
— Если передумала, так бы и сказала, зачем притворяться? – грубо спросил он.
— Я не шучу, в животе резь, помоги дойти до медпункта… — вымученно проговорила я, с трудом передвигая ноги. Славик понял, что не притворяюсь, я уже дрожала, перепугался, подставил плечо и повёл в медпункт.
Откуда-то выскочил Данька, поддержал меня с другой стороны. Удивляться и ругаться не было сил.
Мария Анатольевна была на месте. Она и жила при медпункте, в двухкомнатном номере с кухонкой.
— Что случилось? – встревожилась она, открыв нам дверь.
— Ане плохо стало! – испуганно почти кричали ребята.
— Посадите её на кушетку, сами подождите в приёмной! – быстро распорядилась врач.
— Сама раздеться сумеешь? – я кивнула, сняла блузку и юбку, боль приходила волнами. Потом, с помощью Марии, плавочки.
— Так… — проверила она низ живота. – Тут больно? – я кивнула, когда она надавила на живот. – А тут? – помяла грудь.
— Ай! – вскрикнула я.
— Всё ясно, вовремя ты пришла! – Мария Анатольевна достала из шкафчика упаковку с толстыми ватными тампонами. – Подложи в трусы, одевайся и иди в палату, ложись.
— Что со мной? – не поняла я. – Думала, аппендицит.
— Да, симптомы похожие, иногда. Только у тебя месячные, девочка. Повезло, что кровотечение прямо при всех не началось.
— Месячные? – поразилась я. Конечно, мама рассказывала, предупреждала о такой неприятности, только мне верилось, что самой придётся пережить такое. Всегда хочется верить в хорошее.
Мария помогла одеться, вышла в коридор. Данька пытался избить Славика. Тот слабо защищался, Денис и остальные ребята и девчата тоже столпились у входа. На Даньку и Славку не обращали внимания.
— Что случилось? – кинулись ребята ко мне.
— Ничего особенного. Повзрослела… — ответила я. – Чего это они? – показала я кивком на дерущихся ребят. Дракой, конечно, назвать это было нельзя, потому никто их не разнимал.
— Так, Данька сердится, — отмахнулся Денис.
— Эй, пацаны! – строго окликнула их врач. – Перестаньте хулиганить и позовите маму Ани! А то сейчас быстро получите у меня по уколу в задницу!
Девочки помогли дойти мне до палаты, успокоили, как могли, некоторым уже не раз пришлось пережить месячные.
— Каждый месяц теперь, — со вздохом сказали мне, — но ты не отчаивайся, потом легче будет.
— Кому как! – возразили ей.
— Не пугай девочку! – попросили её, и оставили меня в покое.
Ну, вот и началось… По крайней мере, резь в животе прошла. Я легла на кровать, хорошо, не надо никуда идти, за кем-то бежать.
Пришла мама. Вот те раз! Я не знаю, где мама, а мальчишки знают!
— Что случилось, маленькая? – наклонилась надо мной мама.
— Ничего особенного, — сдавленно проговорила я, — месячные, оказывается, начались.
— Фух! Напугали меня твои пацаны! «Аня заболела!», — передразнила она.
— Заболела, конечно! Не так, что ли? – возмутилась я.
— Успокойся, не всё так страшно, — успокаивала мама. Я рассердилась на неё. Хотелось, как раньше, чтобы взяла на ручки, или хотя бы по головке погладила… Но, вспомнив, как я выгляжу, передумала обижаться.
— Мам, а это надолго? – спросила я обеспокоенно.
— От трёх до десяти дней, — «успокоила» меня мама.
— До конца отпуска? – даже поднялась на кровати.
— Да, не повезло тебе, девочка, купаться нельзя, загорать пока, тоже. Хотя тебя так разукрасили, какой загар? Как ты согласилась? – мама всё-таки присела рядом, стала перебирать волосики на голове.
— Весело было, интересно.
— Ты хорошо повеселилась, столько друзей здесь нашла! Данилка вообще, не отпускает, даже спит с тобой! – посмеялась мама.
— Данилка очень хороший мальчик, я его сильно люблю.
— Кого ты не любишь? – с улыбкой спросила мама. – У тебя возраст такой, если любить, так любить, ненавидеть, так ненавидеть! И постарайся одна не гулять. Слышала, на днях троих мальчиков сильно побили?
— Слышала, — выдавила я из себя, — Данька говорил.
Мама начала переодеваться.
— Если тебя ждут, мама, ты иди. Я справлюсь, думала, что-то серьёзное.
— Лучше, если я рядом с тобой побуду, мало ли что. Надо же, чтобы с тобой рядом кто-то побыл, пока страдаешь. Мальчика к тебе не пущу сегодня.
— А хотелось бы, мам, прижаться к тёплому, обнять…
— Думаешь, ему приятно будет? – хмыкнула мама.
— Он любит и жалеет меня, — возразила я.
— Ладно, если сам захочет, — сдалась мама, приготовив мне сменку, сама прилегла. Скоро засопела.
А Данька не пришёл. Девчонки, что ли, не пустили?
В море купаться нельзя, душ даже рекомендуют. Помывшись, пока остальные делают утреннюю зарядку, дождалась завтрака, пришла, бледная, уселась, под сочувствующими взглядами друзей. Они сейчас пойдут на пляж, кто-то на процедуры, а я буду сидеть в духоте дома.
— Можно к тебе? – подсел ко мне Данька.
— Зачем? – спросила я. – Гуляй, пока можно, я посижу одна, почитаю книжку. А где Славик?
— Ему стыдно, — сказал Данька.
— Он же вчера довёл меня до медпункта?
— Если бы бросил, вообще бы убил! – сжал Данька маленькие кулачки. Остальные ребята промолчали.
Честно говоря, не поняла, за что они Славика так. Ну, поцеловал, титьку поискал. Мы так каждый день на пляже играем. Ну, почти так.
— Даня, не переживай за меня, это не смертельно, — я поворошила лохмы на голове мальчика, — идите, купайтесь, я сегодня дома побуду, а там, может, с вами, в тенёчке посижу…
— Не надейся, подруга, — сказала Инга, девочка лет 15, — дня три кровить будешь! Лучше дома посидеть или просто погулять по парку. И пацанов гони! Нечего им делать, рядом с тобой!
— Почему это? – удивилась я.
— Потом скажу, — заинтриговала меня девушка.
Вот и сижу, смотрю, как веселится народ на пляже и в парке, читаю книжку. Заходила мама, принесла гигиенических пакетов. У неё есть, только мало.
Блин, противно-то как. После того, как случилась со мной такая неприятность, я как будто проснулась.
Какое-то сумасшествие. Любовь к Денису, драка в парке, из-за него же, потом пошла с Славиком…
Кому я хотела что-то доказать?! И Славик этот… «Если ты передумала…». Передумала что? За кого они меня принимают? Сами лижутся, как хотят. А я?
Но, надо сказать, неделя была просто великолепной, не стоит ни о чём жалеть, всё кончилось хорошо, на этот раз.
Сходила на обед, побывала среди водоворота возбуждённых ребят и девчат. Они опять занимались какими-то интересными делами. Без меня. Видела печального Славика с синяком под глазом.
— Не кисни, Анка! – похлопала меня по плечу Инга. – скоро к тебе присоединится ещё пара девочек из старших. А там, глядишь, и младшие потекут!
— А мальчишки? – спросила я, и поняла, что сморозила какую-то глупость. Только не пойму, какую, потому что вдруг все затихли. Неужели с ними случается что-то страшное.
— Нормально всё у твоих мальчишек, — грустно сказала Инга, отправляя в рот ложку салата, — так уж несправедливо устроен мир, Анка!
Вечером, после ужина, ко мне прибежал голый Данька, прижался, не отодрать. Отдирать я его не собиралась, погладила по голове.
— Примерить повязку не желаешь, Даня? – спросила. – Я довязала. – Данька тряхнул головой:
— Потом!
Следом за Данькой вошли Денис со Светой, постучавшись.
— Брысь, Даниил! – строго приказал Денис. Они были в шортах и майках.
— Сам брысь! – дерзко ответил Данька. – Ты обещал присмотреть за Аней, а сам…
— Помолчи! Ты где был?
— Я рядом был! – тонко и скандально воскликнул мальчик. – Я уже готов был вмешаться, когда Ане стало плохо!
— А зачем прятался? Хотел посмотреть, что будет дальше? – Данька вспыхнул, хоть прикуривай, но промолчал, и не сдвинулся с места.
— Мы пришли попросить у тебя прощения, Аня, — сказала Света, не дождавшись, когда пацаны решаться сказать хоть слово.
— За что? – спросила я.
— Во-первых, за то, что не сказал тебе, что у меня есть Света…
— Думаешь, меня бы это остановило? Я не могу себе приказать: «этого люблю, этого ненавижу».
— Понимаю, но я не должен был давать тебе надежду! И потом, что ещё хуже, старшие пацаны забились на тебя, кому достанешься первой.
— Что?! – моё лицо будто судорогой свело.
— Данилка, как собака на сене, занял место возле тебя, всех отгонял. Вот, кто молодец, — решила увести разговор немного в сторону Светка.
– Честно говоря, мы думали, что у тебя что-то было с парнем, ты такая смелая была, с первых дней, — пробормотал, краснея, Денис. – Маша два раза тебя осматривала, ругала меня за дурость.
— И этого человека я любила… — проговорила я, крепче прижимая к себе мальчика.
— Я прошу у тебя прощения, не злись на нас, — Денис встал на колено, подставил шею. Я стукнула по ней, не сильно, но и не слабо.
— Ай! – притворно воскликнул мальчишка, потирая шею, но довольно улыбаясь. – Больно!
— Пошли, — сурово сказала Светка, — больно ему, сейчас ещё добавлю! Как поправишься, приходи, поиграем! – обратилась девочка ко мне. Я улыбнулась им. Красивая всё-таки пара!
— Мне пока не по себе, — сказала я Даньке, — а завтра приходи ночевать, ладно?
— Ладно! – облегчённо улыбнулся Данилка. – Ты на меня больше не злишься?
— Я на тебя не могу злиться, — покачала я головой, — Братик! – и чуть была не задушена в объятиях.
Вечером пошла в душ, смыть с себя пот и запах. Помылась, начала вытираться, услышала за стенкой разговор:
— …в прошлом году приехали отдыхать, привёл меня на нудистский пляж. Я говорю: боже! Он спрашивает, пришла бы сама сюда? Нет, говорю, ещё изнасилуют! Потом приехала двоюродная сестра, а мужа отозвали на работу. Пойдём, спрашивает, пойдём, говорю. Пришли, за нами кавказцы начали ухаживать, сняли домик, шашлык, закуска. Потом легли, побаловались, поменялись, снова выпили. Ночью, меняясь, раз по семь было!
Потом ещё днём костёр развели, жарили мясо на ветках и в мангале, подошли четыре моряка, они нас им отдали. Сначала уединялись, потом прямо у костра, по очереди и сразу двое! Приехала домой, всё мужу рассказала, говорю, не сердись на меня, можно следующим летом ещё туда съездить?
— А он?
— И вот я здесь!
— Не напрасно, наверное, отправил одну. Наверное, нашёл там себе любовницу?
— Кто, он? Пусть попробует! Глаза выцарапаю обоим!
Я слушала, краснела и бледнела. Потом выдохнула: не такая я дрянь, получается!
Вечером спросила у мамы, которая пришла меня проведать, усталая.
— Мама, ты папе изменяешь?
— С чего ты взяла? – вздрогнула мама.
— Видела вас на пляже, голышом, купаться шли, всё время где-то пропадаешь?
— А ты, своему Серёжке? – попыталась уйти от ответа мама, строго глядя на меня.
— Я Серёжке не могу изменить, он не муж мне.
— Но любимый мальчик! Или был любимым? Ты такая ветренная?
— Ты не понимаешь, мама! Мне Серёжке так же нельзя изменить, как изменить тебе или папе!
— Он у тебя, как братик, что ли? Как Даня?
— Серёжка для меня больше, чем брат или муж, он будто часть меня.
— А если поженитесь? – мама серьёзно смотрела на меня.
— Тогда мы будем единым целым. А сейчас, с кем я изменяю? Мы просто играем, если бы не месячные, я бы доказала, что у меня никого не было!
— Иногда даже поцелуй всё меняет в жизни.
— Р-ррр! Надо было оставить меня там! Я никогда не чувствовала себя так замечательно, как здесь! Только с Серёжкой и Сашей! И потом, мам, как мы будем с ним видеться? Только летом? А ты отправишь меня к нему? – у меня потекли слёзы, и я обняла маму, расплакалась, как маленькая.
На следующий день, после завтрака, Данилка сказал мне, хватит болеть, потащил на пляж, угощал мороженым, меня окружили все наши ребята, наперебой рассказывали, чем занимались. «Занедужили», к своему огорчению, ещё две девушки.
Вечером Данька прибежал ко мне, дурачились с ним, потом легли спать, я ещё не совсем отошла, спала в плавках и майке. Обняла его, как самое дорогое сокровище, тёплое и доверчивое.
— Мама, давай, возьмём его себе? – смеясь, спросила я. – ты не против? – Данька замер, потом прижался ко мне и заплакал.
— Анка, такими вещами не шутят! Сама знаешь, нам некуда его взять! И у него есть отец, ты говорила.
— Данечка, не плачь, пожалуйста, твоя сестрёнка дура, прости… — я поцеловала братика в лоб, остальное он прятал у меня на груди.
— Не дура у меня сестра, — всхлипнул братик.
— Я позвонила папе, он едет, — чужим голосом сказала мама.
— Позвонила?..
— Так надо было, у папы дела в Городе оказались.
— Мама!
— Ни слова больше! Спите! И так малыша расстроила. Спи, Данечка! – мама поцеловала моего друга в щёчку.
На другой день приехал папа, и я отправилась читать книгу в холл, потом Данька утащил меня к себе в палату.
— Даниил! – воскликнула я. — Как тебе не стыдно! – В палате был бардак, всё перевёрнуто.
— У нас ещё не убирались…
— У тебя и в интернате так? Я бы взялась за твоё воспитание! – мне пришлось остаться у него, его соседи были маленькими, от 8 до 10 лет, великодушно разрешили переночевать, когда узнали, что приехали мои мама и папа.
— Им надо поговорить! – заявила я.
Потом мы уехали домой, я с тоской смотрела на толпу провожающих, Данилка плакал в руках Дениса, они все дали мне свои адреса, Данилке я обязательно напишу!
Остров 5 Запретная любовь

Лучшее средство от хандры – работа. Это я понял, когда стали разбирать вещи. Что-то надо было протереть. Что-то помыть, расставить по местам.
Мама перемывала посуду, я расставлял книги по полкам, где их находил. Потом мама сказала, неправильно.
Я переоделся в поясок с передничком и хвостом, набедренную повязку, значит, на голове оставил хвостики, чтобы волосы не мешали.
Собственно, многих вещей, которые надо было вынимать, не оказалось. Коробки составил в чулан, шкаф лежал в разобранном состоянии, одежды всё равно у меня не было.
Что ещё? Окно помыл у себя в комнате. Изнутри и снаружи. Задумавшись, не переоделся, так и мыл, встав во весь рост на подоконнике. Потом вымыл пол в своей комнате, пошёл выносить мусор. На этот раз надел на голое тело полукомбинезон.
— Где здесь мусор можно выбросить? – спросил я у женщины, попавшейся мне навстречу. Та молча показала, где. Оказывается, надо пройти весь дом, потом ещё какие-то развалины, там, у бетонной стены стояли мусорные баки.
Мусора набралось прилично, упаковки выбрасывал. Когда шёл назад, встретил двух девочек примерно моего возраста.
— Привет, — неуверенно сказала одна из них, — ты кто?
— Я Саша, — сказал я, хорошо, вспомнил, в каком виде вышел.
— А ты откуда?
— Оттуда, — показал я рукой в сторону, где жил раньше.
— А здесь что делаешь?
— Переехали, — вздохнул я, — как тут жизнь?
— А ты в каком классе учишься? – спросила девочка. Странно, не представляется.
— В седьмом буду.
— В седьмом? А сколько тебе лет? – подозрительно осмотрела она меня.
— Двенадцать.
— Что-то ты худая слишком, наверное, врёшь, тебе одиннадцать, и будешь в пятом или шестом. Я в пятом Е. Просись в наш класс.
— Спасибо, я скажу маме, — согласился с лестным предложением я.
— Гулять выйдешь? – спросила девочка уже дружелюбнее.
— Мы сегодня убираться будем, только переехали, не успею.
— Тогда завтра.
— Посмотрим, как мама.
— Приходи… — я помахал им рукой и вернулся в квартиру, ставшую для меня домом.
— Сынок, сходи в магазин, хлеба нет.
— Хорошо, мама, деньги дай. Где магазин?
— Вон там, видишь, дом, в нём булочная. И футболку надень, в магазин идёшь.
Я послушался, на самом деле, не в деревне, где в одних трусах ходил в сельпо. Отстегнул лямки, надел жёлтую футболку, снова застегнулся.
— Растрепал все волосы! – заметила мама, — Сейчас поправлю. Мама любовно расчесала мне волосы, стянула резинками хвостики. Я не возражал. Если первый раз вышел в таком виде, зачем переделывать причёску?
— Батон возьмёшь, молока бутылку, только смотри на дату изготовления, хоть кашу тебе на завтра сварю. Сегодня пожарю картошку, бабушка с собой дала.
Я пошёл в магазин, осваиваться заодно с территорией. Прошёл мимо детской площадки, на ней насколько мальчиков и девочек играли в мяч, бросали в баскетбольное кольцо. Если и заметили меня, не придали значения.
В булочной батонов не было, взял круглый белый хлеб, мягкий, даже захотелось отломить кусочек. Положил в сетку, спросил, где молоко можно купить, у продавца.
— В гастрономе, девочка.
— Мы недавно переехали, не знаю, где гастроном…
— Пойдём, покажу, — неожиданно предложил мальчик моего возраста. Недоверчиво глянул на него, но согласился. Мальчик мне понравился. Наверное, напрасно я оделся девчонкой, как потом в школу пойду? Вдруг он в моём классе учится?
— Тебе показать, где молоко стоит? – спросил он меня.
— Покажи, — улыбнулся я.
— Меня Коля звать, — представился он, — ты здесь будешь жить?
— Наверное, — пожал я плечами. Я Саша, — спохватился я.
— В какой класс пойдёшь? – не отставал Коля.
— В седьмой, наверное, мне скоро тринадцать будет.
— Вот здорово! И мне тринадцать! В нашу школу?
— Коля, я не знаю ещё, только переехали, мы на другом конце города жили раньше.
— Хорошо бы, к нам, у нас хороший класс. Вот молоко. Смотри, свежее, завтра последний день.
— Почему последний? – не понял я.
— Последний день реализации. А ты что, в магазин никогда не ходила?
— Ходила, только за хлебом, а в деревне молоко корова даёт, — Коля прыснул:
— А кто же ещё! Давай, провожу тебя, чтобы пацаны не пристали.
— Проводи, — вздохнул я, поняв, что от мальчика не отделаюсь. Наверное, друзья разъехались, скучно ему.
Коля взял у меня сетку, хорошо, за руку взять постеснялся. Одет он был в светлую рубашку в бледную клетку, бесформенные штаны, плетёнки. Совсем недавно я сам так же ходил. В такой одежде можно было гонять футбол, лазить по крышам и чердакам, с таким же успехам и в зарослях на пустыре играть.
Теперь сам себя загнал в угол. Одежды пацанской нет, придётся до школы девчонку изображать. А потом что? Уехать, а на моё место Серёжка приедет. Ага, близнец. Разве что постричься почти под ноль, да подраться.
Пока прикидывал варианты, дошли до дома.
— Давай, помогу до двери донести? – предложил мальчик.
— Спасибо, мы на втором этаже живём, — забрал у него сетку. Заметил, как ревниво поглядывают на нас давешние девчонки.
— Коля, школа далеко отсюда? – спросил я на прощанье. Коля даже расцвёл:
— Не, вот, за садиком, — показал он на детский сад, — дальше увидишь футбольное поле, возле него школа! Тебе идти минут двадцать, если не спешить.
— А другая школа здесь есть? – зачем-то спросил я.
— Есть. А зачем тебе? Я в этой школе учусь, могу провожать до дома, уроки можем вместе делать… — покраснел он от наглости, когда я внимательно посмотрел на него.
— Я подумаю! – значительно сказал я. Набрался девчачьих повадок у Анки! Хотя та была больше на мальчишку похожа.
Когда пришёл домой, меня встретил запах жареной картошки, от которой рот вмиг наполнился слюной.
Судя по запаху, мам вбила в неё яйцо, добавила колбаски!
— Мам, я пришёл! – занёс я покупки. – Можно сдачу оставлю?
— Смотрю, у тебя друзья появились уже, подружки, — поглядывая в окно, сказала мама.
— Ага. Мам, пока мне одежду не купишь, мне девочкой побыть? Уже пришлось притвориться, чтобы не подумали, чего плохого, а то пацаны обзовут пидаром, потом, хоть переезжай куда-нибудь.
— Хорошо, Сашенька! – хихикнула мама. – Не тебя ждут? – показала в окно. Я осторожно выглянул. Коля сидел на лавочке, болтая ногой, рядом стояли знакомые мне девочки, о чём-то разговаривали.
— Скучно им, — сказал я, — все разъехались, не с кем играть. Вот и обрадовались новичку. Мам, а когда я назад поеду?
— Куда, назад? – не поняла мама.
— К бабушке.
— Понимаешь, Сергей, твоя бабушка не моя мама.
— И что? – удивился я.- Она же моя бабушка!
— А то, что отец доплачивал маме за твой содержание. А у меня пока нет денег даже новые трусы купить тебе. Хорошо, девочка о тебе позаботилась!
Мне лицо будто ошпарило. Я вдруг понял, что теперь чужой отцу. Он и так не обращал на меня внимания, а теперь совсем… И летних каникул в деревне у меня не будет, Анку могу не увидеть.
— Ну, ты чего, Сашенька? – обняла меня мама, почуяв близкие слёзы. – Я заработаю, обещаю тебе, договорюсь с бабушкой, съездишь ещё к ней! Переодевайся. Покушаем, продолжим уборку.
С аппетитом съев всё, что наложила мне мама, продолжил уборку, в то время как мама стелила постель на моём диване. Нам теперь придётся вместе спать, второй диван папа забрал с собой.
— Не может же он там на полу спать! – оправдывала его мама, а я только сопел, намывая полы. Пришлось ещё окна мыть, только на этот раз шорты и майку Анкины пришлось надеть, а то любопытные взоры из окон напротив мне не совсем понравились.
В ванной мама обошлась без меня.
Пока я сам отмывался в ванне, мама приготовила мне завтрак, рисовую кашу на молоке.
— Можно к тебе? – постучалась мама.
— Открыто! – сказал я громко.
— Можно, я помогу тебе? – я пожал плечами. В последнее время я привык бегать голышом, для меня это было естественней, чем в одежде.
— Какой ты загорелый! – удивлялась мама, поставив меня на ноги в полный рост и намыливая мочалкой.
— И спишь теперь голый?
— А как ещё спать? – удивился я. – Жарко же!
— Фартучек твой я тогда постираю. Пропотел за день.
Шторы мы повесить успели, я не одевался больше. Телевизора не было, только проводное радио бормотало в прихожей. Книжки читать не было охоты, попил чай и завалился спать, отвернувшись к стенке. Не заметил даже, когда легла и ушла утром мама.
Поднявшись, сбегал в туалет, помылся и зашёл на кухню. Раздвинул шторки, потому что солнце уже, отражаясь в стёклах окон дома напротив, светило ярко.
На столе лежала записка, извещающая меня, что надо съесть и выпить, ещё там лежал рубль с мелочью, на хлеб и прочие мелкие расходы.
Холодильника у нас не было, когда будет, неизвестно, поэтому готовили, чтобы съесть за один раз.
Да и вообще, на кухне было пустовато: электрическая печь, кухонный стол, обеденный и шкафчик над кухонным столом. В углу эмалированная мойка с краном для холодной воды. А в ванной горячая была.
Сходил специально, посмотрел. Точно, нагреватель бывшие хозяева оставили, я вчера не заметил. Отсюда можно носить горячую воду, посуду мыть, или в кастрюльке греть.
Я вздохнул, вспомнив прежнюю квартиру с горячей водой. О том, чтобы самому мыть полы и посуду, не было и речи, это считалось женским трудом, я только, перекосив рожицу, выносил мусор, до мусоропровода, а никак не за квартал.
«Женская работа!», — хмыкнул я, начиная мыть за собой посуду. Теперь я и девочка, и мальчик, как мама решит. Тяжёлая работа – ты мужчина, нудная – ты девочка…
Меня вдруг пронзила мысль: мы же переехали! Анка обещала написать письмо! А у меня адрес сменился! Что делать?
— Вот ты тупой! – сказал я сам себе. – Съездить и сообщить новым жильцам свой адрес. Не знаю? На двери написан номер квартиры, на доме улица и номер!
Деньги на автобус есть, лучше открытку, наверное, купить и бросить в почтовый ящик. Очень неохота заходить в свою бывшую квартиру, в которой сейчас живёт кто-то совсем посторонний. Особенно, если ещё не сделали ремонт.
Так. Покушал, посуду помыл, воду и электричество выключил. Теперь можно отправляться в поход.
Хотел сначала в велосипедки и футболку одеться, но в них карманов нет, рюкзачок неохота надевать, жарко будет. Опять выбор пал на комбез, там на нагрудном клапане кармашек есть. Ага, тут салфетки, можно сюда же листок с простым карандашом сунуть.
Хотел на голое тело, но передумал. Путь неблизкий, захочется в туалет, а на светлом легко можно поставить пятнышко. Пришлось надевать узкие и тесные Анкины плавки. Детские ещё писюнчик и яички легко уместились в девичьих плавках. Почему? Представьте, какое настроение у меня было в эти дни, удар за ударом, по самому больному месту.
Расчесав спутанные волосы, сделал себе хвост султаном, два хвоста не научился ещё сам делать, надел кепку из козырька, под цвет комбез, сунул деньги, листок бумаги и карандаш в кармашек на груди, мелочь в один боковой карман. Ключ в другой. Раньше боковых карманов не было, Наташа пришила, внутри теперь есть тайник. Пуговицы на штанах сбоку ведь застёгиваются, там разрезы есть, теперь с кармашками.
Выйдя из квартиры, запер дверь и посмотрел номер. 24. Вприпрыжку сбежал вниз, вышел на улицу. Номер дома 8, а улица?..
Ребятни не было, только бабушка на лавочке сидит.
— Бабушка, скажите пожалуйста, как называется эта улица? – спросил я очень вежливо.
— А тебе зачем? – подозрительно спросила бабка.
— Мы вчера переехали сюда.
— Вместо Харламовых, что ли? – продолжает допрашивать меня бабка.
— Не знаю, кто раньше здесь жил.
— Харламовы здесь жили. Тоже с девочкой. Я сначала даже думала, что это она, зачем спрашивает, думаю?
— Так какая это улица? – спрашиваю нетерпеливо.
— Бывшая Дворянская, сейчас Волкова, — бабка подозрительно смотрела, когда я записывал улицу.
— Спасибо, бабушка! – поблагодарил я её. Та кивнула в ответ. Такое ощущение, что обманула. Дворянская? Но здесь нет ни одного старинного особняка!
Я побежал искать остановку, видел вчера, дальше гастронома широкую дорогу, по ней машины ходили.
Пробегая, увидел Кольку, вероятно, ко мне шёл. Никакого желания встречаться с ним у меня не было, хотя, конечно, неплохим был бы провожатым. Остановило меня то, что мог встретиться на своей бывшей улице с знакомыми, и тут я, с мальчиком под ручку! Так смогу отбрехаться, одеть дескать, нечего, а с другом, уже будет подозрительно!
Остановку я нашёл, а каким автобусом и в какую сторону ехать, не знаю. Оглянувшись, увидел молоденького милиционера.
— Дяденька милиционер! – обратился я к нему.
— Да! – неласково ответил он, но, обернувшись, преобразился:
— Слушаю вас, девушка!
— Скажите, на каком автобусе до Южного микрорайона отсюда можно доехать?
— Отсюда напрямую не доехать. С пересадкой в Центре.
— Спасибо, дяденька! – Центр я хорошо знал. – А правда, там улица Волкова? – указал я рукой в ту сторону, откуда пришёл.
— Да, есть, — кивнул милиционер. – Меня Всеволодом зовут. Будем знакомы, — улыбнулся Сева. Что они в малолетке все находят?
— Саша, — вежливо ответил я. — А каким автобусом мне ехать?..
Минут через пять подошёл мой автобус. Скоро совсем привыкну к имени Саша, с грустью подумал я, стоя у заднего окна ЛиАЗа, там удобно был прикручен поручень, и не толкались.
В центре мне было делать нечего, если бы с другом гуляли, другое дело, можно было бы сходить куда-нибудь, а так, скучно.
Сев на свой автобус, приехал на остановку, с которой так часто ездил в школу. Летом пешком, зимой автобусом. Грустно стало, будто выгнали из родного дома. Вон он, мой дом, окно даже видно.
Не стал я смотреть на своё окно, увидел Лёшку Маркина. Он сидел на лавочке и кого-то ждал.
— Мальчик! – позвал я его. – Как пройти в библиотеку?
— Что? – мельком глянув на меня, спросил он. – Какую библиотеку?
— Ну, на почту, — разочарованно сказал я девчачьим голосом.
— Вон почта! – махнул он рукой и опять уставился на подъезд. Меня, что ли, ждёт? Не узнал, лучший друг называется! Я сбегал на почту, купил открытку, вернулся на детскую площадку, подписал, косясь на друга.
Надоело ждать, я подошёл к лавке, где сидел Маркин. Сел рядом. Он покосился на меня:
— Что, мест больше нет? – я уставился на него, с вопросом во взоре. Совсем забыл, про выщипанные брови, яркую одежду, хвост султаном, с чёрной ленточкой.
— Я друга жду, — пояснил мне Лёшка, — ты мне мешаешь.
— Подругу? – уточнил я, опять, не своим голосом.
— Да. Ещё увидит меня с тобой!
— Выйдет разбираться? – поёжился я.
— Может вообще не выйти! – отвернулся друг. Я был несколько удивлён, что он меня не узнал, взял себя за ухо и вздрогнул. Клипсы надел! Когда это я успел? Когда ничего не получалось с султаном, искал, чем закрепить, нашёл ленту в рюкзачке Анки, завязал, потом клипсы примерил, и оставил!
Зато маскарад получился удачный, даже лучший друг не узнал! А может, я ему не был никогда лучшим другом.
— Как ты думаешь… — я чуть не назвал его по имени, — как тебя звать, неудобно как-то.
— Лёшка, — бросил он.
— Шурка, — почему-то сказал я, — мне надо открытку передать в одну квартиру, только не знаю, лучше лично в руки, или бросить в почтовый ящик?
— Брось в ящик! – прошипел Лёшка. – Прямо сейчас, пойди и брось!
Я поднялся, пошёл, не торопясь, к двери, чуть не столкнувшись с девочкой, одетой, как я, с такой же причёской, только светлой.
— Простите! – остановил я её.
— Ничего! – думала, что я извиняюсь, хотела меня обойти.
— Вы из какой квартиры?
— Из 65-й. – я даже вздрогнул:
— Слушай, а ты не Харламова? – спросил я наудачу.
— Да, — удивилась девочка, — откуда знаешь?
— Живу в том же доме, где ты жила. Меня Саша зовут, а тебя.
— Надя.
— Надя, у меня письмо от мальчика, который здесь жил, просил вам передать, чтобы вы, когда придёт ему письмо от девочки, передали это письмо на вашу бывшую квартиру на Волкова. Вы там жили?
— Да… — растерялась Надя, наверное, ничего не поняв.
— Вот, открытка, я брошу в ваш ящик, не забудь потом забрать, ладно? Если ничего не будет, напишешь мальчику? – Надя точно ничего не поняла. – Ладно, иди, тебя Лёшка ждёт, — я вошёл в подъезд с кучей почтовых ящиков, нашёл нужный, бросил открытку.
Когда вышел на улицу, Лёшка с Надей шли куда-то, наверное, в кино, и о чём-то спорили.
— Лёшка! – закричал я. Лёшка вздрогнул, начал озираться кругом. Мой голос узнал.
Пока не пришёл в себя, я догнала их, спросила:
— Слышала, у вас секция самбо есть. Когда можно прийти?
— Нет у нас уже секции, — буркнул Лёшка, по-прежнему озираясь, — тренер женился, некогда ему.
— Тогда извини. Счастливо! – улыбнулась я Наде.
Больше мне делать здесь было нечего. Я поплёлся на остановку.
Когда доехал до дома, увидел маму, она нервно ходила возле дома, глядя на часы.
— Ты где была? – увидела она меня. Я даже удивился такому обращению.
— Я… А…
— Поехали в суд, не поверили твоей расписке.
— Ты как оделся?! – свирепо шипела она. – Что ты скажешь отцу? Кто ты?
— Скажу, что Саша, — буркнул я.
— Саша?! – вдруг развеселилась мама. – А что, это мысль! Зачем серьги надел?
— Это клипсы, — я потянулся снять, мама не разрешила.
— Побудь в таком виде, мне нравится.
— Ты только что ругалась.
— Ругалась, — вздохнула мама.
— Мама, я ездил к нашему старому дому.
— Зачем?
— Во-первых, я дал тот адрес Анке, теперь написал открытку новым жильцам, чтобы переслали мне письмо от неё.
— Думаешь, перешлют? – хмыкнула мама.
— По крайней мере, познакомился с девочкой, которая в нашей квартире живёт.
— Это меняет дело. И не говори так, будто ты мальчик. Что люди подумают? – я замолчал.
— Мам, Лёшка меня не узнал! – трагическим шёпотом сказал я. – Я разговаривал с ним, сидел рядом, а он не узнал!
— Так хорошо замаскировался? Я же сразу узнала!
— А кого ты ждала? Мальчика в шароварах?
— Тебя я ждала, — вздохнула мама, — пошли, автобус подошёл.
— Мне кажется, Лёшка влюбился в Надю, — вздохнул я, но мы уже запихивались в автобус. Я вдруг понял, что сильно хочу в туалет, когда был прижат к двери.
Приходилось выпускать народ, снова залазить, мама крепко держала меня за руку, чтобы не потерялся.
Наконец, вышли на нужной остановке.
— Мам, я сикать сильно хочу! – одной рукой уже держался за ширинку.
— Там сходишь! – тащила она меня вперёд. Куда спешит? Боится, папа заберёт меня к себе?
Через вечность мы вошли в здание суда, мама показала направление, я пулей помчался в туалет.
— Девочка… — я уже не слышал, закрываясь в кабинке. Хорошо, писсуары мне были велики!
— Смотреть надо, куда идёшь! – сердито сказала мне уборщица.
— А что? – удивился я.
— Это мужской туалет! – стала она работать шваброй.
Надо привыкать, сказал я сам себе, привыкать быть девочкой…
Мама разговаривала с каким-то мужчиной. Я сел неподалёку, ожидая, когда они наговорятся.
— Пошли! – мама взяла меня за руку, пошли.
Вошли в зал, там было немного народа, судьи, как я понял, за нами вошёл адвокат.
Меня посадили рядом с отцом! Он посмотрел на меня, удивился. Я готов был провалиться сквозь землю. Лучше бы надел свои старые школьные штаны!
— Что за цирк?! – зашипел он.
— Тишина в зале! – кто-то постучал по дереву. Дальше начался процесс, отложенный из-за меня.
К счастью, меня не вызывали, только попросили ещё раз подписать документ, где папа имеет право навещать меня по воскресеньям, гулять со мной. Я остаюсь на попечении мамы, отец платит алименты в размере 20% от зарплаты. Сурово.
Всё это мы услышали от судьи. Самое интересное, наверное, было перед перерывом, почему они расходятся, кто виноват. Конечно, виноват был я, но мне тогда это было невдомёк.
Когда вышли, отец отвёл меня в сторону.
— Это мамка тебя так одела? – сердито спросил он.
— Нет, у меня нет нормальной одежды, я вырос.
— А эту где взял? – не дешёвая совсем! Импорт!
— Мне девочка подарила. Любимая.
— Кхгм! – поперхнулся отец.
— Что бы ты хотела получить на день рождения.
— Хотела?.. – удивился я.
— Да, Нина сказала, что ты Саша.
— Велик купишь спортивный? – нашлась я. – Лучше завтра или послезавтра.
— Ладно, уговорила. Может, поехали сразу?
— Поехали! – я вошёл в роль.
— Нина, мы поедем с Сашей в спорттовары, купим ей подарок, а то потом будет некогда. Ну, ты знаешь.
— Хорошо, поезжайте. Саша, у тебя есть ключи?
— Есть, мама! – радостно улыбнулся я.
Когда мы вышли, отец спросил, как мне живётся. Я ответил, что у бабушки жил замечательно, одежды не надо было, купался, загорал и был счастлив.
— Прости, так получилось…
— Вы все эгоисты, пап, мы в чём виноваты? – на глазах вскипели слёзы.
— Ты и правда, девочка… — вздохнул отец.
«Я ещё почти ребёнок!», — хотел сказать я, но не сказал, отвернулся, чтобы высморкаться. Достал салфетку, вытер нос.
— Давай не искать виноватых? – предложил отец. – Я буду платить алименты, и заботиться о тебе. При встрече буду узнавать, в чём нуждаешься именно ты.
— Хорошо, — я успокоился, сделав несколько глубоких вдохов, как учила Аня.
В магазине отец о чём-то поговорил с продавцом, куда-то ушёл, потом позвал меня к чёрному ходу.
— Нравится? – спросил он. Я ахнул. Передо мной стоял спортивный велосипед! С переключением скоростей, с тормозными ручками на руле! В хроме и никеле! Звоночек приятно звенел. Я забыл про всё, когда взял в руки это чудо.
— Зарегистрировать надо, чтобы не угнали! – со смешком сказал папа.
— Такое только через клуб, — подсказал продавец.
— Спасибо! – отец заплатил продавцу за машину, взял документы.
— Пошли, Саша! – мы вывели велик из-за магазина.
— Как он тебе, не великоват? Попробуй. – я попробовал. Ноги уже длинные! Ещё немного, и в самый раз!
— Жаль, дамского не было! – посмеялся отец.
— Папа!.. – возмутился я.
— Саша, прости, сначала я разозлился, а сейчас рад тебя видеть таким! – отец поймал меня, поцеловал, оцарапав щетиной.
— Ты хотел девочку, — понял я, — а мама больше не хотела.
— Примерно так.
— А почему ты Серёжку не любишь? – в упор спросила Саша.
Отец поставил меня на землю.
— Почему ты так считаешь? – скучно спросил он.
— Я же твой сын.
— Сергей, всё очень сложно. Я не смогу тебе объяснить. Когда будут у тебя…
— …свои дети, — продолжил я за него.
— Ну, ты понимаешь. Проводить тебя?
— Нет, спасибо, папа! – я сел на велик и поехал, не оглядываясь.
— Обиделась… — вздохнул отец. – Я так и не понял, кто это был?

Я поехал, конечно, домой. Отец дал понять, что Серёжку не любит, досадно стало. Комок в горле не рассасывался. Интересно, а он подарил бы велик Сергею? Мне кажется, только Саше отец с радостью его купил.
Я совершенно не знал этот район города. Где находятся «Спорттовары», знал, и улицы там знакомые, а сейчас… Остановившись, не понял, где нахожусь.
Решил вернуться. Поехал вроде в ту сторону, откуда приехал, а попал на незнакомую улицу.
Оглядевшись, увидел ребят, сидящих на лавочке возле зелёного палисадника. Подъехал.
— Ребята, как проехать на улицу Гоголя? – вежливо спросил я девчачьим голосом.
— Ничё, ты заехала! – сказал один из них весело. Сейчас увидел, они старше меня, только один моего возраста, двое лет по 15-16.
— А до Волкова? – уже ни на что не надеясь, спросила я. Парни захихикали.
— Дай прокатиться, — встал парень постарше, взяв велик за руль.
— Мне сегодня папа подарил, на день рождения, — тихо сказал я. Говорил же, что трус. Сейчас бы Васька не так разговаривала.
Пока раздумывал, что делать, к нам подошёл кто-то ещё.
— Вы чего к девочке пристали? – раздался юношеский басок.
— Не приставали мы, просим велик показать, а она жмётся.
— Конечно, запугали ребёнка, — кто-то из парней хихикнул.
— Пусть даст нам…
— Чего? – ломающийся басок перешёл в рык.
— А что? Не обеднеет, смотри, как прикинута, и велик не из дешёвых.
— Ты, Гиря, не лезь не в своё дело! – с угрозой сказал мой спаситель. – не с твоими мозгами…
Я решился посмотреть на парня, и сердце забилось сильнее. Всю жизнь мечтал о таком друге! Лицо решительное и волевое, одет просто, зато в вырезе рубашки тельник! Высокий, красивый! Решительный! Прямо, как Анка, но Анка маленькая, с меня ростом, а парень, наверное, на голову выше меня будет.
Сашка чуть не зажмурилась от удовольствия, и мне приятно стало.
Конфликт, между тем, не угасал, хотя моего приятеля (уже приятель, хи) здесь знали.
Ребята начали толкаться, потом мой парень коротко, без замаха стукнул Гирю в челюсть, и тот перелетел через невысокий заборчик, на грядку. Второй хотел вмешаться, получил в лоб, а третьего я, всё так же, сидя на велике, стукнул ногой под сгиб колена, и мальчишка рухнул, как подкошенный.
— Спасибо, малышка, — улыбнулся парень мне. – Заблудилась? – я кивнул.
— Пойдём, ко мне зайдём, я умоюсь, тебя чаем угощу, а потом уже провожу домой.
— «Накормлю, напою, спать уложу», — хихикнул я.
— Мала ты ещё, о таком думать! – тем не менее ласково улыбнулся парень, и предложил спешиться, повёл велик за руль.
— Миша, — протянул он мне свою лапу. Моя ладошка утонула в ней.
— Саша, — пискнул я. Миша радостно улыбнулся.
Миша привёл меня к двухэтажному дому с палисадниками.
— Давай, пока твой велик поставим в сарай, — предложил он.
— Давай, — согласился я, вдруг поняв, что совершенно не представляю, куда буду ставить своего монстра. Прихожка маленькая, в комнату, что ли?
Миша подошёл к сараю, открыл дверь, пригласил меня внутрь. Сарай был неплохо обустроен, стены обиты вагонкой, у стены пристроен верстак с разными приспособлениями для плотницких и столярных работ, а у другой стены… Я пискнул от восторга, Саша во мне ещё громче, потому что у стены стоял великолепный красный велосипед, с никелированными крыльями, и прочими частями, с низкой рамой, прочими частями. Я подбежал к нему, присел, пальчиком трогая все детали. Этот велик затмил мой сразу.
— Нравится? – довольным голосом спросил Миша. – Мне его из Японии привезли, в подарок.
Я жалобно посмотрел на Мишу, парень стал серьёзным.
— Хочешь, поменяемся? – я разинул рот и глаза.
— На время, хотя бы. Ты на этом будешь кататься, я на твоём… «К тебе», послышалось мне, и жаркая волна прокатилась по телу. Я хотел его дружбы, очень хотел, и Миша, видимо, тоже. Я даже забыл, что Саша, и Миша полюбил девочку. «Что мелю, что значит, полюбил?» Но сердце уже трепетало.
— А можно? – ещё не веря своему счастью, спросил я.
— Нужно! – улыбнулся обаятельной улыбкой Миша, и я не выдержал, подошёл и обнял его. Он был почти на голову выше меня, чтобы заглянуть ему поверх плеча, пришлось встать на цыпочки.
Миша осторожно погладил меня по спине, прижал к себе, потом отпустил и сказал:
— Пойдём, чаю попьёшь, пока я умоюсь, замарался об гада.
Миша жил на первом этаже. Открыл дверь в просторную прихожую, я снял кеды, и он проводил меня на кухню. Кухня тоже была раза в два больше нашей новой. Из окна был виден гараж с великами.
Миша вышел, поставив чайник, я сел за стол, рассматривая убранство кухни. Красиво здесь. Резной буфет, обеденный стол и табуреты, покрыты лаком, кухонный стол тоже блестел жёлтыми резными дверцами. На полу линолеум под жёлтое дерево, а с потолка свисал плафон с металлическим узором. В смысле, узор из тонких гнутых железных пластин сделан был. Тоже покрыт лаком, чтобы не ржавел. В углу стоял большой, выше меня, холодильник, стояла импортная электрическая плита.
Вошёл Миша, выключил закипевший чайник.
— Я тоже руки помою! – встал я с табуретки. Миша проводил, включил свет.
В туалет захотелось. На всякий случай сел на унитаз, чтобы не забрызгать, посидел, оценивая красоту отделки. Санузел был раздельный, всё покрыто кафелем, в ванной тоже всё блестело.
Помыв руки, пошёл на кухню, посмотрел на Мишу и покраснел от удовольствия, что мальчик не исчез. А вот он, рядом. Проходя, будто нечаянно коснулся его плечом. Почему так приятно?
Миша налил мне чай, поставил рядом вазу с печеньем, сам тоже захрустел печеньем, аккуратно прихлёбывая чай из кружки. Исподтишка разглядывал меня.
— Ты в какой школе учишься? – спросил он.
— Ещё ни в какой. Мы только переехали, потому заблудилась. А ты?
— Я тоже ни в какой. Окончил восемь классов, буду поступать в мореходку.
У меня тревожно стукануло сердце, я тревожно посмотрел на друга. Он понял.
— Саша, это только в августе будет… — Да, в августе. А лето уже скоро на половину перевалит. Что же мне так не везёт? Я опустил голову, молча допивая чай.
— Саш, ты что, расстроилась? Я же не знал, что встречу тебя. Подал документы в ВМУ…
— Куда?! – я даже замер.
— Владивостокское мореходное училище, — я понял, что наша дружба закончилась, не начавшись. Это на краю света. Лучше не привязываться к мальчику. Можно сказать, он не вернётся. Что ему здесь делать?
— Пойдём, покажу свою комнату, — когда допили чай, предложил Миша. Я пошёл за ним.
В комнате я попал в сказку. На столе возле окна стояла, почти законченная, модель парусника, я не разбираюсь в их видах, но очень красивая. Вдоль одной из стен и угол занимал застеклённый стеллаж. Уставленный маленькими модельками корабликов, машинок, самолётиков. Некоторые полностью были выточены из дерева, раскрашены вручную. Я сел на корточки, сразу забыв обо всём.
— Саша, ты прям, как мальчишка! – услышал я смех, и очнулся.
— Ещё бы! – пискнул я. – Такое чудо!
— Хочешь, подарю что-нибудь? – вдруг предложил он. Я сильно кивнул. Миша достал из ящика стола машинку из дерева, не раскрашенную, покрытую лаком, и маленькую яхточку, с мачтой и свёрнутым парусом. Я взял, рассмотрел и прижал обе модельки к груди, не решаясь выбрать что-то одно. Посмотрел на Мишу. Миша странно улыбался.
— Миш… — жалобно сказал я, а Миша осторожно обнял меня, я понялся на цыпочки, а он поцеловал меня. Сладко-то как!
Миша гладил мои волосы, расправлял хвост, наверное, опять всё растрепалось. Я тряхнул головой.
— Не нравится? – спросил он.
— Очень нравится, — возразил я, — просто некрасиво, наверное, спуталось всё.
— Давай, расчешу, или сама хочешь?
— А ты умеешь? – с надеждой спросил я, глядя в его тёмные глаза. Глаза у Миши тоже были шоколадные, как у меня.
— Я постараюсь! – Миша ушёл, наверное, в мамину комнату, вернулся с гребнем и массажной щёткой.
— Садись, — и я растворился в блаженстве. Так же мне было приятно от рук Наташи, Анки, даже мамины руки не были так приятны.
Когда всё закончилось, я огорчённо вздохнул, встал с табурета и посмотрел в зеркало. Ничего не изменилось, просто стало аккуратнее и светлее, что ли.
— Мне домой пора, — слегка хриплым голосом сказал я, с грустью думая, что всё хорошее когда-нибудь кончается.
— Я тебя провожу. Жаль, косички плести не могу, мне нравятся девочки с косами, — я глянул на него, мелькнула мысль, в следующий раз заплести косички, и попросить маму научить меня плести косички, делать хвостики самому себе. Я хотел дружить с Мишей, любым способом.
Мы зашли в сарай, который можно было назвать мастерской, я теперь лучше рассмотрел, что здесь расположено. Увидел токарный станочек, для дерева и металла, сверлильный станок, точило…
— Это, дома, всё ты? – спросил, обернувшись.
— Да, — просто сказал мальчик. Я не удержался, снова встал на цыпочки, положив руки на пего широкие плечи.
Миша вывел японский велик, настроил руль и седло под мой рост, вывел мой, спортивный, оказавшийся ему впору, не то, что мне, и мы покатили к моему дому.
Не так уж и далеко было до меня, пара кварталов кончились быстро. Подъехали к дому, я замялся.
— Мы только переехали, только начали обживаться…
— Понимаю. Куда велик будешь ставить? – я пожал плечами. В это время к нам подбежали девочки и Коля. Они жадно рассматривали наши велосипеды.
— Посторожи велик, пока я Саше помогу, — попросил он Колю.
— А ты дашь нам, прокатиться? – спросил он, укоризненно глядя на меня.
— Катайся, на здоровье, — разрешил Миша Коле кататься на моём бывшем велике.
— А девчонкам? – кивнул Коля на моих знакомых.
— Тем более, если по размеру подойдёт.
— Подойдёт! – бодро ответили девчонки, подходя к моему велику, на котором я сидел.
— Мы его хотели к Саше отнести, — возразил Миша.
— Зачем? – удивилась девчонка. – Его мама придёт, в подвале есть их сарай, пусть туда ставит. А пока вы будете целоваться, мы покатаемся! – вогнала меня в краску бойкая девчонка. Коля загрустил.
— С чего ты взяла? – пытался я возразить, отдавая ей руль, но девчонка только хмыкнула.
— Какие они у тебя тут… — только и сказал красный Миша. – А Коля в тебя тоже влюблён, — добавил он.
— Просто все в лагере или в деревне, вот он и играет с нами, — махнул я рукой.
— Не скажи! – покачал головой Миша.
— Вот здесь мы теперь живём, — завёл я Мишу в крохотную прихожую.
— Теперь? – спросил Миша, разуваясь и проходя вслед за мной в пустую комнату.
— Да, жили раньше в другом районе, в трёхкомнатной квартире.
— А это что? – спросил мальчик, показывая на разобранный шкаф.
— Шкаф для одежды. Мама вызовет сборщика, поставим.
— Я могу собрать. Где будете ставить? В спальне? – он прошёл в спальню.
— Здесь мы с мамой спим, — покраснел я, потому что в коробке видно было Анкино бельё.
О папе Миша тактично не спросил, но я сразу рассказал, что они с мамой развелись.
— Я понял, — коротко сказал Миша. – Где отвёртки, молоток? – я развёл руками. – Понятно. Я съезжу за инструментом.
— Я с тобой!
— Ты бы лучше приготовила что-нибудь. Умеешь? А то проголодаюсь, тебя съем! – но я так умоляюще смотрел на него, что он сдался.
— Ладно, поехали, дорогу лучше запомнишь! – я чуть не завопил от радости!
Мы с трудом вырвали свои машины у обнаглевших детей, пообещав вернуться, и со всех педалей скрылись из виду. Расхохотались, отъехав немного.
— Ну и друзья у тебя! – смеялся Миша. – Как девочек зовут?
— Я ещё не успела познакомиться, всё не до этого было, — весело ответил я.
— А с Колей, значит, успела!
— Коля назвал своё имя, а девчонки, нет, — ответил я, стараясь запомнить дорогу.
Когда приехали, Миша пристегнул к багажнику, как он сказал, кофр с походным инструментом. И мы, не теряя времени, пустились в обратный путь. Я был на седьмом небе от счастья. Счастье крутить педали этого лёгкого велика, счастье обрести друга, с которым хотелось обниматься и целоваться, счастье, что лето, солнце! И письмо от Анки, наверное, придёт! Я даже зажмурился от удовольствия, при мысли об Анке, чуть снова не грохнулся. Странно, понравился мальчик, а вспоминаю и люблю девочку Аню, мысленно тоже её обнимаю и целую.
Приехали. Опять отдали велики детям, сами пошли ко мне, работать.
Миша был в шортах и футболке, переоделся, перед тем как ехать ко мне, дорогу показывать, мне бы тоже переодеться. Только во что?! Пошёл, посмотреть, что в коробке с Анкиными вещами. Увидел мамины голубенькие шорты. Она редко их надевала. Я взял их, свежую футболку с плавками, побежал в ванную.
— Я сейчас! – сказал я, — вспотела очень! – Миша уже сидел на корточках, разбирая детали шкафа.
Оглянувшись, вернулся, присел рядом, коснулся своей щекой его щеки, и закрылся в ванной.
Разделся, первым делом примерил мамины шорты. Очень коротки были бы, если были бы моего размера. Но размер оказался больше, сзади на поясе была вшита резинка. Немного широковаты, но самое то, нигде не давит! Я быстро залез в ванну, помылся под душем, не трогая головы, вытерся и переоделся. Покрутившись перед зеркалом, увидел что-то среднее между мальчиком и маленькой девочкой, клипсы не потерял. Бельё бросил в стирку, комбез забрал с собой.
Выбежал из ванной. Миша посмотрел на меня с восхищением.
— Я приготовлю что-нибудь, — смущаясь, сказал я, — картошку пожарю, что ли?
— А ты умеешь? – с подозрением спросил мальчик.
— На костре уху варили, в походе, картошку запекали, — смутился я.
— Ладно, почисти картошку, я сам пожарю, — смирился мой друг. Я чмокнул его в щёчку и убежал, картошку чистить и чай греть. На всякий случай выглянул в окно, увидел, к нашим велосипедистам какой-то мужик пристаёт.
— Миш, подойди, глянь, — позвал я парня. Миша неохотно подошёл, глянул.
— Вот чёрт! Ещё велики отберёт! – заругался мой друг, побежал в прихожую, я за ним.
Выбежали во двор, подошли к ребятам.
— В чём дело? – спросил Миша, подходя к ребятам, грустно стоявшим рядом с мужчиной.
— Чьи велосипеды? – спросил мужчина.
— Наши, — говорим мы с Мишей. Ребята подтверждают. Кстати, вижу, Коля уже падал, штаны в пыли.
— Документы есть? – строго спросил гражданин.
— У папы, — вспомнил я, что не взял у отца документов.
— Значит, нет, — довольно сказал мужчина. – Эти велосипеды украли у меня. Я их забираю.
— Покажите документы! – в свою очередь спрашиваем мы.
— Я не обязан перед всякой мелочью отчитываться! – нагло заявляет мужик, пытаясь отобрать велики.
— Миша, я узнала его! – осеняет меня. – Это тот мужик, похититель велосипедов! Держи его, я сбегаю за милицией!
— Что за похититель? – спросил Миша, заступая дорогу мужику.
— Помнишь, Коля, этот негодяй отбирал велики у детей, они за ним бежали, а он заманивал ребят в развалины, и там мучил их? Двоих убитыми нашли! Изуродованных!
— Мама говорила! – побледнели девочки. – Коля, я знаю, где участковый, побежали! – и дети исчезли.
— Это не я! – затрясся гражданин, тоже побледнев. Хотел вырваться, но Мишка подсечкой сил его с ног.
— Не я это был! Я только велики! – Миша пробил ему двоечку в грудь, я врезал, от души, по яйцам.
Мужик взвыл и замолк, потом заплакал:
— Отпустите меня, я больше не буду…
— Будет, будет! – не поверил я.
Милиционеры, с ребятами во главе, уже бежали к нам.
— Саша! Ты уже преступников задерживаешь! – улыбнулся мне Всеволод.
— Да, дядя Сева, вот, похититель велосипедов.
— Пошли, ребята, показания будете давать.
И тут я понял весь ужас положения, в который попал. Начнут выяснять имя, фамилию, пол, возраст.
— Нет, я не могу. И Миша не может… У нас там картошка жарится! Мама придёт, с её разрешения только… Ребята вам всё расскажут!
— Да! – храбро встала на мою защиту девочка. – Саша только приехала, ничего здесь не знает! Мишу тоже первый раз видим, они приехали на великах, дали нам прокатиться! А этот… Хотел отобрать у нас, вот! А Саша и Миша их задержали!
— Хорошо! Саша, где тебя искать, если что?
— Здесь, в 24-й, — сказал я, дрожа. Миша обнял меня, удивился.
— Вы испугали Сашу! – укоризненно сказал он Севе. – Аж дрожит!
— У нас там пожар сейчас будет! Пошли, Миша! – я взял свой велик, повёл домой. Лучше закатить в квартиру, чем оставлять во дворе. Опять кто-нибудь позарится. А мне лучше не высовываться.
Мишу тоже не стали задерживать, а мальцы, довольные, пошли давать показания.
Мы заволокли велики в квартиру, поставили у стены. Я сползла по стенке вниз.
— Саша, что с тобой? – обеспокоился Миша.
— Ничего, сейчас, подожди, успокоюсь.
Миша тогда взял влажную тряпку, начал протирать машины, с тревогой поглядывая на меня.
Придя в себя, пошёл чистить картошку.
— С тобой всё в порядке? – подошёл друг на кухню.
— Да, теперь всё хорошо. Лучше поцелуй меня.
Миша улыбнулся, чмокнул в щёчку, пошёл дальше собирать шкаф, уже в спальне.
Хуже нет, обмана. Второй раз обманываю, второй раз чувствую себя гадко. Но признаться сейчас? Это выше моих сил. Всё равно уедет за тридевять земель! Будет писать? Может быть, сначала. Анка не спешит писать, наверное, забыла давно о мальчике Серёжке.
Пока начистил картошки, Миша поставил шкаф. Поистине, золотые руки!
— Принимай, Сашенька, работу! – вошёл он на кухню. Я помыл руки, прошёл в спальню.
— Уже с дверцами! – восхитился я, заглянул внутрь, увидел, что и с полками всё в порядке, покрутился перед зеркалом, проверяя, в порядке ли всё у меня. Миша обнял меня сзади, накрыл губами шейку. Я даже замер от счастья. Повернул к себе, смотрел на меня, с улыбкой, я опять потянулся к нему, прикрыв глаза. Это невозможно! Я даже с Анкой такого не испытывал! И вообще, мы мало с ней целовались! Слишком мало!
— Пошли обед готовить! Жрать охота! – оторвался от меня Миша. Я вздохнул, с разочарованием. Всё бы ему жрать!
— Скорее, ужин, — ответил я. – Скоро мама придёт! – со страхом вспомнил я. – А у нас не прибрано! Мусор от шкафа и упаковки, надо протереть пол! Я пойду, выброшу мусор!
— Подожди, Саша, лучше я. Вдруг, мама придёт, а тут я, один. Лучше пол протри.
Я согласился. Взял веник и стал подметать, собрали крупный мусор, собрали всё в ведро, объяснил мальчику, где мусорка, сам принялся, в который раз, за мойку пола.
Вернулся Миша, помыл руки, стал заниматься ужином.
Как раз домыл пол, вымыл грязные шины у великов, протёр сами велики до блеска, пришла мама.
— Мама! – попытался обнять её, с тряпкой в руке.
— Ты куда?! – воскликнула мама.
— Мам, ничего не говори! У меня гость! Мама! – сделал я страшные глаза. – Сегодня я девочка! Саша!
— Ничего не поняла! Пусти, дай в туалет сходить!
Не знаю, слышал, что Миша или нет, из кухни не выходил, оттуда слышалось громкое шкворчание картошки.
Мама вышла из ванной, вопросительно посмотрела на меня, на два велика в прихожей.
— Рассказывай. Саша.
— Мама, я подружилась с мальчиком, его Миша зовут. Он сейчас на кухне, ужин готовит, проголодался, пока шкаф собирал нам.
— Шкаф? Взрослый мальчик?
— Да, уже восемь классов кончил.
— А это что? – показала мама на велики.
— Велики. Мама! Ты меня слышишь?!
— Да слышу я тебя! Может, дашь пройти?
— Дам, только не выдавай меня! – трагическим шёпотом попросил я.
— Хорошо, позже поговорим, — сурово пообещала мама, — так откуда велики?
— Один папа подарил, второй Мишин.
— Здорово! Откупился, значит! Хорош отец!
— Мама! Причём здесь отец?!
— Пусти! – мама разулась, прошла мимо меня, обдав приятными духами. Я опомнился, вылил грязную воду из ведра, прополоскал, стал мыть тряпку. С ужасом ждал, когда войдёт Миша и скажет:
— Ну ты и враль! – и уйдёт, навсегда, со своим великом и мерзостью в душе. Мне захотелось плакать от стыда и бессилия что-либо исправить.
Тут вошла мама, посмотрела на меня, приунывшего, покачала головой.
— Долго тебя ждать? Мой руки, пойдём ужинать.
Я тщательно вымыл руки, поплёлся за мамой.
— Не ругайте Сашу, Нина Павловна! – Миша быстро подошёл ко мне, прижал к себе. – Во всём я виноват!
— В чём ты виноват? – устало спросила мама. – Давайте уже поедим, я умираю с голода!
— Я люблю со сковородки есть, а вы? – спросил Миша, подбегая к плите.
— Наложи мне в тарелку, вы, как хотите.
Миша наложил маме тарелку картошки с вбитым яйцом, нам поставил сковородку на подставку. Я забрался с ногами на табурет, вооружился вилкой, стал с аппетитом поедать картошку, наперегонки с Мишей, с грустью вспоминая обеды и ужины у бабушки.
Смели быстро, налили чай.
— Миша, — наконец сказала мама, — ты только помни, что Саше всего 12 лет!
— О чём вы, Нина Павловна? – удивился Миша. Я тоже с удивлением смотрел на маму.
— Просто помни, всякое случается, не обижай девочку!
— Не собираюсь я её обижать! – улыбнулся Миша. – Я очень люблю её! – я покраснел и прижался к Мише.
— Мама! – вспомнил я. – Знаешь, почему мы тебя ждали? У нас есть сарай?
— Сарай? Зачем? – сдвинула брови мама.
— Велик поставить.
— Да, нам же дали клетку в подвале! – вспомнила мама, выдвинула ящик в столе и достала ключ.
— Мы пойдём? – вскочил я.
— Уже?
— Ну да, поздно уже.
— Вас проводить до подвала? – спросила мама.
— Найдём, наверное! – радостно воскликнул я, вприпрыжку убегая в прихожую.
— Только не ругайте Сашеньку! – услышал я.
— Посмотрим! – многообещающе ответила мама.
Мы выкатили свой транспорт, с трудом спустили вниз, нашли вход в подвал. Оказывается, он начинался сразу под лестницей.
Нашли свою клетушку, открыли. Было довольно чисто, подвал освещался.
— Я хотела тебя проводить, — с грустью сказал я, закатывая велик внутрь. Внутри ещё что-то оставалось от прежних хозяев. Не стал рассматривать.
— Не надо. Обидит ещё кто, — мы снова начали целоваться.
— Мне пора, мама наверняка вернулась, а меня нет!
Мы вышли из подвала, Миша оседлал велосипед.
— До завтра, — сказал я.
— Нет, — грустно ответил Миша, — дня через два приеду.
— Почему? – на глаза навернулись слёзы.
— Тренировки, плаванье, подготовительные курсы.
— Потом расстанемся навсегда.
— Не думай, Сашенька, об этом! – дрогнувшим голосом сказал мальчик, и уехал. Я вернулся домой.
— Ну и что всё это значит? – когда я вернулся, опечаленный, домой.
— Миша скоро уедет навсегда, — быстро-быстро заморгал я.
— Перестань разводить сырость, пошли, поговорим! – мы прошли в спальню, сели на диван, мама обняла меня.
— Мне папа подарил велосипед, — по порядку начал я, — я поехал домой и заблудился…
— Узнаю Сашу! – засмеялась мама.
— Да. Спросила у ребят, как проехать, а они стали отбирать велик. Тут появился Миша, защитил меня. Потом сходили к нему домой, он там недалеко живёт. Пили чай, поменялись великами, приехали сюда. Всё.
— Когда успели влюбиться? – не поняла мама.
— Сразу, как увидели друг друга. Я всегда мечтал, чтобы у меня был такой друг! – вздохнул я.
— Я заметила. Ты ластишься к нему, как котёнок, а он тает.
— Я тоже таю. Мама, я только с Аней был так счастлив, понимаешь?
— А как Аня?
— Не знаю, не пишет. Миша тоже дня через два освободится. Кушать нечего… — совсем раскис я.
— Я тебе денег оставляла. Куда дел?
— Не знаю, некогда было. И это, если в милиции спросят, у тебя девочка, а не мальчик.
— О, господи! А милиция причём?! – округлила глаза мама.
— Может, не спросят… — попытался я уйти от ответа.
— Нет, ты говори, что натворила!
— Ничего не натворила. Мы дали покататься ребятам велики, а тут мужик к ним пристал, отобрать хотел. Мы увидели, вмешались, милицию позвали. Ну, ты понимаешь, рядом Миша…
— Теперь поняла! Эх ты, вруша! Запуталась, а мне тебя покрывать?
— Ну, мама! Ты же не против была! И одеться не во что!
— Ясно. Мама во всём виновата.
— Не виновата, просто помоги. Через месяц Миша уедет во Владивосток поступать, и всё!
— А если не всё?
— Тогда Саша уедет, а приедет Серёжа!
— Хм! Похоже на правду. А Серёжа не будет ревновать Сашу?
— Как это? – поразился я.
— Вдруг Миша найдёт Сашу?
— Я всё равно не смогу с ним быть! – я не удержался и разревелся.
— Саша, возьми себя в руки, — пожалела меня мама, — успокойся, — обняла меня, я уткнулся ей в грудь.
— Почему мне так не везёт? – спрашивал я, всхлипывая.
— Всё будет хорошо! – успокаивала меня мама, гладя по голове.

Продолжение следует

Ночью я ещё плакал. Приснилась, что Анка влюбилась в другого.
Проснулся поздно, угрюмый. Поел, что оставалось в кастрюлях, решил развеяться, поездкой на велосипеде.
Собрал рюкзачок, оделся в велосипедки, жёлтую майку и кепку, пропустил через верх высокий хвост, перевязал ленточкой, но клипсы не надел, решил купить чего-нибудь кусочного, отъехать в пригород, найти там местечко и перекусить. Нашёл термос, налил сладкого чаю.
Вывел велик из подвала, сразу нарвался на девчонок.
— Ты куда?
— К Мишке?
— Сегодня дашь покататься?
— Нет, — говорю, — сегодня поеду сам кататься.
— Жаль. Классный велик.
— Падали, наверное? Поцарапали?
— Нет! – возмутились девчонки, — Это Колька падал два раза! Хотел на заднем колесе прокатиться!
— Чужое не жалко? – разозлился я. – Тот велик тоже мой! Его мне отец подарил!
— А где он? – хитро прищурилась одна из них
— Где надо! – грубо отрезал я.
— Врёшь ты всё! Нет у тебя отца!
— Пошли вы! – разозлился я. – Не получите больше велик! – я отвернулся и нажал на педали.
Выехал на аллейку, оказалось, парк недалеко. Меня догнала велосипедистка. Сначала обогнала, потом приотстала.
— Привет! – сказала она, глядя на мой велик. – Прикольный у тебя байк!
— Нормальный.
— А ты что с рюкзаком?
— Хочу на природу съездить, где-нибудь перекусить, дома скучно и надоело.
— Я знаю тут одно место. Поехали?
— В магазин надо заехать, купить что-нибудь.
— Давай, заедем, я знаю тут один неплохой магазинчик, по пути, — девушка махнула рукой и ускорилась. Я за ней.
Подъехали к одноэтажному зданию магазина. С одной стороны продукты, с другой промтовары. Удобно!
— У меня цепь есть! – сказала девочка, примерно моих лет, но с видимой грудкой. Наверное, старше.
Привязала наши велики к столбу, зашли в магазин. Купили паштет, батон попросили нарезать, колбаски колечко, у Ники, моей попутчицы, денежки были. Подушечек к чаю, с халвой внутри. Две бутылки минеральной воды не забыли.
— Мне много денег не дадут, Ника, завтра попрошу, но не обещаю.
— Ничего, Саша, не расстраивайся, поехали, — Ника легко поехала вперёд. Велик, или байк, как она говорила, у неё был хороший, спортивный, я думал, пацан по любому сильнее девчонки, но ошибся, несмотря на хороший ход моего велика. Чуть не отстал. Ника остановилась, улыбаясь, подождала.
— Что, недавно катаешься? – я кивнул, запыхавшись.
— Ладно, не буду гнать, поедем в удовольствие.
— Ника, ты велоспортом занимаешься?
— Да, а ты?
— У меня подружка есть, в другом городе живёт, тоже велосипедистка. В деревне мы с ней катались.
— А ты спортом занимаешься?
— Сейчас нет, тренер женился. Секция закрылась, теперь не знаю, куда пойти.
— У нас есть тэквандо, мы с девчонками ходим. Хочешь, попрошу за тебя?
— Хотелось бы. Похоже на самбо?
— Что-то общее есть, там рядом зал, где мальчишки занимаются, я видела.
— А у вас одни девочки? – уточнил я.
— Да, мальчишки не идут почему-то.
— А вы согласны на мальчишку?
— Было бы прикольно! – почему-то засмеялась Ника. Я решил попробовать сходить, посмотреть. Не понравится, перейду в зал самбо.
Ещё через полчаса езды Ника остановилась, спешилась.
— Здесь тропа вниз. Осторожно, Саш, спускайся.
Потихоньку, но спустились через заросли к карьеру с чистой водой! Я даже остолбенел. Никогда не знал про этот карьер. Вокруг отвесные скалы, только с этой стороны небольшой галечный пляж, пересыпанный песочком.
— Ставь сюда байк, — показала на скалу Ника. – Жарко. Давай, искупаемся?
— С удовольствием! – я сел на гальку, стал разуваться, Ника быстро скинула кроссовки, сняла велосипедки, майку, и голышом вошла в воду. Поплыла.
Я тоже быстро всё с себя скинул и побежал к ней, в прохладную воду.
Мы с удовольствием плавали, не мешали друг другу.
— Саша, ты в бассейн не ходишь? – спросила Ника, подплывая.
— Нет, мы недавно переехали, я пока даже не знаю, в какую школу пойду.
— А где живёшь?
— На Волкова.
— Тогда в 74, наверное. Если хочешь, к нам, в 140-ю, но тебе надо на велике ездить, или на автобусе, три остановки. Неудобно. Мы с девочками на 1-й Строительной живём, там есть Дворец спорта Строителей, с бассейном. Если хочешь, давай к нам.
— Тэквандо тоже там? – Ника подтвердила. – А сейчас секция работает?
— Работает. Детская днём, взрослая вечером.
— Ну, я в детскую, наверное, пойду, там интереснее, — задумчиво сказал я. Ника рассмеялась.
— Пошли на берег, я замёрзла! – Ника быстро поплыла к берегу, я за ней. Девочка расстелила полотенце, легла, я лёг рядом. Заметил, что загорает она голенькой, загар ровный.
Ника посматривала на меня из-под локтя.
— Тебе сколько лет? – спросила она.
— Двенадцать пока. А тебе зачем?
— Так просто. К нам принимают с двенадцати. Какой у тебя классный загар! На Юг ездили?
— Что ты? В деревню.
— В какую?
— В Речицу.
— Надо тоже туда съездить как-нибудь. У Натки там дед с бабкой живут. Только денег раздобыть, на пропитание.
Я промолчал, вспоминая деревенское питание. Никогда не задумывался, откуда что берётся. Оказывается, отец доплачивал. Послышалось бурчание в животе.
— Что-то кушать хочется, — сказала Ника. Это у тебя бурчит или у меня?
— У меня.
— Пошли, перекусим?
— Пошли! – я вскочил, пошёл за Никой. Ника занялась столом, расстелила полотенце, найденное в моём рюкзачке, начала делать бутерброды. Я сел рядом, в позу лотоса.
Девочка подала мне бутерброд с колбасой, налила чаю. Я с удовольствием начал кушать, запивая чаем.
— Как хорошо, что догадались сюда приехать! Спасибо, Саша!
— Мне-то за что? Тебе спасибо, что доверила мне это чудесное место!
— Саш, открой минералку, что-то лень вставать. Я встал, достал бутылку, открыл ножом, встал перед Никой, налить воду в стаканчик. Ника протянула мне стакан, и вдруг замерла.
— Сашка! Ты, что ли, пацан?! – я посмотрел себе на низ живота.
— А что, не видно?
— А зачем переоделся в девчонку? На меня посмотреть? – Ника была вне себя.
— Что я, девчонок не видел? – пожал я плечами. – Воду будешь пить?
— Ну ты, Сашка, и жук! Я хожу тут, голая, а он!
— Обиделась, что внимания не обращаю? – удивился я.
— Что?! Да как ты!.. – задохнулась от негодования Ника, тоже вставая.
— Ника, успокойся! – перестал я шутить. – Я думал, ты тоже, как я, голышом купаешься. Загар ровный у тебя, у меня тоже.
— Я с пацанами не купалась!
— А мы купались. Мы даже спали в одной постели с Аней, и ничего.
— Да? – задумалась Ника, уже с интересом меня разглядывая. – А я смотрю, груди нет, спросить неудобно, а оказывается, со мной полчаса пацан голый ходит, а я не замечаю! – прыснула она, уже передумала одеваться, уселась доедать бутерброды.
В последнее время, если не надо было скрывать свой пол, я перестал понимать, почему люди стесняются друг друга. Никогда не видели, что ли? Другое дело, если уродство какое…
Нет, я понимаю правила приличия, и совсем не хотел бы, чтобы люди всегда ходили голышом, по улицам, в магазинах, в общественном транспорте, не все приятно выглядят. Но на пляже, в бассейне или в спортзале вполне допустимо. Подумав ещё секунду, добавил, что для молодёжи.
Прожевав очередной бутерброд, Ника опять посмотрела на меня, спросила мучивший её вопрос:
— А у тебя ещё не стоит, или я такая некрасивая? – я чуть не подавился:
— Ну, Ника! Не могла подождать, пока прожую? – Девчонка ржёт.
— Нет, Ника, не потому. Просто недавно столько на меня свалилось, что на самом деле, не до этого… — и я вкратце рассказал о своих горестях, остановившись на своей странной любви к мальчишке.
— Да, печально, — Ника с сочувствием посмотрела на меня, — а сейчас ты, получается, свободен?
— В смысле? – посмотрел я на неё.
— С кем-нибудь дружишь?
— С парнем подружился вчера. Еду на велике, на меня напали большие пацаны, он спас, побил их.
— Это не считается, — махнула она рукой, потом застыла:
— А ты так же был одет, как сейчас?!
— Почти. В девчачьем комбезе, таком, на лямках, — показал я руками на себе фасон одежды.
— И что? Он провожал тебя? – глаза у девчонки загорелись любопытством. Я обречённо опустил голову.
— А что, ты красивая девочка! Мне тоже сразу понравилась, сначала проехала мимо, потом подождала, помнишь? – я кивнул, краснея.
— Что дальше думаешь делать? – заинтересовалась Ника. Я подумал, что девочка может дать совет, тем более, более опытная. Потому что старше.
— Вообще-то это его велосипед, Мишкин, — признался я.
— Ого! Ну-ка, рассказывая дальше! – и я рассказал.
— Вчера было, как в сказке, знаешь, бывает, в празднике ощущение счастья? — Ника кивнула. А сегодня не знаю, что делать. Продолжать врать и изворачиваться?
— Можно признаться, попросить прощения, пять минут стыда, и дружить, как положено у вас, по-пацански!
— Э, я… — я залился краской стыда, щёки аж загорелись.
— Эге, подруга! Да вы, никак, целовались уже! – я кивнул, вытирая глаза.
— Дело принимает трагический оборот. Прямо сценарий для пьесы! У тебя сестры-близнеца нет?
— Нет, — шмыгнул я носом.
— Плохо. Попробуем тебе помочь. А ты что-нибудь уже придумала?
— Переодеться, постричься, сказать, я брат, а сестра к отцу уехала.
— Неплохая отмазка, может пройти. А где отец? Спросит и поедет искать.
— Я на самом деле не знаю, где он теперь живёт, не приглашал.
— А знаешь что? Пойдём купаться? – я даже не заметил сначала, что Ника опять ко мне обращается, как к девочке.
Накупавшись и остыв, снова разлеглись на солнышке.
— Может быть, на самом деле, погуляешь с ним, потом уедет в своё училище, и всё, — предложила девчонка, лёжа на спине.
— Я тоже так думал, — согласился я, — в школу пойду мальчиком, на девочку у меня документов нет! – усмехнулся я.
— Знаешь, что, Саша! – повернулась она ко мне, — Познакомлю я тебя со своими подругами, и с нашей классной руководительницей!
— Это ещё зачем? – я даже сел, опёршись на руку.
— У нас школьный театр есть, мальчиков в него не затащишь. А ты нам походишь! Здорово перевоплощаешься! А ты сможешь так мальчика сыграть, как девочку?
— Конечно! Я же мальчик! – возмутился я.
— Да нет, Саша, ты сейчас девочка. Будь ты мальчиком, сразу раскусила бы тебя, по поведению!
С изумлением глядя на Нику, подумал, что на самом деле заигрался, наверное. Вон, и Лёшка меня не захотел признавать, Мишка. Ладно, пацаны, девчонки тоже признали за свою!
Ещё раз искупавшись и обсохнув, решили возвращаться.
— Саша, у тебя гребешок есть? – спросила Ника, стоя во весь рост, крутясь под лучами солнышка, чтобы высушить потайные складки тела.
— Есть, наверное, — из рюкзака я ничего не вынимал, должна быть косметичка.
— Волосы у тебя шикарные, — заметила девочка, — помочь расчесать? – я, конечно, согласился, всегда рад.
— Осенью заставят постричься? – спросила Ника, сев сзади меня и разбирая спутанные пряди.
— Конечно. Я перед школой всегда стригусь.
— Надо будет поговорить с Аллой Сергеевной, может, попросит оставить тебе. У нас несколько постановок планируется на зиму, из Шекспира. Там же у всех мужчин длинные волосы были. Не девочкам же все роли давать.
— Парики? – спросил я.
— Обычно, да, но, если есть свои, гораздо интересней! Можно завить, распрямить, уложить.
— Возни много, — пытался отбрыкаться я, с удовольствием принимая ласковые поглаживания по голове.
— Искусство требует жертв! – наставительно сказала Ника.
— Потому к вам пацаны боятся идти! – пробурчал я.
— Ничего, поставим пару пьес, валом повалят! Просто маленькие ещё! Как начнут влюбляться, сразу отбоя не будет!
— Откуда знаешь? – не поверил я.
— Алла Сергеевна сказала. Тебе опять хвост, или косички заплести?
— А ты умеешь? – дрогнувшим голосом спросил я.
— Спрашиваешь! – и начала аккуратно заплетать.
— Самому трудно научиться? – спросил я.
— Можно, только лучше, чтобы кто-нибудь помогать. Я могу тебе помогать, — тихо сказала девочка.
Мы выволокли велосипеды на дорогу, Ника с улыбкой посмотрела на меня.
— Что? – спросил я.
— Красивая девочка получилась, — без иронии сказала Ника, — тебе идут косички! Тебе вообще, всё идёт.
— Мне нравится так, — пояснил я, — не цепляются волосы ни за что, ветер меньше треплет.
— Короткая стрижка тебе тоже пойдёт. Только не очень короткая.
— Осенью насмотришься, — буркнул я. А Ника вдруг расцвела. Она ведь рядом, подумал я, а все мои девочки далеко. Мишка вообще, не в счёт. Захочет, шепнёт, и всё, поминай, как звали.
— Ты завтра свободна? – спросила меня девчонка. – Прости, я буду тебя так называть.
— Да, наверное, так будет лучше, пока. Да, на завтра у меня планов нет.
— Я заеду за тобой? Где ты живёшь, я примерно знаю.
— Конечно! – улыбнулся я. – Мне скучно одному, Миша только послезавтра освободится.
— Вот и обсудим, с подругами, как тебе выбраться с наименьшими потерями из ситуации, — пообещала девочка. Мы теперь ехали бок о бок, переговариваясь.
— Давай, в кафе заедем, посидим? – предложила моя новая подруга.
— У меня денег нет, — честно сказал я.
— У меня есть немного. На два мороженых хватит.
— Можно на лавочке посидеть…
— Не спорь! – решительно сказала Ника, направляясь в городские кварталы.
Остановились возле каф-мороженого «Льдинка». Я бы не сказал, что это детское кафе. Днём сюда заходят дети и подростки, а вечером, слышал, вино можно заказать. И для великов возле кафе место есть.
Поставив машины на место, зашли в полутёмный зал, играла приятная музыка, посетителей было немного, между столиками ходили молоденькие официантки, принимая заказы.
Ника подвела меня к столику в углу.
— Садись, здесь мы обычно сидим с подружками, — к нам подошла девушка, почти девочка. Я подумал, может, подрабатывает летом, старшеклассница?
Ника заказала два крем-брюле и кофе.
— Знаешь, как мороженое с кофе идёт? Нет? – улыбнулась девочка. – И нечего на девчонок так смотреть! Ты сама сейчас девочка! – я понял, опять со мной будут играть.
— А если мальчики будут ухаживать? – спросил я.
— Скажем, что занята. А будут наглеть, Мишку твоего позовём! – я понял, что опять попал в переплёт.
Скоро нам принесли заказ, я попробовал, и понял, насколько может быть разным вкус мороженого! Ещё с кофе! Привкус кофе с молоком, но крем-брюле здесь было восхитительным!
В кафе заходили и выходили люди, и я не заметил, как к нам подошли две девчонки.
— Привет, Ника! – поздоровалась одна из них. – Смотрю, твой байк стоит, в обнимку с другим, думаю, надо зайти, посмотреть, может, с парнем познакомилась? С подружкой познакомь.
— Привет, Алина. Это Саша, Саша, это Алина и Вера, мои лучшие подруги!
— Привет, Саша! – улыбнулась мне Алина. – Ты тоже велоспортом занимаешься?
— Нет, Саша любитель. Мы познакомились в дороге, ездили купаться, теперь возвращаемся.
— На наше место ездили? – удивилась Алина. – Всё так серьёзно? – Ника кивнула, сверкнув глазами в мою сторону. Вера больше молчала, равнодушно поглядывая на нас.
— Сашу хочу завтра познакомить с Аллой Сергеевной, — начала Ника, но тут подошла девушка, принять заказ. Девчонки заказали то же, что и мы.
— Завтра не получится, — сказала вдруг Вера, — Аллы Сергеевны не будет, куда-то уезжает, — голос у Веры был неожиданно низкий, я даже с подозрением посмотрел на неё. Ника перехватила мой взгляд и фыркнула, поняв, о чём я подумал.
— Тогда поедем опять, на карьер? – предложила Ника. – Саша, ты как, не против? – я пожал плечами, дескать, мне всё равно.
— Вот и отлично! – улыбнулась девочка.
Доев мороженое, вышли из кафе под жаркое солнце.
— Девочки, а вы заметили, как на Сашу тот мальчишка смотрел? – спросила Алина, понизив голос. – Симпатичный! – протянула она.
— У нас и Саша красавица, — заметила Ника, — а почему именно на Сашку, а не на меня?
— У меня глаз намётан! – хитро улыбнулась Алина.
Девчонки пришли пешком, мы с Никой поехали на мою нынешнюю улицу.
Когда приехали, Ника распрощалась, сказа, что спешит, узнала номер моей квартиры и уехала, а на меня напал девчонки, как я теперь знал, Маша и Даша. Не сёстры, подруги. Кольки не было.
— Саша, дай велик! – попросила Даша.
— Саш, тебя милиционер искал, — сообщила Маша. У меня мороз по коже пробежал.
— Какой ещё милиционер? – спросил я.
— Вчерашний. Он же участковый у нас.
Я подумал. Может, сходить, пока ни мамы, ни Мишки? Но оробел, отдал велик, с наказом хорошо к нему относиться, получил в ответ «угу», и пошёл домой.
Дома, видимо, была мама, оставила записку, что я мелкий негодяй, потеряла меня. А на плите суп.
После мороженого очень хотелось есть, суп оказался куриный, с вермишелью. Сметал, не переодеваясь!
После позднего обеда послонялся по квартире, посмотрел, как девчонки гоняют на моём велике, позавидовал им немного, пока не увидел Кольку. Тут же решил выяснить у него подробности о милиции.
Быстро переоделся в мамины шорты, вышел на улицу.
Колька сегодня был одет в потрёпанные шорты и растянутую майку. Увидев меня, он вскочил со скамейки и поспешил мне навстречу, с улыбкой. Везёт мне на мальчишек, с улыбкой подумал я.
— Привет, Коля! – протянул я ему руку для пожатия.
— Здравствуй! – Коля покраснел, осторожно пожал мне ладошку. А рука у него крепкая. Мы сели на скамейку. Поболтали ногами.
— Коля, ты знаешь, зачем милиция меня искала? – решился спросить я.
— А ты не знаешь? – удивился мальчик.
— Да, девчонки сказали, что искали, а зачем, не сказали.
— Мы, оказывается, опасного преступника помогли задержать! – округлив глаза, сообщил мне новость Колька.
Вот новость! Всех вызовут, поставят перед строем, благодарность объявят… Оно мне надо? Если осенью, тогда ладно, и всё равно, а была ли девочка? Я сплюнул от досады.
— Ты чего? – спросил Колька.
— Да ничего! Живёт же такая мерзость среди нас!
— Это да, — согласился Колька, радуясь моему присутствию.

Немного посидев и поболтав с Колькой о пустяках, собрался домой. Окликнул девчонок.
— Ну, Саша, ещё немного…
— Даша, будете канючить, вообще не получите! – сердито сказал я. Даша молча слезла с велика и толкнула ко мне.
— Вот и ладно, — разозлился я, — накатались.
— Сашенька! – подбежала ко мне Маша, — Это Дашка такая противная, а я хорошая!
Коля помог мне закатить велик, мялся, не решаясь что-то сказать. Я думала, хочет ко мне в гости зайти, а я не мог его пригласить, стыдно от того, что угостить нечем, нет телевизора, игрушек. Поговорить мы на улице можем.
— Спасибо, Коля, пойду я…
— Я завтра приду. Можно? – спросил Коля.
— Завтра я опять с девочками поеду за город, на великах.
— У меня тоже есть велик… — я так удивлённо посмотрел на него, что он осёкся и покраснел.
— Коля, я только до осени здесь буду. Потом приедет брат, а я уеду в другой город.
— Ну и что? – до Коли не доходило, но мне надо было ввести в курс своей легенды побольше народа. Завтра Маша и Даша будут знать, а потом весь район.
— А Мишка?
— Мишка осенью уедет поступать в мореходку.
— А брат у тебя нормальный? – спросил мальчик.
— В смысле, «нормальный», — опять разозлился я, — не дурак, точно!
— Я не в том смысле, — смутился мальчишка, — почему-то вместе не живёте…
— Нормальный, — ответил я, — на меня похож, до школы тоже длинные волосы отпускает. Не спутаешь ни с кем. Он сейчас у бабушки в деревне.
— А ты почему здесь? – продолжил допрашивать меня Колька.
— Потому что заканчивается на «У»! – резко ответила я. — Ты что меня допрашиваешь?!
— Не хочу, чтобы уезжала, — посмотрел на меня мальчишка.
— Ну, ты даёшь! – повернулся я, и пошёл домой. Нет, хорошо, конечно, когда в тебя влюбляются, но слишком назойливо становится внимание. Причём, как со стороны мальчиков, так и девочек.
Дома слегка ополоснулся, не трогая головы, переоделся уже в набедренную повязку.
Лёг на диван, поковырялся в носу, потом забрался в чулан, посмотреть, какие книги мы ещё взяли с собой.
За этим занятием меня застала мама.
— Чем занята? – спросила она весело.
— Книги перебираю. Мам, а у нас есть учебники для седьмого класса?
— Отец обещал с тобой сходить. Чего это ты решила за учёбу взяться? Ещё далеко до школы.
— А ты… — вовремя вспомнил о косичках. — Мам, помнишь, я говорила, мы мужика одного поймали? Теперь меня ищут. Или для показаний, или ещё для чего. Мам, что делать? – мама устало пожала плечами.
— Мам, я придумала, что у тебя в гостях, а Серёжка в деревне. Осенью уеду, а приедет Сергей. Мам, скажешь так в милиции, ладно? А то я со многими познакомилась…
— Какая у меня дочка умница! – с ехидцей сказала мама, а я вдруг понял, что до сих пор прикидываюсь девочкой. Ну и ладно, у меня уже есть подружка, завтра ещё две будут знать мою тайну. Даже весело будет, разыграем ещё кого-нибудь. Причём это будет именно розыгрыш, а не обман!
— Ты купила хлеб? – спросила мама.
— Нет…
— Сходишь?
— Схожу, куда денусь.
— Я думала, ты возьмёшь, не стала брать, прогуляйся.
Я по-быстрому переоделся, взял сетку и сунул деньги в кармашек маминых шорт.
— Как девочка у меня выросла! – мама. – Уже мои шорты ей впору!
В булочную сбегал быстро, после ужина немного поговорили с мамой.
— Нашёл сегодня себе друзей? – спросила мама, распутывая мне косички.
— Подружек, — вздохнул я.
— Заметно. А почему вздыхаешь?
— Видишь, опять начинают со мной играть. Завтра поеду с ними кататься на великах.
— Они знают, что ты мальчик? По всей видимости, нет. Скоро бантики тебе вплетать будут в косы.
— Которая заплетала косы, знает.
— Любят тебя девочки. И мальчики, как я заметила, — ласково, но с каким-то удивлением сказала мама.
— Я же в тебя, мама, а ты у меня красавица!
— Маленький льстец! – поцеловала мама меня в щёчку. – Как ты думаешь, нам мужчина в доме нужен?
Я покраснел до корней волос, мама поправилась:
— Не тебя имею в виду, взрослого, — я завозился.
— Понимаю, — согласилась мама, — был один, бросил, да и не занимался с тобой. Отчим, тем более. Очень редко любят чужих детей.
— К чему ты, мама? – оглянулся я на неё. – Хочешь замуж опять? – мама стукнула меня по носу:
— Взрослый какой. «Замуж». Сама не выйди.
— Не выйду. Ты рассказывай.
— Тяжело мне одной, Серёжка.
Я молчал. Не хотел я постороннего в нашей маленькой квартирке, совсем не хотел. Сейчас хоть мы с мамой общаемся, разговариваем. А потом? Так же, как до этого: «Где был? Руки вымыл? Уроки сделал? Иди спать ложись!». «Мама, помоги с задачей! Иди к отцу, мне некогда!». «Я занят, мне на работу надо». «В 10 вечера?». «Начальство вызывает».
Теперь-то я знаю, какое начальство его вызывало.
— Что молчишь? – спросила мама.
— Думаю. Если придёт мужик, я уйду.
Мама замерла, потом треснула меня по затылку:
— Я тебе уйду! Эгоист! – и заплакала.
Я не стал её утешать, пошёл спать, отвернувшись к стенке. Теперь понимаю, почему родители разошлись. Потому что у них сын эгоист.
Утром проснулся, опять не заметив, когда мама легла, когда ушла. В первый день хоть поговорили, обнимала меня. А теперь уже маме стал помехой.
Проглотив обиду вместе с котлетой, пошёл за великом. Ника обещала заехать, что-то не видно, девчонки тоже не дуры поспать.
На соседней лавке сидели девчонки и дулись на меня. Ну их, наглых. Я поставил на скамейку рюкзачок, перебрал содержимое. Уныло всё. Термос с чаем, печеньки… Опять девчонки меня кормить будут, и попробуй, откажись. С отцом будет свидание, наберусь решимости, попрошу… Нет, просить не следует, что я, попрошайка? Требовать? Смешно!
Возник вопрос, как такие небольшие люди, вроде меня, одни выживают? Заработать не дают. Воровать? Не посадят, так прибьют. А в тюрьме будут кормить.
Пока думал, приехала радостная Ника.
— Прости, опоздала! – соскочила с велика, обняла и поцеловала меня. Девочки на скамейке переглянулись.
— Ника, прости, я опять ничего не взял с собой. Нет у мня ничего. Может, я не поеду?
— Сашка! – у Ники от гнева глаза потемнели. – Ещё раз услышу от тебя такое, мы не друзья! Я дура, по-твоему? Не понимаю, что отец от тебя ушёл? Как будет деньги платить, и у тебя будут! Поехали, а то получишь!
Я прекрасно понимал её гнев. Сам бы так поступил на её месте. А она на моём? Впрочем, она девочка, вполне нормально, что мальчик её угощает.
— Поехали, — согласился я, понимая, что, упираясь, только цену себе набиваю.
Доехали до аллейки, где нас ждали подружки. Они расцеловали меня, я их.
— Вы взяли пожрать? – спросила Ника. – А то Саша не успела позавтракать, проспала.
Мне нечего было ответить на поклёп.
— Может, опять в магазин заедем? – спросил я.
— Если там что-то есть. Вообще-то конфеты мне понравились.
— Что за конфеты? – спросила Алина.
— Подушечки с халвой!
— Оу! – взрыкнула Вера.
В магазин привезли пирожки из столовой. Мы даже запрыгали от радости. Пирожки с мясом, рисом и яйцом, луком, стоили по 5 копеек, с колбасой и сосиской -по 7! Ещё огромные чебуреки по 15!
Я один мог накормить всю компанию. Одно плохо, всё это жирное, завернули в бумагу. Хорошо, у Алины нашёлся непромокаемый пакет. Она вынула из него купальник или сменное бельё, не заметил, и сунула туда нашу покупку.
На пляжике, у карьера, Ника заявила, что будем купаться голышом. Саша так привык, можете не стесняться. Разделась сама, девчонки тоже радовались, с визгом бросились в воду. Я не спешил, вошёл последним. Там на меня набросились, чуть не утопили. Даже флегматичная Вера ожила, вспенила воду, отлично плавала. Они все прекрасно плавали, в бассейн ходили.
Накупавшись, вылезли на берег, погреться и загорать. Но девчонки оказались непоседами, начали гоняться на берегу, особенно за мной.
Не сразу они сообразили, что с ними бегает мальчик. Я-то думал, Ника им сказала.
— Ой! – сложила перед собой руки Алина. – Какая прелесть! Вера, посмотри, какая прелесть!
Вера равнодушно посмотрела на меня.
— Ну и что? – спросила она Алину.
— Ты что, не понимаешь? Помнишь, читали? Саша же омежка!
— Что за омежка? – подбежала Ника. Она, наверное, приготовила сюрприз для девчонок, а те сами ей преподнесли сюрприз.
— Ну, в Наруто, кажется, там люди делятся на Альф и омег. Альфа-самцы, самки, и омеги, тоже, но не совсем самцы… Саша такая омежка, видишь, на девочку похож? У него есть матка, проход в неё!
— Эй, вы с ума сошли? – воскликнул я, прежде чем меня опрокинули на полотенце, служившее нам подстилкой.
— Где? – Вера приподняла мне яички. – Нет тут ничего!
— Лет в 16 начинается у них течка, тогда открывается, вот тут! – Алина ткнула мне пальчиком в попу.
— Ты гонишь! – грубо сказала Вера. Ника стояла, раскрыв рот, с интересом разглядывая меня и девчонок, увлечённо исследующих мой организм. Я перебывал в шоке от познания новостей своей анатомии.
— Гм! – сказала Ника. – Так вот почему он влюбился в мальчика!
У меня, наверное, глаза были по пять копеек.
— Что? В мальчика? Логично! – Алина встала, отряхивая с ладошек песок, Вера внимательно изучала мальчишеские приспособления.
— Вера, отстань от Саши.
— Не поняла… Саша мальчик или девочка? – повернулась она к подружкам. Подружки не знали, что ответить.
— Судя по манге, Саша пока мальчик… — неуверенно начала Алина.
— Пока с нами, пусть будет девочкой, — решила Ника. – Там видно будет. Пошли купаться!
— Ты просто Сашу себе хочешь забрать! – указала на Нику пальцем Алина.
— Общий будет. Или общая…
— Саша, вставай, пошли купаться! – потянула меня за руку Вера.
Накупавшись, ели пирожки, Алина рассказывала удивительные истории из японских мультиков, называемых аниме.
— Аниме, это от слова «анимация», рисунки по-ихнему! – просвещала нас Алина.
Девчонки были прехорошенькие, сисечки небольшие, только у Веры крупные. Я попросил потрогать.
Они все заставили меня попробовать на вкус их сосочки и проверить размер.
Как и ожидалось, у Веры грудка помещалась только в две моих ладошки. После всех измерений уже смеялись надо мной. Налюбовавшись, отпустили в воду, снимать напряжение.
Я снова почувствовал себя человеком, как будто вернулся на Остров.

У девчонок всё не так, как у пацанов. Пацаны искупались, встали, отряхнулись и пошли домой. Девчонки, прежде чем одеться, начинают приводить себя в порядок. Обнаружив у меня в рюкзачке косметичку, они принялись замазывать изъяны на своих лицах. Лично я ни одного изъяна не заметил. А вот они заметили! На моём лице.
— Смотри, нос облез, надо замазать…
— Дома всё равно купаться!
— Не спорь, ещё заедем в кафе.
— Девчонки…
— Ещё одно возражение, и…
— Что?! – испугался я.
— Узнаешь. Садись и не рыпайся!
Пришлось подчиниться. Девчонки пыхтели надо мной, что-то подправляли.
— Когда тебе брови выщипывали? – спросила Ника.
— На прошлой неделе.
— Уже пробиваться стали. – Ника нашла щипчики.
— Девочки, у Саши завтра свидание, надо привести её в порядок.
— Завтра! – пытался усмирить девчонок.
— Сейчас потренируемся, завтра тебя подготовим… Сиди спокойно!
— Девочки, предлагаю завтра утром к Саше прийти домой, навести ему макияж, проводить. Согласны?
— Да, утром у нас нет важных дел, да, Вера?
— Нет, тренировка после обеда.
— Девочки, я обещала Саше записать её в нашу секцию, спросите Елену Андреевну, ладно?
— А ты не придёшь?
— Не знаю ещё. Наверное, с Сашей приду. В следующий раз.
Разговаривая между собой, девчонки старательно работали над моим лицом. Честно говоря, мне было очень приятно, в груди, в животе, в ягодицах проходили странные тёплые разряды, растворяющиеся внизу живота.
— Сейчас сделаем причёску… — начали расчёсывать мне волосы.
— Саша любит хвостики и косички. У кого ленты есть?
— Возьми мои… — начали заплетать косички.
— Теперь можешь посмотреть, — вручают мне зеркальце.
Блииин… В зеркальце отражается не мальчик с косичками, а девочка с приятным чистым лицом и коричневыми бантиками. Сразу случился торчок.
— Ого! Сашке понравилась девочка! – засмеялась Алина.
— Я сама потекла! – грубо сказала Вера.
— Можно подумать, ты одна! – заметила Ника, а я боялся сойти с места. Закрыл глаза, ах…
— Что с ним? – удивилась Алина.
— По-моему, кончил! – растерялась Вера.
— А где…
— Он ещё маленький, нет у него.
— А-а-а…
— Видишь, успокоился.
— Саша, очнись, поехали! Тебе понравилось? – я качнул головой, подтверждая.
— А ты не хотела. Завтра утром у тебя. Договорились?
— Во сколько? – спросил я, открывая глаза.
— Часов в 10, как проснёмся. А ты что, одеваться не будешь? – я начал собирать всё в рюкзак.
— Что? – я растерялся. – Помнишь, я рассказывал про Остров? Голышом домой бегали, показалось, я опять там! Девчонки так же мне косички заплетали, играли со мной!
— Тебя переклинило, что ли? Одевайся, вот твои плавки.
Мне на самом деле не было давно так хорошо. Ещё бы полежал здесь. Но девчонкам не терпелось ехать.
Пришлось одеваться.
На обратном пути опять заехали в кафе. Девчонки побросали свои велики, побежали занимать столик.
Мы с Никой аккуратно поставили свои, девочка задумчиво посматривала на меня.
— Красивая ты, Саша. Заканчивай свой роман с морячком, я уже ревновать начинаю.
— Ты же знаешь, у нас ничего с ним не может быть! – ответил я, потому что уже радостно предвкушал встречу с Мишей.
— Как знать! – Ника взяла меня за руку, повела в кафе. Я уже не протестовал, понял, бесполезно.
На столе уже стояли вазы с мороженым и кофе. Мы с удовольствием начали поглощать лакомство.
Девчонки о чём-то щебетали. О чём? Конечно, о мальчишках.
— Саш, тебе какие мальчики нравятся? – спросила Алина.
— Аль, не знаешь, что ли? У неё сейчас любимый есть! Другие побоку! – девчонки прыснули. Я покраснел, начал выбираться из-за стола.
— Саша! – Ника вскочила, удержала меня. – Прости, пожалуйста, а? – так умоляюще на меня смотрела, что я сдался, хотя обиделся здорово. Шмыгая носом, доел мороженое.
— Саша, извини ещё раз. У тебя дома есть, что покушать? А то мы придём утром. Я же понимаю, не прими за насмешку.
— Нет у меня ничего. И холодильника нет.
— Ника, какая ты жестокая! Саша, не дружи с ней, лучше со мной!
— Да замолчи ты, Алина! Сашу папа бросил, я помочь хочу. Когда мне будет плохо, Саша мне поможет. Правда, Саша? – я кивнул, уронив слезинку в чашку с остатками кофе. Повисла тишина.
— Почему ты сразу не сказала, Ника? – тихо спросила Алина. – Мы тут веселимся, разыгрываем мальчика, а у него такое горе!
— Я просто хотела отвлечь его, видели, как хорошо ему было с нами?
— Пока ты со своими подколками не вылезла.
— Ладно, простите меня, девочки, на самом деле, неловко получилось.
— Вам неловко, а людям слёзы. Плюнь на них, Сашка! – пробасила Вера. Если бы сам не видел бы её на пляже, опять засомневался бы, что она девчонка. Грудь, правда видна хорошо, но голос!
— Всё у нас наладится, — вытер я салфеткой нос.
— Ой, Сашка, не трогай нос и глазки! Всё сотрёшь! – всполошилась Ника. – Дай, припудрю! – Девочка вынула пудреницу, немного поправила мне вид носа.
— Поехали, проводим Сашу домой, нам тоже надо ещё доехать.
Доехали, составили велики у лавки.
— Пригласишь? – спросила Ника.
— Пойдёмте, — сказал я, оглядываясь. Подружек почему-то не было. Постоянно здесь гуляли.
У нас дома девчонки разбрелись по квартирке.
— Как у вас просторно! – сказала Алина, покружившись. – Можно танцевать!
Конечно, в зале, если комнату можно так назвать, ничего не было, кроме паласа. Я всё убрал в чулан.
— А это ваша кухня? – Ника зашла на кухню, заглянула в кастрюлю. – О, супчик!
— Будете кушать? – спросил я. – Очень вкусно!
— Спасибо! – отказалась Ника. – Меня дома заругают, если ничего есть не буду. А где твоя комната?
— Пойдём, — я взял девочку за руку, провёл к себе, вернее, пока к нам с мамой. Глянул в зеркало. Оттуда на меня смотрела красивая девочка, такая же, как и остальные, была одета в велосипедки и футболку.
— Показывай свои наряды, в чём собралась завтра на свидание, — приказала Ника. Я разложил на диване всё, что подарила мне Аня.
— Я бы вот это надела, — показала Алина на комбинезончик с юбкой, — ещё футболку, синюю или желтую можно. Блузку бы.
— Можно завтра принести. Мне мала стала, — приподняв грудь руками, сказала Вера.
— У меня юбка неплохая, водолазка белая.
— Ещё можно розовую майку, безрукавку, сейчас жарко. Ты, Сашка, не тушуйся, нам уже мало многое, а на свидание в одном и том же не стоит ходить. Если играешь девчонку, играй до конца! Мы уже убедились, хорошая актриса из тебя выйдет, будем тебе главные роли давать! Правда, девочки?
— Как Алла Сергеевна скажет! – рубанула прямая Вера. – А в юбке пока не надо ей ходить на свиданку.
— Почему это? – заинтересовались мы.
— Под юбку полезет. Я одному нас разбила за это!
— Тебя на свидание приглашали? – удивилась Ника.
— А то! – подбоченилась девочка. На самом деле, фигурка и мордашка у Веры отличные. Характер пацанский, правда.
— Ладно, девочки, поехали по домам, — решила Ника. Мы вышли, Маша и Даша разглядывали груду великов.
— Смотри, Машка, сколько у Сашки подружек! – восхитилась Даша. Девочки расцеловались со мной, и уехали, а я поволок велик в подвал.
Дома умылся, распустил косички. Ещё не хватало, чтобы мама видела меня с бантиками! Офигеет совсем.
Завтра попрошу заплести.
Переоделся в высохшую повязку и разогрел остатки супа, поел, стал ждать маму.
Не дождался, так и лёг спать, один, в тревоге.
Утром обнаружил записку от мамы, что, если её не будет, чтобы не волновался. Попросила самому сварить макароны, заправить тушёнкой.
Я хмыкнул, решил лучше суп-лапшу с тушёнкой сварить. Больше будет, а то не знаю, как макароны варить. Надо потом спросить. А ещё лучше, напишу записку маме, пусть напишет, как что готовить. На девчонок тоже мало надежды.
Занялся приготовлением супа, задумался над тем, что пора бы на пробежку выходить, разминку делать. Или на велике в карьер? Там и разминку, растяжку, купание можно сделать.
Одному ссыкотно. Хотя в парке тоже можно нарваться на злодеев. Посмотреть надо, может, кто бегает по утрам. Хочется голышом.
Я поставил две табуретки, сел между ними на шпагат. Пока нормально, но надо постоянно разминаться! Хорошо, если возьмут на тэквандо.
Сварился суп, и приехали девчонки. Зазвенели звоночками. Я открыл окно, позвал к себе. Одеваться не стал, в повязке с хвостом остался.
— Привет! Чё голый бегаешь? А чем пахнет? Какая прикольная юбочка! Дай померить! А мне поносить! – градом сыпалось на меня.
— Кушать будете? – спросил я.
— Мы завтракали! – успокоили меня. – Кушай, мы пока в твою комнату пройдём.
Ника внимательно осмотрела меня. Повертела из стороны в сторону.
— Нам, что ли, такие сделать? – спросила у подруг.
— Зачем? – спросила Вера.
— Постановку про Маугли можно ставить, про древний мир.
— Саша, ты всегда дома так ходишь? – спросила Алина, приподнимая хвост.
— Не только дома. В деревне так ходил.
— По улице? – не поверила девочка.
— В магазин не ходил, а к друзьям ходил, и на речку, тоже. Дети увидели, упросили родителей сделать такие же, потом бегали по деревне! Хорошо же, вроде не голый и не одетый!
— А кто вышивал бисером?
— Мама мой девочки.
— О которой рассказывал? Она ещё в городе К живёт?
— Да, она.
— Красиво как!
— Девочки, дайте Сашке поесть! Пошли, посмотрим, во что её одеть. Блин! Провожаю любимого на свидание! – бросила она, то ли в шутку, то ли всерьёз. Я пошёл попробовать свой суп, а то неизвестно, чем Миша угостит. Наверное, мороженое купит.
Суп оказался вкусным. Хотел добавки, да передумал. Не дома остаюсь, ехать куда-то придётся.
Услышав, как мою посуду, заглянула Ника.
— Поела? Пошли.
Не став спорить, с колотящимся сердцем пошёл в свою комнату. Там девчонки приготовили мой ученический стол для наведения теней на моё лицо.
Девчонки посадили меня на стул, начали расчёсывать волосы.
— Тебе косички?
— Да, как вчера, — слегка покраснел я.
— Это было сразу понятно! – довольно хихикнула Вера. – Даже кончила вчера, от одного вида! Гы!
— Не смейся, работай! – шикнула на неё Ника.
Девочки принялись за работу.

Вера гладила одежду, Алина занималась моим лицом, сначала протерев его тампоном, смоченным в какой-то жидкости, потом аккуратно удаляла отшелушенную кожу, поправляла изъяны.
Ника заплетала косички.
— Какие ленты вплести, Алина? – спросила она. – Коричневые или голубые?
— Оденем её в светлое, наверное, голубые.
— А глаза у неё карие. Ладно, с этими клипсами пойдёт…
Я уже устал сидеть, когда разрешили немного размяться.
— Что наденешь? – спросили девочки, разложив на диване поглаженные вещи.
Этого точно у меня не было. Я показал на заслуженный полукомбез с шортами.
— Нет, в этом тебя уже Мишка видел. Предлагаю белую блузку и вот эти голубенькие шорты.
— Это шорты? – удивился я, посмотрев на юбочку.
— Да, это широкие шорты, — Вера раздвинула штанины, — видишь, как пошиты? Или лучше вот эту юбку, — Вера показала на симпатичную синюю в голубенькую клетку юбку с широким поясом, длиной примерно до середины бедра.
— Ты же говорила, может под юбку полезть? – с сомненьем сказала Ника.
— Не дурак же он, на первом свидании руки распускать! Саша, ты ему бей, вот сюда сразу, потом вот так! – Вера показала на Алине серию молниеносных ударов. Алина повисла в её руках.
— Не дойдёт до этого, Вера. Да и не знает Сашка таких приёмов.
Я подумал, не с моим весом котёнка сражаться с Мишей. Почти вдвое массивнее меня, мужика скрутил, тот только «я больше не буду» пищал.
— Лифчик будем надевать? – спросила Вера, поднимая за лямку чисто девичий предмет одежды.
— Зачем ему лифчик?! – разозлилась почему-то Ника.
— Смотри, специально для девочек сделан. Здесь немного поролона, под блузкой будто грудь видна! Блузка с вытачками, здорово смотреться будет!
— Если бы Мишка Сашку первый раз видел, конечно, надели бы. А так, ему только жарко будет. Оставим на потом.
— На какой потом? – хором спросили мы.
— Когда в театре нашем играть будет. Давайте, примерьте! – разрешила Ника, и девчонки начали обряжать в лифчик мальчишку. Скоро по пояс сверху мальчика не стало. Появилась девочка-подросток.
— Не жмёт нигде? – спросила Вера, расправляя лямки. – я отрицательно покачал головой. – Тогда примерим сверху блузку.
А с блузкой вообще, получилась идеальная фигурка. Только будет жарко, наверное, не привык к такой одежде.
— Надевай белые плавки! – велела Алина.
Я переодел трусы, потом всё-таки попросили примерить синюю в клетку юбку.
— Ну, кто сказал, что будет нехорошо! – спросила Вера, обращаясь к подругам. – Если лифчик снять, блузка спереди будет топорщиться, тогда лучше майку или футболку, шорты и кеды. Так Сашка оденется в следующий раз, а сегодня у неё первое свидание. Понимаете? Первое!
— Ты так говоришь, Вера, будто у тебя какое-то событие важное случилось, на первом свидании.
— Конечно! Я Витька в глаз заехала! Красилась целый час, а он, гад, целоваться! Ну и получил!
Девчонки рассмеялись.
— Не целуйся, Сашка, макияж размажешь. Садись, сейчас губки слегка перламутром подведём…
— Может, не надо, губки? – слабо отбивался я.
— Надо, и ногти в такой же цвет, — ногти вычистили, обработали пилкой и покрасили. Давно я с землёй не возился, под ногтями было чисто.
Осмотрев ноги, решили надеть на них белые носочки с синими полосками.
— Пойдём теперь в зал, осмотрим со всех сторон, — повела меня Ника. Поставили посередине, осмотрели, попросили повертеться, чтобы юбочка взлетела.
— Нормально, — сказала Вера, — совсем чуть трусы мелькают.
— Я бы никуда её не отпускала, — вдруг шмыгнула носом Ника, — уведут красавицу! – девчонки грохнули от смеха, я покраснел, повернулся в сторону зеркала. Если бы ко мне на свидание девочка так наряжалась, я бы просто обязан был в неё влюбиться! Несмотря на подростковую угловатость и руки-ноги, спичками торчащие из красивой одежды, девочка была удивительно хороша!
— Так, сколько времени? – посмотрела на часики Ника. – Где влюблённый джигит? – и тут раздался звонок в дверь.
Ника открыла.
— Заходите, молодой человек! – в комнату протиснулся парень, слегка похожий на Мишку. В светлой рубашке с коротким рукавом, в длинных чёрных брюках, и с букетом цветов в руках.
При виде цветов мне чуть было не стало плохо. Хорошо, Алина не растерялась, нашла посуду и поставила в неё цветы.
— Выбирай, Михаил, девушку! – кокетливо сказала Ника, улыбаясь. Но Миша, глянув на них, больше не отрывал глаз от меня, в то время как девчонки с интересом рассматривали гостя.
Миша подошёл ко мне, улыбнулся и взял за руку.
— Мы зайдём к тебе вечером, — заявила Ника, — поделишься впечатлением. А ты, Мишка, смотри у меня! Саша совсем ещё ребёнок! Обидишь, отдам Верке на растерзание! – показала она на подружку.
— Вы что, девчонки?! – возмутился Мишка. Теперь, когда он оделся «по-взрослому», Мишка стал выглядеть на свои годы, то есть совсем ещё мальчиком.
Выйдя на улицу, облегчённо вздохнули:
— Фух! – причём одновременно, и засмеялись.
— Наконец-то! Куда пойдём? – спросил счастливый Мишка.
— Пойдём в парк! – предложил я, — Там мы ещё не были! – в руки мне сунули сумочку с косметичкой и салфетками, чтобы Сашка приводила себя в порядок всякий раз, как увидит себя в зеркале.
Некоторое время мы держались несколько скованно, но вскоре расслабились, вспомнив, что мы друзья, давно друг друга знаем, а не в первый раз пришли, знакомиться. Я скакал вприпрыжку, радуясь свободе и другу. Когда Миша ловил меня за руку, бегали вместе по аллеям. Только когда хотел поцеловать, я слегка прикоснулся к его губам своими:
— Прости, сегодня девочки накрасили меня, боюсь смазать.
— Ладно, сегодня прощаю! – с лёгкой досадой сказал мальчик, наверное, вспоминая прошлое наше безрассудство, когда целовались до опухших губ. Посмотрел на меня, растягивая губы в ласковой улыбкой:
— Чудо ты моё, с косичками! – и крепко прижал к себе.
Сегодня нам не хотелось на качели-карусели, хотелось просто гулять по аллеям, сидеть на лавочках с мороженым, просто пить воду у автомата, стоять у пруда с утками, держась за руки. Соскучились ужасно, оказывается!
Так и бродили до вечера, пока не опомнились, что родители сейчас могут вернуться с работы.
— Мне надо идти, — в десятый раз говорил я другу, не в силах разжать пальцы на его руке.
— Мне тоже, — прикасался он губами к моей макушке. – Какая ты вкусная!
— Съел бы? – поднимал я счастливые глаза на него. – Мне мама так всегда говорила в детстве.
— Моя тоже! – смеялся Миша.
Так дошли почти до моего дома, когда встретили подружек.
— Где вы так долго? – сердито спросила Ника. – Твоя мама дома.
До меня стало доходить. До этого я одевалась в девичье, но не красилась, бантики не заплетала в косички! Что теперь подумает мама!!
— Давай, я схожу с тобой, — предложил Миша.
— Ты что?! – замахала руками Ника, Алина сказала:
— Тогда никогда больше не увидишь Сашу.
— Что делать? – спросил расстроенный Миша.
— В первую очередь, тебе идти домой, мы что-нибудь придумаем.
Расставшись с Мишей, девчонки стали думать.
— Придумала! – решительно сказала Ника. – Сейчас я пойду к маме Сашки, скажу, что она… он упал в грязь, просит принести чистую одежду, а то почти голый сидит в кустах.
— Мама знает, что я не стеснительный.
— Значит, и трусы порвал, — сказала девочка, — как, ты говоришь, зовут твою маму?
— Нина Павловна.
— Сидите здесь, никуда не уходите! – сказала Ника, и ушла.
Вернулась довольно быстро, с моим рюкзачком.
— Переодевайся, быстро! – я скрылся в кустиках, как можно проворнее переоделся в привычный уже комбез с майкой. Из косичек вынули ленты, снова заплели, с лица и ногтей смыли макияж.
— Ну вот! – с облегчением сказала Ника. – Опять мальчик! И крепко поцеловала в губы. По очереди меня расцеловали Алина и Вера. Вера даже два раза.
Дома меня встретила сердитая мама.
— Где твоя грязная одежда?
— Девочки взяли, постирать. Завтра принесу.
— Что-то ты стала часто врать, подруга! – рассердилась мама. – На свиданку бегала? – я молчал.
— Куда же ещё, надушилась так модно! От кого скрыть хочешь?
— У меня подружки, мама, они играют со мной, и мне нравится…
— Вот так превращаются в девочек. Вернее, в непонятно что! Ты это понимаешь?
— Мама, я мальчик! – твёрдо посмотрел я маме в глаза.
— С косичками? – хмыкнула мама.
— Вспомни историю, мама…
— Учить меня будешь? Марш в ванную, купаться! – я пошёл, не препираясь, хотя в животе урчало от голода.
Пришла мама, стала меня отмывать. Не так ласково, как в прошлый раз.
— Я зашла, и сразу увидела девчоночью одежду на диване. Ещё новую. Что это значит?
— Девочки принесли, сказали, им мало стало, на меня мерили… — проговорил я.
— Понятно, одевали, красили, потом отправили к Мише, на свидание? – я молчал.
— Чтобы что-то скрыть, надо научиться аккуратности, — пояснила мне мама, — одежду не убрали, на столе оставили косметику. Кто так делает? – я молчал, поставив ногу на ванну, мама старательно мыла у меня между ног. Что она там хотела увидеть? Как сказала Алина? Омежку?
От такой подозрительности мамы можно поверить в эту сказку!
— Какой ты влюбчивый, Серёжка! – мама накинула на меня большое полотенце, начала вытирать. – Сколько на этот раз у тебя девочек?
— Трое, — разлепил я губы.
— Однако! – удивилась мама.
— Мама, когда я был мальчиком… Тьфу! Ну, не переодевался в девочку, помнишь? У меня был только один друг, Лёшка. Теперь в нашу квартиру въехала девочка, Надя, и Лёшка дружит с ней, на меня не смотрит. Я специально съезжу к нему, уверен, буду мешать им дружить. Третий лишний.
— Лишний, — проворчала мама, — третий… Ты был прав, Серёжка, никому мы не нужны! – мама вдруг всхлипнула, из глаз потекли слёзы, она спросила меня:
— Нам ведь хорошо вдвоём, да? – я обнял маму:
— Не плачь, мама, конечно, хорошо! Я больше не буду тебе таких слов говорить, как тогда! Только тоже, не ругай меня.
— Ты так сильно любишь Мишу? – вытерев слёзы, спросила мама.
— Мама, я не знаю. Если бы я был… одет мальчиком, я так же хотел бы, чтобы он был моим другом. Сегодня Саша не разрешила себя целовать, но мы весь день были счастливы. Мы гуляли в парке, мама.
— Саша, я боюсь, что он может влюбиться в тебя, как наш папа в свою девушку, к которой ушёл, что тогда делать будешь?
— Я хочу попробовать, переодеться в мальчика и пойти к нему, вместо Саши, скажу, что хочу с ним дружить.
— Глупый ты какой, Серёжка! – засмеялась мама.
— Почему? – обиделся я. План казался мне неплохим. – Чем я хуже Саши?
— Тем, что Саша девочка. Миша нормальный парень…
— А я ненормальный?! – вскинулся я. – У меня нет этого… Что ты искала у меня.
— Что я искала? Хвост? – мама крепко прижала меня к себе. – Запутался ты совсем, сынок.
— Да, мама, я сильно хочу есть.
— Ой! Совсем забыла! Это ты сам суп сварил, или подружки?
— Сам! – гордо сказал я, задрав нос.
Мама повязала мне на голове тюрбан из полотенца, шлёпнула по попе и отправила на кухню, ужинать.
Суп был ещё горячий, мама, наверное, подогрела его, когда отправила меня мыться. Я налил себе тарелку супа, отрезал кусок хлеба, с аппетитом стал кушать. Вошла мама, открыла шкафчик, достала оттуда пластиковый пакет, заглянула.
— Саша, это откуда? – вынула из пакета и положила на стол колечко краковской и палочку сырокопчёной колбасы. Я подавился супом.
— Ника… — прохрипел я.
— Тебе не стыдно? – укоризненно посмотрела мама на меня.
— Мам, не ругай Нику, она спрятала, когда меня тут не было! Я не знал, честное слово! Просто я поделился своей бедой, она спросила, что я кушаю… — я покраснел до слёз.
— Вернёшь ей? – с сомнением в голосе спросила мама, наверное, понимая, что тогда нашей дружбе придёт конец. Она же глупая девчонка, от всей души хотела меня угостить вкусненьким, а я ей в лицо кину?
— Мама, не надо! – умоляюще смотрел я на неё. – Я поговорю с ней, она больше не будет! А когда у нас будут деньги, я буду её угощать мороженым в кафе!
— Только не говори, что она тебя в кафе водит! – я совсем потерял аппетит, водил ложкой по края тарелки.
— А что мне делать? Гордо уйти? Ты же видела Нику.
— Это она приходила? Славная девочка, я бы хотела, чтобы ты с ней дружил. И Миша хороший парень. Один ты у меня какой-то стал…
— Мама, накажи меня. Вот прямо сейчас, пока я с голой попой, возьми ремень и накажи! – я встал с табуретки. – Я давно хочу ремня!
Мама смотрела на меня с испугом и какой-то грустью.
— Сними полотенце с головы, надо волосы расчесать, а то спутаются.
Мама расчёсывала мне волосы, я сидел за своим столом, смотрел на забытый лак для ногтей, косметичку, забытую девчонками. Мысли никак не хотели встать в стройный ряд. Всё перепуталось: вчерашнее свидание с Мишей, радостные девчонки, колбаса, тайком подсунутая мне Никой.
Вспомнилось лето в деревне, Аня, Вита, Димка. Я такой счастливый. У меня столько друзей! Отчего же мне так грустно?
Что-то у мамы не ладится?
Мама немного подравняла мои волосы ножницами. Подсушила феном и заплела косички.
— Завтра утром расплетёшь, волосы волнистые будут, красивые!
Я сидел и думал, какая у меня хорошая мама. Почему папа её разлюбил? Говорить с мамой об этом не хотелось, опять расстроится. Зачем? Вернёшь, что ли? И нужен он здесь, такой папа?
И тут понимаю, что скучаю по нему. Скучаю, когда приходил с работы, проходил мимо моей комнаты в ванную, потом, опять мимо, на кухню, я украдкой подглядывал, сидя за столом, всегда в это время учил уроки. На кухне о чём-то говорили с мамой, тихо смеялись, мама кормила папу ужином, потом шли в зал, телевизор смотреть. Иногда я приходил, если была детская или семейная передача.
Папа заходил ко мне, если мама просила его проверить дневник. Как готовлю уроки его никогда не интересовало, его проверка сводилась с ознакомлением с дневником за неделю, расписывался внизу, и уходил, иногда легонько шлёпая по затылку. «Молодец, пацан!», — когда пятёрку увидит. В основном я учился на четвёрки, не всё понимал в математике, но просить отца помочь боялся. Почему, сам не знаю. Несколько раз попросил, получил отказ, и перестал.
И вот, оказывается, скучаю.
— Мам, а когда у меня свидание с отцом? – мама замерла, потом снова взялась за косичку:
— По воскресеньям, если не забыла.
— А где, во сколько?
— Вы же последний раз виделись, не договорились, что ли?
— Нет…
— Позвонить, договориться?
— Наверное, надо…
— Соскучился, что ли? – поцеловала меня мама в макушку. – Я пожал плечами.
— Набегался сегодня. Хорошо хоть было? – улыбаясь, спросила мама.
— Да, мама, невероятно хорошо! И с девочками очень хорошо, мама, я так счастлив…
— Но?
— Не знаю, нехорошо почему-то на душе. У тебя всё нормально?
— Как сказать, сын, не так хорошо, как ожидалось, но тебе беспокоиться не стоит, мужика я не приведу!
— Я не о том! – досадливо повёл я плечом. – С работой как, со здоровьем? – я задрал голову, посмотрел назад, на маму.
— Сергей, оставь взрослые заботы взрослым! В своих разберись!
— Я не пойму, что меня тревожит. Точно не мои отношения с девочками и мальчиками.
— Успокойся, Саша! Иди спать!
Что мне оставалось? Заполз под простыню, вытянулся, зевнул.
— Ой, ну что за чудо у меня появилось! – мама пришла ко мне на четвереньках, поцеловала, пощекотала.
Я счастливо смеялся.

Утром меня разбудил звонок в дверь. Сонно протирая глаза, встал и пошёл к входу. Догадался посмотреть в глазок, прежде чем открыть дверь. Перед дверью стоял Сева-милиционер. Нашёл всё-таки!
— Кто там? – хриплым спросонья голосом спросил я.
— Это я, Всеволод, ваш участковый. Саша, это ты? Открывай, два дня не могу застать, сегодня с утра пришёл!
— Мамы нет дома, не открою!
— Мне не мама нужна, а ты!
— Я несовершеннолетняя, меня в милицию нельзя забирать без мамы!
— Саша, перестань шутить, мне с тобой поговорить надо.
— Вызывайте повесткой!
— Если хочешь, напишу, но за повестку расписаться надо.
— Зачем я вам нужна? – я поджал одну ногу, стоял по журавлиному, зажав в кулаке писюн, чтобы не описаться.
— Вы же…
— Простите! – перебил я, — Просто нет терпения больше! – я шмыгнул в туалет, сел на унитаз.
— Извините! – крикнул я, — Я в туалете, не одета! Приходите завтра!
— Саша, ты меня слышишь? – забарабанил Сева кулаком в дверь. – Ты чего боишься? Тебе ничего не угрожает!
— Я знаю, чего боюсь, вам не скажу! – крикнул я. – Я не хочу с вами встречаться!
— Тогда я поеду к Михаилу!
— Я не против! – блин, не готов я общаться с милицией. Начнут интересоваться, кто эта девочка, почему здесь живёт, а дайте свидетельство о рождении, чтобы вручить вам награду, именные часы и грамоту «юный друг милиции».
— Саша, я вечером зайду! – угрожающим голосом сказал Сева.
— Дяденька, я на горшке, не могу вам открыть! – сердито крикнул я. Больше угроз не поступало.
— Вот же влип! – бормотал я, выйдя из ванной. – Что сегодня мама написала? – я зевнул. – Бодренькое утро!
Мама написала, что могу лопать свою колбасу сколько угодно, есть ещё рисовая каша с тушёнкой, хлеб на моей совести.
— Где бы её ещё взять, совесть? – я почесал в затылке, подумал, и оставил косички на месте. Решил, порезать колбасу, налить чаёк, и поехать на карьер, размяться, растянуться, раскупаться… Но сначала пожрать!
Каша ещё не остыла. Я забрался с ногами на табурет, поел прямо из кастрюли, чтобы посуду не мыть. Не, не руками ел, ложкой. Ложку оближу потом. Успею, пока девчонки спят? Севе спасибо, разбудил, ***!
Надел велосипедки на голое тело, попробовать, почему спортсмены так одеваются, майку, что девчонки принесли. Во, короткая… Ладно, пойдёт, пупок ветром будет обдувать. Кепку на голову, козырьком назад.
Разобрал рюкзак, вытянул лифчик. Хорошо, мама не увидела, этим лифчиком точно по голой попе получил бы! Спрятал на дно. Не, вид хороший, когда он под блузкой, только непривычно, жарко, чешется. Как девчонки их носят? Ещё начинают надевать на прыщи.
— Прыщщщ! – встал я против зеркала, оттянув сосочки.
Быстро собрал рюкзачок в поход и выбежал из квартиры, побежал в подвал. Вытащив велик, вскочил на него и дал по газам, осмотревшись вокруг. Но, думаю, у Севы и без меня дел вагон.
— Трудно было человеку десять тысяч лет назад, — громко пел я, накручивая педали, — он пешком ходил в аптеку, на работу, в зоосад!.. Он не знал велосипеда, слепо верил в чудеса, потому что не изведал всех достоинств колеса! Ветер нам в лица, обдувает шар земной, солнце на спицах, синева над головой! В даль-даль-даль-даль, в даль-даль-даль-даль! Реки, горы, убегающие вдаль, сядешь, и просто нажимаешь на педаль! В даль-даль -даль-даль! – ничего не помню, и всё забыл, но поётся ранним утром от души!
— Эй, артист с погорелого театра! – меня догнала Ника! – Привет!
— Ника! – завопил я от радости.
— Ты чего так рано и орёшь?
— Прикинь, я сплю, меня будит звонок. Вскакиваю, а там милиционер!
— И ты, голый такой!
— Ума хватило в глазок глянуть, иначе сидел бы я сейчас в тюрьме!
— За что? – смеялась Ника.
— За обман! Прикинь? В квартире живёт мальчик, а по улице гуляет девочка!
— А милиционеру ты на кой сдался?
— О, брат! Тут такая история! А я разве не рассказывал? Меня наградить хотят, а я бегаю. Сама понимаешь, если Миша…
— Да понятно всё про твоего Мишу! Ты нам должен один рассказ.
— О свидании, что ли?
— О нём! Ты неблагодарный свин!
— Знаю, но мама меня вмиг раскусила. Кто-то за собой не убрал в комнате…
— Кто бы это мог быть? Дай подумаю… Я знаю! – счастливо рассмеялась девочка. – Давай наперегонки? А то у нас мало времени, – мы припустили, Ника, конечно, меня сделала. Остановилась у спуска, развернулась, победно глядя на меня, с широкой улыбкой, грудь под зелёной майкой вздымается, красота!
Осторожно спустились вниз, разделись, сразу кинулись в воду. Наплававшись, принялись за разминку.
Мышцы и так были разогреты от езды, я сделал махи, потом легко сел на поперечный шпагат, на продольный. Даже вертикальный почти освоил. Девочка вытворяла что-то невообразимое.
Пляжик маленький, мы сблизились, поцеловались. Потом схватили друг друга и впились долгим поцелуем в губы. Я держал тонкую талию в руках, гладил по спинке и упругим ягодицам, Ника то же самое делала со мной, прижимаясь мягкой грудкой. Моего дружка девочка, чтобы не мешал, убрала себе между ног, она немного выше меня оказалась. Через несколько минут страстных поцелуев всё кончилось.
— О-ооо! – стонала Ника.
— А-аах – выдохнул я.
— Ну как? – спросила девочка. – Я лучше целуюсь, чем Мишка?
— Бесподобно! – я не мог прийти в себя.
— Зачем тогда тебе Мишка? – наклонила она голову к плечу.
— Мишка друг, не могу же я его бросить. Тем более, он сам скоро меня бросит.
— Это как? – мы, так и стояли, прижавшись друг к другу.
— Уедет, — пожал я плечами.
— Мне хорошо с тобой, — печально сказала девочка.
— Мне тоже, — искренне сказал я, глядя в большие и чистые глаза девочки, совсем не хотелось выпускать её из объятий.
— Что сегодня делать собрался?
— Честно?
— Честно.
— С тобой на карьер поехать, купаться.
— Я тоже так хотела. Теперь думаю взять тебя на занятия по тэквандо сводить.
— Я тоже об этом думал. И сюда хотел, со всеми вместе.
— Теперь можно вместе.
— Да.
— Завтра поедешь?
— Не знаю, как проснусь. Маму попрошу разбудить.
— Радио включи, в 6 заиграет.
— Лучше маму, она в 7 уходит.
— Хорошо! – снова поцелуй.
Ещё искупались, я предложил небольшой перекус. Достал колбаску.
— Твоя? – девочка пожала плечами:
— На ней не написано, но вроде Краковская, да?
— Наверное. Обнаружил вчера в шкафчике на кухне. Мама обнаружила.
— Да ты что!!! Вот бы мне так! Я тоже люблю краковскую, — облизнулась Ника, потянувшись за бутербродом.
— Там была ещё какая-то, твёрдая.
— Ты сочиняешь? – округлила правдивые глаза Ника. Поймать не удалось, да и зачем? Лучше колбаской насладиться, чаем запить. Карамельки захватил из дома, мама купила немного.
— Девчонки сейчас, где, как ты думаешь? — спросил я.
— Мы собирались встретиться часов в 10, к тебе заехать, а ты уже здесь!
— Ты, что ли, ездишь сюда одна?
— Нет, хотела по парку прокатиться.
— А я хотел, хоть сначала боялся. Кто знает, вдруг здесь взрослые сидят!
— Да, боязно одной… — мы ещё поцеловались, без особой страсти. Всё равно приятно до ужаса.
— Дай посмотреть? – попросила Ника.
— Смотри…
— А то девчонки всё у тебя рассмотрели, а я нет… — Девочка с любопытством начала изучать мои приборчики, уткнувшись в них носом. Тоже поискала «омежка».
— Красиво… И вкусно пахнет!
— Я купался… — мне опять «захорошело» от одних только прикосновений нежных пальчиков.
— Я тебе потом покажу, хорошо? – видя, что я опять «улетаю». Я судорожно кивнул, глотая вязкую слюну.
Если до этого была какая-то неловкость, то теперь она исчезла совсем. Я смотрел на Нику с нежностью. Ещё не любовь, чувство близкой дружбы, скорее, доверия, между нами. Девчонки и раньше меня целовали, и я не отставал, но это было вроде мальчишеского рукопожатия, а с Никой мы целовались с удовольствием. То, что не получил от Мишки, компенсировал с девочкой, с лихвой. И ещё целый день будем вместе, никто не закричит вслед «жених и невеста!».
— Сашенька! – Ника прижала мою голову к себе, потёрлась щекой. Потом переплела мне косички, а то растрепались от ветра и тренировок. Перевязала жёлтыми шнурочками. Концы шнурков забавно болтались.
— Поехали?
— Поехали, — без особой радости согласился я.
На обратной дороге мы опять весело болтали обо всём и ни о чём. Рассказывали смешные истории из жизни школы и класса, смеялись над глупыми мальчишками.
Опять заехали в кафе. На стоянке уже валялись велики наших подружек.
— Явились, не запылились! – улыбнулась нам Вера. Алина расцвела радостной улыбкой. Мне как-то не приходило в голову, что мы заходим в это дорогое кафе в одной спортивной одежде, даже без трусов, потные и пыльные. Лично мне запах пота Ники был очень приятен. Тем не менее официантки, девчонки, чуть старше нас, не делали нам замечаний, хотя большинство посетителей выглядели достаточно нарядно, как тот мальчик, в светлой рубашке и песочного цвета шортах, изредка поглядывающий на наш столик.
— Я же говорила! – кивнула Алина в его сторону. – Зачастил, парнишка!
— Конечно, столько девочек-красавиц! – усмехнулся я.
— Ой, не прибедняйся, Сашка! – хитро поблёскивая глазами, улыбнулась Алина. Впрочем, я против внимания кого бы то ни было, и к Нике.
— Я хочу Сашу тренеру показать, — сообщила Ника подружкам.
— Можно и показать! Сейчас доедим и съездим. Может быть, застанем, — кивнула Вера.
Когда выходили, мальчишка посмотрел нам вслед тоскливым взглядом, но не вышел за нами. Когда-то и я был таким же стеснительным.
Доехали до Дворца спорта «Строитель». Поставили велики на специальное место, побежали на второй этаж. На этаже было несколько спортивных залов, оборудованных для различных видов спорта. Сквозь стеклянные двери можно было увидеть занимающихся здесь ребят. Взрослых почти не было, только в баскетбол играли такие дяди, что мне страшно стало. Возле залом с гимнасточками я застыл, пока девчонки не утащили, с шипением.
Добежали до нужного зала, где полная женщина проводила занятия с младшей группой.
— Нина Семёновна! – позвала её Вера. Женщина подошла. Возраста, наверное, постарше моей мамы, не пожилая и не молодая.
— Нина Семёновна, вот, Саша хочет с нами заниматься. Можно её записать в группу?
— Мне надо от неё справку из поликлиники, форма 286 пойдёт, разрешение родителей. Ещё лучше, свидетельство о рождении, — девчонки приуныли.
— Забыли, как записывались? – улыбнулась тренерша.
— Мы с мамами приходили! – оправдывалась Ника.
— У Саши мама есть?
— Есть, — согласился я, — только она постоянно занята. Засыпаю, её нет, просыпаюсь, уже на работе.
— А папа? – я отвернулся.
— Ясно, — грустно сказала Нина Семёновна, — только у меня будет одно условие: я принимаю девочек, если они могут сесть на шпагат.
— Проверьте! – улыбнулась Ника.
— Саша, покажи! – я прошёл до лавки, сел на отрицательный шпагат.
— Неплохо! Каким видом спорта занималась? – спросила меня заинтересованная тренерша.
— Самбо. Только секция закрылась, тренер женился. Нина Семёновна, я не хочу вам врать. Я мальчик.
— Мальчик?! – у бедной женщины полезли брови на лоб. Она внимательно осмотрела меня, низ живота. – С косичками? – не верила она по-прежнему.
— Девчонки прикалываются, а мне нравится, удобно разминаться, на велике ездить.
— Постригся бы.
— Девочки предлагают в театре попробовать играть, просят оставить. И мне нравятся девочки.
— Понятно, ещё такие бойкие. Приходи, конечно, всегда рада, только справку принеси.
— Мы недавно переехали, не приписан, наверное.
— Без справки не могу. Вдруг, болезнь у тебя какая? – я развёл руками:
— Нет, так нет, девчонки покажут, что надо.
— Подожди! – остановила она меня. – Не вздумай без тренера заниматься! Травму получишь, всю жизнь хромать будешь, в лучшем случае!
— А что делать?
— Я же сказала, что делать!
— До школы ждать? Комиссию пройду, будет справка, — я уныло пошёл к девочкам.
— Нина Семёновна! – воскликнула Ника. – Как же так?!
— Хотите, чтобы меня наказали? – спросила тренерша.
— Здесь тоже есть врач, — сурово сказала Вера.
— А карточка Сашина где?
— Ладно, — махнула рукой Алина, — пошли, девочки!
— Не забудьте, сегодня в 14 ваша тренировка! Саша может прийти, посмотреть, — девочки вяло кивнули, мы вышли.
— Она права, конечно, — сказала Вера, — Но, если бы у Сашки было заболевание, его бы не допустили к занятиям по самбо. Видели, как там дерутся?
— Нас учили даже боёвке, — сдал я тренера. – Буду самостоятельно повторять приёмы, только не на ком. Попробую уговорить Лёшку, если опять не уехал…
— Кто такой Лёшка? – заинтересовались девчата.
— Он дружит с одной девочкой, Настей. Даже меня не узнал, когда я явился к нему в таком виде. Наверное, не захочет заниматься. А ещё, лучший друг!
— Девочки, поехали в школу? – предложила Алина. – может быть, Алла Сергеевна на работе? Познакомим Сашу с ней. Может быть, там повезёт?
— Поехали! – радостно согласилась Вера. – А потом, на карьер, купаться!
— Зайдём домой, захватим что-нибудь, перекусить, — поддержала Ника.
До школы мы ехали минут двадцать. Я уже подумывал записаться в эту школу, но осенью и весной ещё хорошо, бывают, к сожалению, зимы. Далековато от дома.
В школе было гулко, пусто и жутковато, как будто все люди исчезли с Земли. Привыкаешь, всё-таки, что школа всегда наполнена шумом и гамом. Даже когда уроки идут, слышны крики из спортзала, мёртвой тишины в классах тоже не бывает, кажется, мозги скрипят у учеников, на контрольных, тем более, когда урок идёт, ребят вызывают или учитель рассказывает новую тему.
Алина постучалась в дверь учительской, заглянула:
— Можно? – что-то спросила, вышла пожилая женщина.
— Алла Сергеевна, мы пригласили Сашу в театральный кружок. Можно ему записаться?
— Кому?
— Саше. Он сейчас девочку играет. Как, похожа?
— Вы меня разыгрываете?
— Нет, Алла Сергеевна, — вздохнул я, — вообще-то я Серёжа…

Мы шли к дому Ники пешком, велики вели за руль. Не знаю, может быть, это меня вчера так тревожило? Но, вот сказал правду, и стало легче. Хотя девчонки отреагировали по-разному. Вера даже не обратила внимания, Алина посмеялась, а Ника нахмурилась. Немного подулась, потом сказала, что я нормальное придумал себе имя. Девочки Серёжки не бывает. А Саше в театре можно разные роли давать.
Алла Сергеевна привела нас в актовый зал, где девчонки проводили репетиции, расспросила меня, где живу, чем увлекаюсь, что читаю. Ей понравилось, что мы с Лёшкой играли в рыцарей, в мушкетёров.
— Значит, наши пьесы тебе понравятся! Будем тебе роли девочек давать. Джульетту, к примеру. Ты подходишь. Волосы тёмные, лицо смуглое, глаза карие.
— А Ромео? – сунулась Ника. – Ромео из него тоже хороший выйдет!
— Ромео и Джульетту в одной роли он и сейчас прекрасно играет! – засмеялась Алла Сергеевна.
У девчонок вытянулись лица:
— Откуда знаете?!
— Вижу. Я же в театре в юности работала, видела знаменитых мастеров перевоплощения. У Сашеньки замечательный природный дар!
— Я Сергей! – грустно напомнил я, опустив голову. – Я в последнее время только и делаю, что обманываю людей. Началось с того, что одна девочка попросила меня поменяться одеждой.
— Давай, ты будешь Сашенькой? – Алла Сергеевна села на стул, поставила меня перед собой. – Я, как Станиславский, сказала бы «верю!». Я не могу найти в тебе мальчика! Иди сюда! – учительница прижала меня к себе, погладила по голове, по спине.
— Я рада буду видеть тебя у себя в труппе, Саша-Серёжа!
— Алла Сергеевна! – встряла Алина. – Серёжка будет учиться в 74-й школе, наверное, вы можете поговорить с их директором, чтобы Сашке оставили волосы? А то придётся парики надевать…
— Попробую. С Игорем Ивановичем мы знакомы, — по-доброму улыбнулась Алла Сергеевна, отодвигая меня немного подальше и разглядывая, — где вы только нашли такое чудо? – засмеялась она.
Никогда раньше меня так не называли. Называли обормотом, лоботрясом, папа девчонкой, иногда, когда не мог удержать слёз, но так, ласково, меня начали называть после нашей с Анкой встрече.
На этом мы расстались, Алла Сергеевна отпустила нас, с наказом прийти на следующей неделе, рассмотрим несколько пьес с участием четырёх актёров, потому что остальных не найти.
Так мы и разошлись, потому что все жили на соседней улице. Вера с Алиной сразу умчались, а мы пошли пешком.
— Здесь я живу, — показала девочка на большой четырёхэтажный дом с высокими окнами. С архитектурными излишествами, как нам рассказывали в школе. Я остановился, в замешательстве, хоть и мал ещё, а знаю, в таких домах обычные люди редко живут. А учесть, какая волевая Ника, то понятно, откуда у неё деньги, привычка командовать, умение показать себя. А школа? Я спросил:
— Ника, ваша школа, она обычная или как?
— Или как, — автоматически ответила Ника, ещё и задумчиво, — с математическим уклоном.
— Ника, — я остановился, — я поеду, мне домой надо…
— Что? – не поняла девочка. – Мы же договорились сейчас на карьер? – я сглотнул, опустил взгляд. Тут до Ники дошло:
— Ты бросаешь меня? Ради Мишки? – нашла, чем уязвить.
— Причём тут Мишка?! – с досадой воскликнул я. – Тебе же не понравилось, что я назвался чужим именем, всем вру, Мишке, тоже. Можешь ему всё рассказать! – со слезами в глазах сказал я, разворачивая велик.
— Саша! – схватила Ника руль моего велика. – Не смей меня так оскорблять! Я ещё никого не предавала!
— Зато я предавал. И не раз! Аню, Виту, Мишку! Теперь тебя!
— Ну, меня ты ещё не предал, — усмехнулась Ника, — то, что Сашей назвался, правильно, хотя не очень порядочно, я подумала, что ты девочка, и…
— И тогда мы бы не подружились! – вздохнул я. Ника вдруг весело рассмеялась:
— А ведь, верно, Сашенька! Я бы тебя точно не пригласила бы купаться! Самое больше, катались бы по парку, и то, не уверена. Я прощаю тебе обман, от него только хорошее получается у тебя. Ты всем нравишься, тебе всегда рады.
— А Миша? – напомнил я.
— А что, Миша? – весело блестя глазами, спросила Ника. – Ты ещё маленький, до серьёзных отношений рано. Или ты хочешь так с ним, как у нас было? – я густо покраснел. На самом деле, греховные мысли возникали, я в них сам себе боялся признаться.
— Мишка, я думаю, сейчас мечтает о тебе, значит, тоже счастлив!
— Ника, я сказал маме, что хочу сходить к Мише мальчишкой, вместо Сашки, чтобы подружиться. Мама назвала меня чуть ли не дурачком.
— Конечно, дурачок! – уверенно сказала девочка. – Думаешь, он не узнает тебя? Смотри, у тебя следы на руке и ноге. Замазать, разве что, или одеться так, чтобы не видно было.
— Но я хочу с ним дружить.
— Дружи, — вздохнула Ника, — ну, что стоим? Пошли! – она уверенно завела велик в подъезд, прислонила к стенке, мой поставили рядом, взяв меня за руку, чтобы не сбежал, повела на третий этаж, позвонила. Никто не открыл.
— Вот видишь, а ты боялась… — Ника открыла дверь своим ключом, завела во внушительных размеров прихожую. Тут моя комната поместится!
— Давай, руки помоем, пойдём на кухню, посмотрим, есть там что-нибудь, на обед взять.
Мы зашли в приличных размеров ванную, помыли руки над красивой раковиной, прошли в большую кухню, тоже размером с мою комнату. В углу стоял большой холодильник, куда сразу залезла Ника.
— Саш, давай, я тебе рагу разогрею? А то кусками всё время вредно питаться, желудок испортим.
— А ты будешь? – спросил я, на самом деле проголодался.
— Не, я фигуру берегу. А тебе не надо беречь, тебе, сколько ни дай, всё сгорит. Растёшь!
— А ты? Не растёшь?
— Саша, но ты же мальчик! Не забывай об этом, тебе надо набраться силы, мышечной массы!
Мне стало немного обидно:
— Аня тоже говорила, что девочкам нравятся только сильные парни.
— Мне ты нравишься. А если станешь сильным, ещё больше понравишься! Поэтому, не обижайся, твоя Аня в чём-то права! – Ника достала кастрюлю, набрала ароматного овощного рагу в миску и поставила на плиту, разогревать. Достала колбасу, сыр, банку с сосисочным фаршем, наделала бутербродов, банку с собой взяла, узнав, смогу ли я её открыть. Помидоры с огурцами тоже взяла. Чай в термос, минеральной воды.
Рагу было великолепным! С мясом, ещё бутерброды Ника подсунула под руку. Запили всё ароматным чаем.
— Пойдём в мою комнату, — потащила меня Ника.
— Пожди, посуду помою.
— Оставь, мама помоет, — отмахнулась девочка.
Комната у Ники оказалась не такая большая, как я думал. Примерно, как у меня, что в старой, что в новой квартире. Стол, два стула. Кровать, шкаф. Ещё гимнастическая стенка с турником и канатом.
— Вот, моё логово! – развела руки Ника. На самом деле, логово. На стульях висели всякие девичьи штучки, постель не заправлена.
Ника открыла шкаф, посмотрела внутрь:
— Что бы выбрать? Ага! – вынула наружу симпатичную трикотажную рубашку с поперечными светло-зелёными полосками, с белым воротничком и планкой. И светло-зелёные шорты, с карманами, ширинкой, но с высокой талией и широким поясом.
— Примерь! – велела она мне.
— Ника, я вспотел, и без трусов, — пытался я отбиться.
— Ничего, потом постираешь, я видела, у вас стиральная машинка есть. Раздевайся!
— Ника, мы не нищие! – воскликнул я.
— Серый, ты дурак? – разозлилась девочка. – Хочешь, я тебя побью? Раздевайся давай! Сашенька, я тоже хочу, чтобы ты одевался в мою одежду. Ты сказал, одеваешься в Анкину, чтобы обняться с ней. Вот и я так же хочу! Я буду счастлива! Раздевайся, а то обижусь! – пришлось подчиниться. Несмотря на гордость, я не хотел поссориться с Никой, иначе со мной рассорятся её подруги, прощай карьер, театр, тэквандо я как-нибудь переживу, не понравилась мне тренерша.
Я снял майку, велосипедки, и Ника повалила меня на кровать, навалилась сверху, начала целовать.
— Ты вкусно пахнешь! – заявила она, целуя мне живот. Хитро улыбнулась и поцеловала лобок.
— Ника! – взмолился я. – Как теперь мне одеваться? Девчонки уже ждут, наверное! – Ника выглянула в окно.
— Да, уже едут! Быстро меряй, — хихикнула противная девчонка, с удовольствием разглядывая меня.
Я бегом надел рубашку и шорты. Посмотрел в большое зеркало, встроенное в дверь шкафа.
Хоть одежда была похожа на мальчишескую, я всё равно выглядел девочкой. Шорты приятно облегали попу, высокий пояс подчёркивал тонкую талию.
— Вот видишь, как замечательно! – радовалась Ника. – Теперь переодевайся обратно.
— Только не хулигань, ладно? – жалобно попросил я. – А то в туалет придётся бежать!
— Беги, — предложила хозяйка.
— Да я не о том!..
— Ладно, потом расскажешь, а то девочки уже ждут! Ещё войдут, а у нас постель разворошена! – вот злодейка! Я быстро переоделся, Ника сложила подарок в мой рюкзачок, куда сунула и пакет с едой, и мы поскакали вниз по ступенькам, навстречу приключениям!

Мы весело крутили педали, я уже понемногу начал осваиваться в этом районе города. На первый взгляд все новые кварталы одинаковые, но некоторые различия есть.
Наш Город, в основном, лежит на равнине, только невысокие холмы вносят разнообразие в ландшафт. Как, например, в том районе, где мы с мамой поселились, только там так неудачно дома построили, близко, закрывают вид из окна. В этом районе, где Ника с девчонками живёт, более зелено, перед домом Ники, вообще, маленький парк с фонтаном, в нём работают киоски с мороженым и газ-водой.
Там, где Миша живёт, старый район, очень зелёный, с двухэтажными домами довоенной постройки, но ещё крепкие, и с лучшей планировкой, чем у нас.
Только о Мише подумала, со сладкой мечтой о скорой встрече, как девочки затормозили на одной из остановок, почему-то оглянулись на меня. Я вопросительно посмотрел на них, они показали, взглядом.
Миша с группой его ровесников стояли с рюкзаками на остановке. Мы подъехали немного ближе, встали, с интересом поглядывая на них. Миша о чём-то разговаривал с высокой девушкой.
— А вам что здесь надо, мелюзга? – раздражённо спросила другая девушка, которой я перегородил нечаянно путь. Я слез с велика и пропустил её. Миша обернулся и увидел меня. Сначала растерялся, потом улыбнулся и двинулся ко мне. Обнял, поцеловал, не смущаясь никого.
— Нас в поход отправили, на хребет Варгина, — сообщил он виновато, — телефонов у нас нет, не мог сообщить.
— Когда придёшь? – спросил я, огорчившись, но радостно прижимаясь к нему.
— Не знаю, на неделю поход.
«На неделю?!», — взвыл я внутри себя, но промолчал, только вздрогнув от неприятного сообщения. А если бы не встретили? Ждал бы и пугался каждого шороха? Что случилось с любимым человеком?
Конечно, сгонял бы к нему домой, спросил, но всё же…
Я ничего ему не сказал, только посмотрел снизу вверх, любящим взглядом.
— Мишка, пошли, автобус подходит! – позвала его девушка.
— До встречи! – тепло улыбнулся мне Миша, и пошёл к друзьям.
— Кто это? – услышал я, — Знакомая? Родственница?
— Да, — ответил Миша, поднимая свой рюкзак. Зашли в автобус и уехали.
Я посмотрел им вслед и тоже поехал догонять подружек. На душе было светло, оттого что увиделся с Мишей. Хотелось петь, я стал насвистывать какую-то песенку. Девчонки замолчали, когда поравнялся с ними.
Пока доехали до карьера, хорошо разогрелись. На берегу попросил девчонок показать, чем они занимаются на тэквандо. Девочки показали. Основные удары наносились ногами. Оно и понятно, девочке тяжело поразить тонкой рукой крепкого парня. Были, конечно, и удары рукой, в болевые точки.
Эти точки распределены по телу человека не хаотично, а в строгой последовательности. Как сказала Вера, эти точки очень важны для жизни человека, они как бы образуют энергетический каркас тела, к тому же служат приёмником тонкой материи. Поэтому, ударяя в такую точку, мы потрясаем основы человека, сбиваем ритм жизнедеятельности органов.
— Ты когда ни будь бился локтем? – спросила Вера. Ещё бы! Кто из пацанов не бился? – Как ощущение? Так вот, на теле человека множество таких точек. Есть ещё уязвимые органы. У тебя они даже на виду. Умеючи, можно щелчком тебя убить. Никогда не доверяй незнакомкам свои яички. Потом, печень. Особенно у взрослых. Они не берегут свою печень, считают героизмом пить водку и курить табак, убивая печень. Так что, даже ты, если не изучал боевое искусство, можешь свалить взрослого человека.
Ещё глаза. Бить надо молниеносно, потому что тело человека само будет защищать глаза. А ещё верхняя губа, вернее верхняя челюсть, — я не заметил, как у моего лица остановилась ладонь Верки, — или нос. Лицо у противника тут же немеет, могут сместиться шейные позвонки.
— Всё, лекция окончена, пошли купаться, а то нам ещё на тренировку! – хлопнула в ладоши Ника.
Вот так, сказал я сам себе, хорошо, дружу с девчонками, а то получил бы в нос, и улетел!
Вода в карьере всё-таки была холодная, видимо, ключи бьют где-то, оттого и чистая такая. Интересно, здесь рыба водится? Вот бы Анку сюда! Не передерутся девчонки? Аня тоже хорошо дерётся. Я тоже неплохо боролся, на соревнованиях, но на улице драться не приходилось. Дурацкая нерешительность! Девочки будут меня защищать, если что, как будто сам не знаю этих приёмов! Зря с нами Андрей занимался? Намекал про какую-то арабскую страну. Йемен? Ирак? Иордания? Не помню.
На берегу носились друг за другом, визжали от восторга и свободы, пока не стало жарко.
Меня защекотали и опять случился торчок. Тогда Ника посадила меня на покрывало и стала объяснять подружкам и мне устройство моего тела.
— Я специально у мамы стырила медицинскую энциклопедию, изучала. Вот, смотрите, — Ника взяла верхнюю кожицу, попыталась отодвинуть. Не получилось
— Сашка, а почему не открывается? – я пожал плечами. – Надо посмотреть в энциклопедии, это не нормально! Тебе не больно, когда…
— Больно! – вздрогнул я. Честно говоря, я не обращал внимания, не знал, что должен открываться. Надо у мамы спросить. Почему она мне не говорила? Может, рано ещё?
— Может, рано ещё? – спросил я. – Может, потом? А зачем?
— Зачем, не прочитала ещё, но прочитаю обязательно!
— Саш, а что надо сделать, чтобы снова стал мягким? – спросила Алина, сопя от возбуждения.
— Надо, чтобы тебе сделали приятное, поцеловать…
— Письку?! – удивилась Вера. Ника хихикнула, задорно блеснув глазами.
— Если любишь, конечно. Оближешь!
— Ты пробовала? – ошарашенно спросила Верка. Алина сделала глаза.
— Почти, — уклончиво ответила Ника, смущенно улыбаясь.
— Можно просто пальцами гладить, — увёл я от опасной темы девчонок.
— Можно? – почему-то у Ники спросила Вера, взяв мой членик рукой. Ника кивнула, не очень радуясь.
Вера очень нежно начала поглаживать. Я взял её руку и показал, как надо. Девчонки все сразу начали помогать. Скоро я издал сладкий стон. Пособие начало прятаться.
Девчонки переглянулись, глаза у них блестели от возбуждения и необычных ощущений.
— Как приятно! – не выдержала Вера. – Ника, ты нам ещё как-нибудь разрешишь?
— Если себя будете хорошо вести! – Ника подсела ко мне, обняла двумя руками:
— Тебе хорошо, маленький? – поцеловала. – Тебя не замучили мои подружки? – я тоже чмокнул девочку, выплывая из нирваны.
— Ты мне тоже сделаешь так же хорошо, ладно? Когда одни будем!
Она повела меня купаться, подружки уже потихоньку слиняли туда, возбуждённо делились ощущениями.
Обсохнув, принялись за обед. Девчонки расстарались, всё было необычайно вкусно.
— Девочки, нам пора, — со вздохом сказала Ника, посмотрев на часики. – Уже без пятнадцати час.
Привели себя в порядок, поправили причёски. Мои косички держались. Только Ника заново перевязала их шнурками.

Мы собрались, вытащили велики наверх.
— Девочки, я не поеду с вами, — решилась я сказать.
— Почему? – удивились подружки.
— Что я там буду делать два часа? – поморщилась я. – вам хорошо, будете бороться, а я? Завидовать?
— А куда поедешь? Домой?
— Нет, к Лёшке заеду, узнаю, может, Аня письмо написала… — Ника хмыкнула. – Обещала ведь!
— А Лёшка знает, что ты девочка? – спросила Алина.
— Ой! Надо спрятать! – схватился я за голову.
— Давай перевяжу! – предложила Ника. – Может, хвост сделать?
— Не, перевяжи их шнурками вместе, а я кепкой прикрою, не видно будет.
— Может, с нами, всё-таки? – грустно спросила Вера.
— Вера, не приставай. Скажи, тебе приятно было бы сидеть во время тренировки? Вот и Саше скучно будет. Когда возьмут, покажешь, на что способна! – засмеялась подружка.
Ника компактно уложила мне косички, надела кепку, козырьком назад, и мы поехали. Сначала вместе, потом разделились.
Город у нас всё-таки не маленький. Пока добрался до нашего бывшего района, умаялся.
Но вот я в своём дворе. Присел на скамейку, поставил велик рядом. Сейчас отдохну, подумаю, куда пристроить велик, схожу к Лёшке Маркину. А до этого посмотрю на свой бывший дом.
Ну, так не бывает! Случайно увидела Надю! Совсем недалеко от меня, на детской площадке играет с маленьким ребёнком лет пяти. Братик, что ли?
Подвёл велик ближе.
— Надя, это ты? – спросил я.
— Я. А ты кто?
— Неважно. А где Лёшка?
— Опять в лагерь поехал.
— Досадно. Надя, скажи, на ваш адрес никто письма не присылал?
— А! Вспомнила! Ты та девчонка, просила меня открытку забрать, адрес передать, да? – я кивнул.
— Ты с Лёшкой раньше дружила?
— Было дело, — не стал отпираться я, — учились в одной школе. Тот мальчик, который жил в вашей нынешней квартиры, ещё не приехал, мы вместе в деревне были, дружили там. Он меня попросил, помнишь, я говорила? Меня Саша зовут, не помнишь?
— Надя, Надя, я сикать хочу! – подёргал сестру мальчик. Надя повернулась к братику, повела его к
кустам.
Подождав, пока мальчик побрызгает, я задала вопрос:
— Надя, я спросила, письма не было?
— Не было. Иди, посмотри в ящике, — сняла она с шеи ключи. Я взяла, попросила присмотреть за великом, порысила к дому. В ящике была почта, но не моя. Газеты, журнал «Пионер». Когда финансы мамы придут в порядок, попрошу выписать.
— Нету, — вернулся я, — тебе журнал принесли.
— Спасибо, — снова повесила на шею ключи девочка.
— Надь, а ты что такая невесёлая? – спросил я на прощание.
— Да! – махнула она рукой. – С мелким гуляю, никуда не сходить, так и лето пройдёт.
— Пацан уже большой, что вы в песочнице до сих пор копаетесь?
— А куда с ним? В кино? То сикать захочет, то какать.
— Неправда! – возмутился братец. – Это ты со мной никуда не хочешь ходить гулять!
— А кто сейчас просился? – спросила Надя. – Сам не можешь пописать! Позор! Пять лет уже!
— В садик не ходит?
— Там карантин.
Разговор не складывался. Надя или тоскует по Лёшке, или в самом деле, тяготится братишкой.
— Поехала я, — взялся я за велик.
— А это твой велик? – спросил мальчик.
— Мой! – улыбнулся я.
— Касивый, — сказал малыш, трогая блестящее крыло.
— Хочешь прокатиться? – вдруг спросил я.
— Хочу! – обрадовался мальчик. Я посадил его в седло, осторожно придерживая, прокатил по дорожке до спортивной площадки. На площадке Лёшка гонял мяч.
— Мальчик, а как тебя зовут? – спросил я малыша.
— Вова.
— Вова, ты знаешь вон того мальчика?
— Знаю, его Лёша зовут.
— Умница, Вова, поехали к сестре.
Подъехали, я ссадил Вову на землю.
— Поругались что ли, с Лёшкой? – спросил я Надю.
— Ничего не поругались! – огрызнулась она. Чего тебе от него надо? Врёшь ты всё, что от Сергея, наверное, к Лёшке приезжаешь!
— Глупости какие! Помнишь, как он в прошлый раз со мной разговаривал? Просто проезжала мимо, вот и зашла. Пока! Привет передай Лёшке от Сергея. А я ему передам, что Лёшка его знать не хочет! Потому что в Надю влюбился.
— Подожди! Не надо Сергею ничего говорить, Лёшка постоянно его вспоминает, жалеет, что уехал.
— Да? Он же знает его новый адрес!
— Не знает. Я ему не говорила. Я сама не знала, пока открытку не прочитала.
— А сейчас что? Что случилось? Неужели Лёшка такой, что с тобой не захотел дружить из-за Вовки? – мальчик в это время карабкался на горку.
— Нет, это я виновата.
— Не хочешь, не говори. Всё равно ничем помочь тебе не смогу.
Оглянулась. Вовка съехал по желобку, упал, но плакать не стал. Ещё увидел Лёшку, он бежал к Вовке мимо меня. Увидел, недоумённо посмотрел на меня. Я показал ему язык, отвернулся и приготовился оседлать велик. Но Лёшка задержал:
— Подожди. Это ты?
— Что значит «ты»? – спросил я.
— Ты похожа на Сергея. Ты сестра его?
— Нет. Не сестра. Ты же знаешь, у него нет сестры.
— Передай ему, пусть зайдёт, как приедет.
Чтобы Лёшка не узнал меня, снял кепку, поправил косички, снова надел.
— А тебе это надо? Ты же знаешь, где он теперь живёт?
— Откуда?
— Если мне известно, то и тебе. Прощай, лучший друг Сергея!
— А, ты его девчонка! Я понял. – я вздохнул:
— Скажи, Лёша, ты хочешь дружить с Сергеем, или нет?
— Конечно, — без энтузиазма ответил Лёшка.
— Лёша! – крикнула Надя.
— Перед школой, заедь к нему. Надя знает, куда, — я поехал домой. На душе скребли кошки. Дружили с Лёшкой с первого класса, всё доверяли друг другу, и вот, что-то случилось. А со мной что? В прошлые годы мы тоже разъезжались, но потом так радостно было, когда встречались! Бегали вместе в парк, в кино, в библиотеку, читали вместе, даже оставались ночевать друг у друга. И он знал, что я отращиваю к осени длинные волосы. Сам пытался мне косички заплетать, смеялся, а я сердился.
Нет, всё дело во мне. Я сам не захотел, чтобы он узнал меня. Приревновал его к Наде? Надя заняла не только мою комнату, она отобрала друга. Смешно!
Поездка на велосипеде располагает к неспешным размышлениям. Задумался о Нике. Хорошая девочка Правда, старше на год, но не это главное, у неё кто-то из родителей важная шишка. То есть, я такая ей не ровня, что и равнять смешно. Стоит её родителям узнать, что я мальчик, и чем мы занимаемся на пляже, меня, в лучшем случае, на километр не подпустят к ней. В худшем, маму заденут, на работе неприятности создадут. Я маленький глупый человечек? Но до такого могу додуматься. Уже тогда, у дома, понял, что не моего поля ягода. Но тем не менее, хотел с ними дружить. Пусть я для Ники очередная игрушка, мне приятна эта роль. Ещё Аня. Приеду, напишу ей на тот адрес, где мы с ней ночевали. А какая у них улица?..
Во, здорово! Мы же обменивались адресами!
Приехал домой совсем усталый. Завёл велик в подвал, зашёл домой. Никого. Тогда налил воды в ванну, лёг отмокать. Хотелось, чтобы мама помыла, но ждать, придёт или задержится.
Помылся сам, как получилось, управился с головой самостоятельно, пошёл на кухню, что там осталось?
Осталась рисовая каша, которую я утром ел из кастрюли. Подумал. Поставил на плиту сковородку, вывалил туда остатки каши, а кастрюлю помыл. Каша разогрелась, и тут послышалось, что замок в двери поворачивается. Мама!
Я выскочил, как был: на голове полотенце, больше ничего.
— Папа? – если бы зашла Надя с Лёшкой, удивился бы меньше.
— Здравствуй, сын! – усмехнулся отец. – Наконец-то вижу, кто передо мной!
Я ничего не сказал. Ушёл на кухню, чтобы каша не подгорела. Поставил сковородку на подставку, опять забрался на табурет с ногами, начал есть. Родители о чём-то тихо разговаривали, что-то обсуждали.
Они никогда не ругались, я же говорил.
Зашли на кухню.
— Приятного аппетита! – усмехнулся отец. Я что-то промычал и помахал вилкой, как Федя из «Напарников».
— Балуешь ты его, — заметил отец маме. Я замер.
— Балую? Ты знаешь, в чём он ходит? Серёжка с девочками подружился, они принесли ему свою одежду, вот он в этом и ходит. В школу тоже девочкой отведу. Заплету в косички бантики, и отведу.
— Нина, ты же знаешь…
— Всё, всё! – подняла руки мама. – Я всё знаю. И обмен хотите сделать, и подарок уже сделал. Кстати, он твой велик обменял.
— Обменял? – поразился отец.
— Да, обменял. На японский. Хороший, прелесть такая, и по росту, тот великоват оказался.
— Ну, спасибо, сын! Придёшь ко мне на свидание?
— Приду. Где и когда?
— Каждое воскресенье, в десять. Давай в детском кафе-мороженом, «Алёнка», кажется, называется. Ты должен знать, — я кивнул.
— Позже договоримся, где лучше гулять.
— Хорошо, папа, я приду, обещаю.
— Ну, доедай свою кашу, мне пора.
Мне вдруг стало так горько, хоть плачь. Вот папа, он же домой пришёл! Почему он уходит, будто чужой? Я тоже поговорил с ним, как с каким-то официальным лицом! «Приду, обещаю!».
Мама проводила отца, зашла на кухню.
— Сергей! Что с тобой?
— А что со мной?
— У тебя такое лицо страшное! Тебе плохо?
— Плохо, мама, но не обращай внимания, я же эгоист!

Проснулся утром от того, что на кухне кто-то жарил яичницу. Знакомое шкворчание, запах…
Потянувшись, я широко открыл глаза: проспал! Обещал с Никой встретиться, и проспал! Вскочил, побежал, с криком:
— Мама!!!
— Что случилось?! – уронила мама лопатку, которой переворачивала яичницу, она знала, что я люблю прожаренную с двух сторон.
— Мама, сколько времени?!
— Ты меня с ума сведёшь! – опустилась мама на табурет. – Восемь часов. Зачем вскочил? Поспал бы ещё часок.
— Мама, я разве не просил разбудить меня в семь?
— Нет, не просил. Надулся и спать лёг.
Вчера я получил выговор за то, что назвал себя эгоистом, обозвали эгоистом. Я на самом деле надулся и ушёл. Даже не попросил маму посидеть со мной, расчесать. Сегодня голова в колтунах. Я злобно расчёсывал спутанные волосы пятернёй.
— А что случилось, Саша? – понравилось маме имя. Папа меня Сергеем, что ли, назвал.
— Обещал Нике в семь с ней встретиться, на великах кататься. И обманул! – сделал я трагическое лицо. — А ты почему дома?
— Воскресенье сегодня.
— О, блин!!! – хлопнул себя по лбу.
— Это не подружка твоя, во дворе, с великом? – я выглянул. На самом деле, Ника сидела на лавочке, почему-то не поднялась к нам. Я рванул на выход.
— Сергей! – сердито крикнула мама. – Ты хоть умойся! И штаны надень.
Во, цирк! Чуть голышом не выскочил. Быстренько умывшись и почистив зубы, а то вонять ещё буду, быстро впрыгнул в мамины шорты.
— Майку надень! Девочки голыми не бегают! – смеялась мама, а я уже натягивал первую попавшуюся майку, выше пупка.
— Ника! – кинулся я к подружке. Девочка холодно отстранилась от меня.
— Ника, я проспал, прости! Забыл сказать маме, чтобы разбудила. Ника… — снова попытался поцеловать. Ника подставила щёчку.
— Я знала, что проспишь, — сказала она сурово.
— Ника, вчера отец заходил, — девочка посмотрела уже сочувственно, — назначил свидание.
— Свидание? – скривила улыбку Ника. – Как в тюрьме!
— Да, Ника, ты знаешь, какой сегодня день недели?
— Э-ээ, А-аа… воскресенье? Родители дома, спят ещё.
— В воскресенье папа назначил. В 10 часов. – Ника поджала губы.
— Ника… — я нерешительно взял её за плечи.
— Какой ты нерешительный, Серёжка! Как девочка! – Ника решительно схватила меня и впилась поцелуем в губы.
— Я так ждала тебя сегодня! – снова жаркий поцелуй.
— Извини… — я не посмел сказать «любимая», потому что сам не знал, люблю её как девочку или как друга.
— Сегодня не придёшь?
— Где вы сегодня будете? – Ника вздохнула. – Так хотела наедине сегодня побыть с тобой! Я тебе свой будильник принесу. Попробуй только проспать завтра! Не знаю я ещё, где будем. Наверное, на карьер поедем, без тебя в городе скучно. Да, вчера Нина Семёновна обиделась на тебя. За то, что не пришёл.
— Всё равно не разрешит с вами тренироваться.
— Разрешит. Когда освободишься? – я хихикнул от слова «освободишься».
— Постараюсь отделаться пораньше.
— Приходи в «Льдинку». Если нас не будет, спросишь у бармена, мы записку ему оставим. «Отделаться»! – фыркнула она. – Ты не любишь папу?
— А ты? – спросил я.
— Очень люблю! – с улыбкой сказала девочка.
— Но ты здесь! – широко улыбнулся я.
— Да… А! Поняла! – мы снова крепко обнялись. Проводил её за угол дома, вернулся, угрюмый.
— Поругала девочка? – поддела мама. – вот так, на маму обижаться! – сначала не понял даже, причём тут моя обида, потом сообразил.
— Извини, мамочка, ты, как всегда, права!
— Кушай давай, и собирайся. Далеко «Алёнка»?
— Минут за пятнадцать дойду! – ответил я, поедая яичницу с кусочками колбаски.
— Тебе что погладить?
— Я сейчас покажу! – сорвался я, чтобы мама не увидела, что у меня в рюкзаке. – Вот, погладь, пожалуйста, это! – вынул я вчерашний подарок Ники, завёрнутый в газету. Хорошо, от бутербродов пятен не осталось.
— Симпатично, — согласилась мама, — унисекс называется.
— Чего? – подозрительно спросил я.
— «Секс», это пол, — засмеялась мама, «унисекс» означает, что подходит и мальчикам, и девочкам. Рюшек нет, аппликаций, тоже. Пошиты, правда, для девочки, отвороты на коротеньких штанинах. Красиво! Ты их мерил?
— Мерил.
— Не малы?
— Нет, в самый раз.
— Подбери плавочки так, чтобы не видно было сквозь ткань. Есть у тебя такие? Ладно, иди, доедай, сама поищу. И не забудь потом умыться! Лицо в масле. – я ускакал доедать остывшую яичницу, мама принялась гладить мою одежду.
Доев, попил чай с карамельками, весело ими хрустя, помыл посуду и снова пошёл мыться. У меня ведь встреча с отцом не главное, потом к девочкам поеду. Мелькнула мысль взять велик, попросить денег и рвануть в «Льдинку». Что мне с отцом делать?! Он тринадцать лет со мной не общался, я даже не знаю, о чём с ним говорить! С трудом подавил в себе это желание.
— Иди сюда, чудо моё нечёсаное! – позвала меня мама. Прижала к себе, поцеловала в макушку. – Садись, — усадила меня за стол, как недавно девчонки, стала расчёсывать волосы.
— Тебе косички?
— Нет, сделай высокий хвост, перевяжи шнурками, — показал я на цветные шнурки.
— Хорошо, — легко согласилась мама. Потом занялась лицом.
— Зачем я это делаю? – разговаривала сама с собой мама, пуховкой обмахивая мне лицо. – Как будто с мальчиком на свидание девочку отправляю, а не сына к папе! Надо было развестись, чтобы папа проявил интерес к сыну.
Я покорно всё сносил. Мало того, мне это нравилось. Наверное, потому что думал о девочках, о купании, может быть, опять уроки на мне проводить будут… Так, прочь эти мысли! О свидании с отцом думай! – зашевелился червячок, нашёл время!
— Одевайся! – велела мама, протягивая мне самые узкие плавки, из двух треугольников. Надел, всё удалось спрятать. Потом рубашку, шорты очень хорошо мне подошли.
— Как хорошо сидят на тебе! – удивилась мама. – Не то, что от формы, мешком.
Завершили мой наряд носочки салатного цвета и босоножки. Кепку решил сегодня не надевать.
— Красавица ты моя! – мама легонько обняла и ткнулась губами в макушку. – Ну, беги!
Я побежал на свидание с отцом.
Когда дошёл до «Алёнки», было ещё около десяти, а отец уже ждал меня.
— Привет! – улыбнулся папа, увидев меня, тоже не удержался: — Красавица! Неужели для меня так красиво оделась? Извини, оделся?
— Для кого же ещё? – буркнул я.
— Пойдём, посидим за столиком пока.
— Папа, я жрать хочу! – воскликнул я, вызывая улыбки на лицах прохожих.
— Пойдём тогда в пельменную, недалеко как раз. Или в чебуречную хочешь? В блинную?
— Не, сегодня в пельменную! – радостно сказал я. Давно не ел пельмени, даже у бабушки не лепили.
Отстояв небольшую очередь, я сам выбрал блюда. Взял два поджаренных блинчика с творогом, полпорции пельменей, которые варили прямо тут, в огромном котле. Хотел в горшочке, но надо было ждать. Ждать не хотелось. Ещё компот. Папа взял себе полную порцию пельменей.
На столе, где мы нашли себе место, стоял уксус, готовый к употреблению. Наливаешь его в розочку, макаешь пельмешек. Вкуснятина!
Когда наш поздний завтрак подходил к концу, папа спросил, поглядывая на часы:
— Ну, Саша, куда пойдём? В парк, в цирк?
— Знаешь, папа, дай мне лучше денег, и я сам пойду. Подружки ждут. Не удобно, они всегда меня угощают, а у меня ни копейки в кармане!
— Ну, ты, Сашка, жук! Специально так оделся, чтобы выманить у меня денег?
Я застыл, со стаканом у рта, покраснел, встал и выскочил из-за стола, выбежал из пельменной.
Отец догнал меня уже на тротуаре, возле сквера.
— Да подожди ты! Я же не отказал ещё!
— Отвяжись! – злился я, вырываясь. – Больше не приду! Никогда! – даже злые слёзы брызнули из глаз.
— Не валяй дурака, люди смотрят!
— Отпусти меня! – но папа крепко схватил меня за руку. – Я же вижу, тебе некогда! Иди, куда спешишь, я пойду тоже!
— Сашка! – сурово сказал отец. – Не позорь меня!
Тогда я сел на землю.
— Вставай! – дёргал меня за руку папа.
— Помогите! – неуверенно сказал я.
— Молодой человек! Отпустите ребёнка! – возмутился мужчина, подходя к нам.
— Это мой… Ребёнок! – сердито сказал папа. – У него истерика!
— Хорош отец! Довёл девочку до истерики! – подошла женщина.
— Да она!.. – начал отец, но тут остановилась милицейская машина, из неё выше милиционер и… Сева! Я даже зубами скрипнул.
— Старший лейтенант Дыбенко! Предъявите документы! – козырнул милиционер.
— Саша, ты чего? – удивился Сева. – Вставай, застудишься! Кто тебя обижает?
— Я не обижаю его, я его отец! – заявил им папа. Документов при нём не оказалось.
— Он правда, твой отец? – подозрительно спросил Сева.
— Нет, он мне не отец, — заявил я, не поднимаясь.
— Товарищ, проедемте, до выяснения, — снова козырнул милиционер.
— Правильно! – шмыгнул я. – Дяденьки, посадите папу в тюрьму, за то, что он нас с мамой бросил!
— К сожалению, нет такой статьи, — сказал Сева, с укором глядя на папу, — но, если алименты платить не будет, обещаю, посадим.
— Сашка потребовала у меня деньги, на развлечения, я не дал, хотел узнать, что за развлечения, закатила истерику, — быстро въехал папа, умоляюще глядя на меня. Если бы он назвал меня Сергеем, я отрёкся бы от него, и пусть бы доказывал, что он не верблюд. Я встал, Сева отряхнул мне шорты.
— Я тебя ищу, Саша, мне уже выговор корячится, а ты от меня бегаешь! – упрекнул меня Сева.
— Я никуда не поеду! – я опять сел на землю.
— Саша! Перестань упрямиться! Следователь задаст тебе пару вопросов, и отпустит!
— Товарищи! – влез папа. – Куда вы его? Что он натворил?
— Кто «он»? – насторожился Сева.
— Ребёнок! – нашёлся папа.
— Помог поймать особо опасного преступника, вместе с другом! Нужен, как свидетель. Саша, вставай!
— Не поеду! Папа, забери меня отсюда!
— Чего ты боишься? – сел на корточки возле меня Сева. – Вон, уже народ собирается, давай, сядем в машину…
— Вы чего к ребёнку пристали? — грозно спросил огромный мужчина с наколками на руках. – С детьми уже воюете?
— А вы, гражданин, кто будете? – заинтересовался старший лейтенант.
— Советский гражданин я! – потряс паспортом мужчина. – Отпустите ребёнка!
— Он важный свидетель!
— Знаю я вас! Правильно, девочка, не давайся упырям! Затаскают! Пусть сами работают!
— Саша! Вставай! – принялся уговаривать меня Сева.
— Вы Мишку нашли? – спросил я, глядя на толпу народа.
— Нет, родители сказали, в поход уехал.
— Он же только вчера уехал! – воскликнул я.
— У меня без вас дел…
— Вот и отстаньте от меня! – Сева всё-таки поднял меня на ноги, отряхнул шорты.
— Саша, нам очень нужны твои свидетельские показания, без них может развалиться обвинение. Все, как и ты, боятся, а некоторых детей в живых нет!
— Как, нет? – открыл я рот.
— Погодите, — опять встрял папа, — я, кажется, знаю, чего она боится. Позвольте, я поговорю с ней. И без меня вы не имеете права ребёнка допрашивать.
— Не допрашивать, давать показания! – поправил его Сева, и повысил голос:
— Граждане, расходитесь! Счастливый отец обрёл своего потерявшегося ребёнка! Всё кончилось хорошо!
Папа отвёл меня в сторону.
— Ты боишься, что узнают, что ты Сергей? – спросил папа. Я кивнул, шмыгая носом. Забыл носовой платок прихватить. У папы, похоже, тоже не было. Пришлось высморкаться, зажав пальцами нос.
— Давай, сделаем так. Я поеду с тобой, а ты назовёшься Сашей Дальченко. Идёт?
— Они потребуют свидетельство о рождении, наверное.
— Это я беру на себя. Пошли? – я кивнул.
— Мы договорились. Только я поеду с вами! – заявил папа.
— Вот и замечательно, мы как раз, выясним, кто вы такой! – согласился Дыбенко.
Нас посадили на заднее сиденье автомобиля и отвезли в какое-то здание. Несмотря на то, что был воскресный день, в здании работали люди в синей форме.
Прошли в кабинет.
— Следователь Бахарев, — представился мужчина лет тридцати, — я веду расследование по делу «похитителя велосипедов», названного так с лёгкой руки вашей девочки. Чтобы не отнимать ваше и моё время, я ознакомлю вас, почему добивался встречей с… — следователь порылся в деле. – с Сашей и Мишей. Фамилии не указаны. Участковый, проводивший задержание, предполагал, что было место хулиганство, но, при обыске у подследственного Петрушина обнаружили в гараже десять подростковых велосипедов. Сначала подумали, что просто воровал или отбирал, для продажи. Потом кто-то вспомнил, что Саша рассказала участковому занимательную историю о том, как этот, с позволения сказать, гражданин, заманивает таким образом детей, издевается над ними и убивает. – следователь замолчал, значительным взглядом глядя на нас. Сашин рассказ подтвердился. Уже нашли останки двух девочек… — Я ахнул. Мне стало плохо. Если бы мы с Мишей не увидели, как мужчина уводит наши велики, за ним побежали бы девочки, а там рядом, развалины!
— Саша, Саша! Дайте воды! – мне дали стакан с водой, я выпил противную воду, пахнущую хлоркой.
— Надеюсь, вы не поведёте его… её на опознание? – спросил папа.
— Сейчас я покажу несколько фотографий, мы, в присутствии понятых, зафиксируем показания вашей дочери. «Влип, Серёга!», — подумал я, понимая, что теперь не отвертеться.
Папа обозвал меня, для протокола, Александрой Игоревной Дальченко. «За ложные показания статья!», ужаснулся я. Но не протестовал. Опознал преступника. Почему нам с Мишкой удалось его задержать, следователь объяснил. Если Петрушину оказывали сопротивление, он тут же уходил, чтобы никто не заметил скандала. Мишка оказался сильнее, и преступник думал выкрутиться, как всегда, если бы не моё абсурдное предположение.
Когда вышли, папа сунул мне пятёрку. Я отказывался, но он сердито засунул её мне в карман:
— Держи, герой! Не держи на меня зла.
— Всё равно я тебя ненавижу! – процедил я, сунул руки в карманы и, сгорбившись, ушёл от этого страшного места. Отец не стал меня догонять и объясняться.
По моим расчётам времени было уже много, я побежал в «Льдинку». Увидеть бегущего мальчика или девочку на улицах города было обычным делом, мы не любили медленно ходить, уставали быстро. То ли дело, бег!
В кафе, как ожидалось, никого не было. Бармен передал записку: «Сашенька, мы зайдем к тебе, если не дождёмся, приходи в парк, погуляем!».
Я побежал домой. Запыхался, пока добежал и вспотел. Девчонки ждали меня, сидя на лавочке. С ними беседовали Маша, Даша и Коля. Мои подружки были на велосипедах.
— Привет! – радостно воскликнул я. Девочки встали и поцеловали меня. С поцелуями полез и Коля, под дружный смех девчонок.
— Саша, ты плакала? – увидела следы на щеках Ника, – кто тебя обидел? Отец?
— Ника, пусть Маша и Даша тебе расскажут, как мы ловили преступника, а я пока схожу, переоденусь.
— У тебя такой вид, будто за тобой гнались! – заметила Алина.
— И шорты все в пыли, — добавила Ника, — тебя валяли по земле?
— Почти, — кисло улыбнулся я, — меня забирали в милицию, а я сопротивлялась. Села на тротуар. Еле уговорили. Девочки, я потом расскажу, ладно? Прости, Ника, я так хотела в этой обновке с тобой погулять, извозила шорты, рубашка пропотела!
— Ничего, потом погуляем! Иди, переоденься и выходи. Велики у тебя оставим?
— А почему не поедем? – спросил я.
— Сегодня воскресенье, в парке интересно, а туда завтра, с утра, ладно?
Зачем она это сказала? Сразу ясно, Алина с Верой тоже с утра поедут!
Мамы дома не было, тоже пошла гулять. Ещё бы, выходной один, не сидеть же дома. Тем более, одной!
Я закинул лучшую свою одёжку в стирку, обмылся под душем, потом пошёл выбирать, что надеть.
Сильно забилось сердце, даже немножко помутилось в глазах, когда надевал блузку с отложным воротником, как матросский гюйс, и синюю юбочку. А что? Жарко делается!
Когда выбежал во двор, Колька аж присвистнул, глаза загорелись, Маша и Даша хмыкнули, а мои девочки радостно заулыбались! Только Ника нашла изъян, ворча, поправила хвост на голове.

Девчонки хотели взять у меня ключ, и перенести велики, когда Маша, Даша и Коля попросили покататься. Обещали дождаться нас.
— Коля, дождёшься, ладно? Или возьми ключ, поставите велики, отдадите маме ключ, хорошо? – Коля пообещал, грустно глядя на меня.
— Ещё один воздыхатель, — усмехнулась Ника.
— Между прочим, он самый первый, кто увидел меня здесь. В магазине встретились, предложил сразу проводить до дома! – порадовал я подруг.
— Самый первый? Ты просто обязана в него влюбиться! – рассмеялась Алина, шагая вприпрыжку.
Я только сейчас заметил, они все были в майках и шортах, только я в матроске и юбке в клеточку, именно ту, в которой ходил на свидание с Мишей.
— Ребята! – я остановился.
— Что? – обернулись «ребята». Я сделал книксен. Девчонки сначала не поняли, потом расхохотались.
— Ну, ты, Сашка, юмористка! Кстати, ребята! Сашка должна нам один рассказ о первом свидании, раз! – загнула пальчик Ника. – О свидании с папой, два! Обещала, между прочим! Пойдёмте в кафе!
— В «Льдинку» далеко, — капризно сказала Алина, — давайте, в павильон в парке?
— Замётано! – серьёзно сказала Ника, и мы поскакали в парк.
Взяли по мороженому, сели за столик на веранде.
— Ну, Сашенька, девочка, рассказывай! – вальяжно откинувшись на стуле, скомандовала Ника.
— Про свидание? С Мишей? – я задумалась, облизывая мороженое.
— Ну, что замолчала? – строго спросила Вера. – Зря мы с тобой мучились?
— Не зря. Всё было просто замечательно, а концовку вы помните.
— Вы хоть целовались? – Спросила Алина.
— Вы же сказали, не целоваться! – возмутилась я. – Накрасили, и предупредили, не целуйся, а то смажешь грим. Но было классно! Я бы повторила! – вздохнул я.
— Сань, а тебя не насторожило, как и с кем твой Миша поехал в поход? – спросила Ника, отставив свою креманку.
— Нет, — спокойно ответил я.
— Там у него Жанна, Алёна или Оксана была. Я слышала, о чём они говорили.
— Ну и что? – спокойно спросил я, хотя мне было жутко неприятно, когда ковыряются в ране.
— Как что? Ты нисколько не ревнуешь? – удивилась Ника, а все остальные уставились на меня.
— Девочки, — не поднимая глаз, ответил я, — Миша нормальный взрослый человек. Ему нужна девушка, а не девочка, тем более, не я. Если он там сделает то, что делаю я с вами, то не полезет мне потом под юбку, правильно? Или вы считаете, что я с вами ему изменяю? – девочки впали в ступор, переваривая мои слова. — Что ни говори, а мы играем на грани дозволенного. Если Миша узнает, (особенно если я был бы девочкой), то известно, как отреагирует!
— Так что, ребята, я его не осуждаю, хоть мне и больно об этом думать. Приедет, ещё погуляем. Я в любом случае буду его любить, как друга. Вас я тоже люблю, между прочим, боюсь потерять!
— Извини нас, Саша. Ты такая сильная, — сказала Ника, — я, честно говоря, не так о тебе думала.
— Как о размазне? – прямо спросил я. Девочки опустили глаза.
— Думайте о мне, что хотите. Только не переходите границ, ладно? Если друзья, то друзья, никто из нас не игрушка, договорились?
— Саша, извини нас… — начала Алина.
— Алина, перестань. Ты нам нравишься, как Саша. И как Серёжа, тоже. Мы не станем издеваться над тобой. Только то, что разрешишь, будем делать.
— Мне всё понравилось, — пожал я плечами, — не спорил, не скандалил, лишь бы не потерять вашу дружбу, мне так плохо было, до встречи с вами, — я стал быстро есть мороженое.
— Ну, ладно! – стукнула своей посудой об стол Ника. – Выяснили, что хотели. О встрече с отцом расскажешь, Саша? Почему ты прибежала, как будто за тобой гнались?
— Бежала, чтобы вас застать, — улыбнулся я, — зашла в «Льдинку», там ваша записка, вот и подорвалась!
— А кто тебя валял по земле?
— Я же говорю, сидела на асфальте, чтобы не утащили!
— Кто? Куда?
— Вам Маша и Даша не рассказывали? – удивился я.
— Рассказали о каком-то разбойнике, которого вы поймали.
— Девочки, это на самом деле страшно. Я чуть сознание не потеряла, когда подробности узнала, — я отпил из стакана минералки. – Меня всё же уговорили, и повезли в милицию, к следователю…
— В прокуратуру, наверное, — уточнила Ника.
— Может быть, туда. Следователь рассказал, что делал этот гад. Он забирал у детей велики, они бежали за ним, просили отдать, а этот мерзавец приводил их к себе в гараж, долго издевался над ними, а потом убивал. – Девчонки слушали, открыв рты, с огромными глазами на бледном лице.
— Я опознала его на фото, и мы ушли.
— Кто «мы»? – спросила Ника.
— Мы с папой. Кстати, он мне… — я сунула руку в карман, а карман остался дома! – Ой! В шортах остались!
— Что потеряла? – спросила Ника.
— Деньги дома оставила.
— Пустяки! – махнула рукой Ника. – Прости нас, Саша, если чем обидели.
— Пока ничем, — пожал я плечами.
— Кто тебя обидел? – нахмурилась Вера. – Ты мне скажи! – девчонки засмеялись, напряжение после рассказа растаяло.
— Пойдёмте, на качелях покатаемся? – предложила Ника. – Пошли, конечно! – обрадовались девчата.
Мы качались на качелях. Я с Никой. Юбочка у меня взлетала. Ника смеялась, я тоже!
— Я ничего у тебя не видела, честно! – икая от смеха, говорила Ника. – Правильно сделала, что надела чёрные плавки! Девочка и девочка! А я на мальчика похожа?
— По сравнению со мной, да! – смеялся я.
Поднялись на колесе обозрения. Вспомнив Аню, поцеловался с Никой. А так как мы сидели вчетвером, со мной начали целоваться все. С высоты осмотрели город, Ника начала целоваться серьёзно.
— Ника, потом, завтра… — уговаривал я девочку. Сейчас это выглядело несколько по-иному, девочка уговаривает мальчика отложить жаркие поцелуи.
Обошли парк, постреляли немного из «воздушек», потом у Ники возникла идея сходить в торговый центр, посмотреть, что нового появилось из детской одежды, посетить салон красоты, может быть, там знакомая мамы работает.
В торговом центре сразу побежали в «Детский Мир», другое нас не интересовало. Даже салон телевизоров. У нас не было, а девчонкам надоел. Дома посмотрят детские вечерние передачи.
— Так, что тут у нас… — Ника осмотрела нижнее бельё, ничего не понравилось. Одежда. Сравнивала модели с моей фигурой. Попросила продавца измерить меня, записала к себе в книжечку.
— Кстати, тебе сумочка нужна, — вспомнила девочка, — но здесь мы ничего не найдём! И не одна, кстати.
— Пойдёмте в «Мальчишкин Мир», — попросил я умоляюще. Здесь я ничего не понимаю…
— Ага, не понимаешь! – хмыкнула Ника. – За пять минут оделась, мы бы полчаса выбирали, что надеть! Ладно, идём.
В отделе для мальчиков было довольно уныло. Одинаковые брюки тёмной расцветки, летней одежды было мало, шорты синие, от формы. Серые, от формы… Рубашки понравились, с коротким рукавом, голубенькие и бирюзовые, с погончиками, кармашками, клапанами. К ним лёгкие шорты. На резинке и с ремнями. Я вздохнул. Понравились.
— Будешь мерить? – шёпотом спросила Ника. Я пожал плечами.
— Давай, не стесняйся! Может, что-нибудь подберёшь, а то к осени тут не протолкнуться будет! И разберут всё красивое. Мне вот это и это понравилось!
— А мне ещё это! – показал я на костюм тёмно-синего цвета. К нему в комплекте была лёгкая курточка с шортами, уже из плотной ткани, школьные.
— И это меряй! – сказала Ника. – Ты в нашу школу пойдёшь?
— Далеко! – вздохнул я. — Зимой не очень приятно будет.
— Ты всё равно, после школы, к нам ездить будешь! – уверенно сказала Ника. Алина подтвердила.
— Я бы тоже такой костюмчик купила, — показала на рубашку с шортами Вера.
— Померяй! – прыснула Алина.
— Девочки, вы что-то хотели? – спросила продавец-консультант.
— Да, померить хотели…
— Здесь одежда для мальчиков, для девочек другой отдел.
— Мы знаем, у Саши брат в деревне, хотели заранее подготовиться.
— Брат пусть сам меряет, а то будет не по размеру.
— Мы хотим, чтобы Саша. Посмотрим, как будет выглядеть!
— Осенью наглядитесь!
— Почему вы нам не разрешаете? Может быть, купить хотим? – удивилась Ника.
— Только со взрослыми!
— Это «Детский Мир»! – возмутились мы. – Всё, мы к заведующей!
— Идите, — покивала женщина, — меряйте свою одежду, нечего хулиганить!
— Ника, ну их, приду с мамой, и померяю. Всё равно денег нет, чтобы покупать. И подрасту, к тому времени.
— Точно, подрастёшь. Жаль, я так хотела, как ты мальчиком выглядишь, посмотреть! У, ведьма! – прошипела она на продавца.
— Пошли тогда, в салон красоты, — Ника побежала вперёд, мы за ней.
— Девочки, перестаньте бегать! – пугались нашей стремительности продавцы и покупатели.
Прибежали к салону, вошли внутрь. Кресла были заняты, одна из мастеров оглянулась. Увидела нас, расцвела улыбкой:
— Ника! Привет! Ты к нам?
— Да, мы с девочками, хотим немного привести себя в порядок!
— Меньше бегать надо! – заглянула вслед за нами администратор. – Кариночка, гоните их на улицу, пусть там бегают! Весь магазин переполошили!
— А ещё нам школьную форму не разрешили померить! – пожаловалась Ника.
— Почему? – удивилась Карина.
— Пусть с родителями приходят!
— Родители на работе. Вы не знаете? – язвительно спросила Ника. – Воскресенье у вас выходной! Когда мерить?
— Будет школьный базар!
— И очереди! Зачем тогда сейчас форма висит? А потом её не будет? – не унималась Ника. – Хорошо, я у мамы спрошу! – уселась она в кресло заведующей.
— Ника, — заволновалась заведующая, — зачем всё усложнять? Сейчас вам принесут сюда форму, померяете в моём кабинете! Вам какой размер?
— На Сашу, — показала она на меня, — на мальчика. Зимнюю, демисезонную, летнюю, спортивную майку и шорты, два комплекта, белую и синюю, куртку кожаную, на меху. Шапку кроличью и спортивную. Ботинки зимние, демисезонные, босоножки. Лыжный костюм, тоже.
— Ника, зачем девочке столько одежды на мальчика?!
— У неё брат приедет осенью. Тогда не купить будет! Саша, брат у тебя какого роста? Я думаю, сантиметров на пять будет выше? – я плямкал губами, не мог ничего сказать. Мне всегда покупали только костюм с брюками и обувь, на год. Ну, рубашку ещё.
— Давайте, померим, что есть, там разберёмся!
— Ника, я позвоню твоим родителям? – спросила Карина.
— Да, пойдёмте, я тоже с ними поговорю, — они ушли.
— Саша, подойди сюда, — позвала меня Алина, — посмотри, какие гвоздики тебе нравятся? – за стеклом были выложены образцы «гвоздиков», которые вставляются в уши, после того как их проколют. Серебряные и золотые, с камешками и без.
— Вот эти, — показал я на коричневые, со светлыми разводами.
— Здорово! – восхитилась Алина. – По-моему, это «кошачий глаз»!
— Девочка, подойди сюда, — меня позвала женщина с сантиметром в руках. Быстро обмерила всего и ушла. Я снова подошёл к витрине, очень мне понравились камешки.
— Саша, пошли! – Ника выглянула из двери. Когда я зашёл, там уже принесли несколько комплектов мальчишечьей формы.
— Примерь, Сашенька! – елейным голосом предложила Карина. Я нерешительно посмотрел на Нику.
— Девочка стесняется. Можете нас одних оставить? – попросила Ника.
— Мы бы посмотрели, подсказали…
— Если надо, мы позовём! – сладко улыбнулась девочка. Взрослые вышли.
— Раздевайся. Давай, с летних начнём. — я разделся до плавок.
— Мог бы не выгонять! – прыснула девочка. – Ничего не видно! – я молча надел рубашку и шорты.
— О! – тут же посерьёзнела Ника. – Повернись. Отлично. Давай следующую.
Я перемерил всё, что принесли, отобрали подходящую. Летнюю по размеру, зимнюю чуть больше. Ника пообещала подарить мне колготки. «И не спорь! Зимой замёрзнешь без них! Знаю я мальчишек, никогда не поддевают под штаны ничего, кроме трусов!».
Куртка мне очень понравилась, как и шапка.
— Ника, я не знаю…
— Не думай, что я тебе всё это дарю. Деньги высчитают с твоих родителей. Называй их имена, фамилии. Оформим на них кредит.
— Я не знаю, где они работают!
— Саша, ну что ты, как маленькая! Не волнуйся, есть взрослые люди, они разберутся! Сейчас вещи упакуют, и отложат, потом придёте с мамой, и заберёте, после оформления кредита.
— Ника… — я сглотнул. – А кто у тебя мама?
— Мама! – удивилась Ника. – Для меня просто мама! Пойдём, тебя мастер ждёт!
— Карина, Саше надо немного привести причёску в порядок, и… — что-то прошептала на ухо, — …боится.
— Хорошо. Сейчас подравняем чёлку, а то уже в глаза лезет. Немного поправим остальное, а то растрепались, пока бегали, неугомонные!
Карина поколдовала над моей головой, поменяла резиночки на новые, разноцветные.
— Саше косички бы пошли, — прикинула она, — или хвостики, — разделила на две стороны, – вообще, удивительный тип лица и форма головы. Ей всё идёт.
— Я заметила, — сказала девочка, сидя в соседнем кресле, — а мне бы сегодня под мальчика что-нибудь.
— Хочешь Сашиным кавалером побыть? – засмеялась Карина. – Ещё бы! С такой красавицей! – льстиво сказала она.
Неожиданно и больно – чпок-чпок! Прокололи мне уши, я аж подпрыгнул. Помазали чем-то, защипало, воткнули в дырочки какие-то предметы.
— Смотри! – повернули меня к зеркалу. Я ахнул, посмотрел на Нику. Та улыбалась во весь рот. В ушах у меня сияли «кошачьи глаза».
— Не снимать, пока не заживут! А то дырочки зарастут, опять прокалывать! Девочка, тебе изумительно идут эти камешки! – я был не против, девочке Саше «кошачьи глазки» шли прекрасно. А мальчику? Может, опять форму надеть?..
При взрослых я ничего сказать не мог, сидя в юбочке и девичьей матроске. Потом скажу Нике, что думаю о её самодеятельности. Как мама сказала папе? Заплету в косички бантики? Видимо, так мне и придётся оставаться девочкой! Потом выйду замуж за Аню или Нику, вон она, уже на мальчика стала похожа.
Когда вышли из салона, Ника взяла меня за руку, повела на выход. Алине и Вере тоже уложили волосы.
— Ника, камешки тоже в кредит? – спросил я.
— Нет, это мой подарок тебе на день рождения. Ты же сказала, скоро будет. Как раз заживут.
— Ты подумала, как мне с ними жить?
— Подумала. К школе заживёт, можешь снимать. С нами будешь надевать, ещё какие-нибудь приобретём, для театра.
— Дырочки видно будет.
— Глупости. Закроешь волосами, мы договоримся. Саша, гляди веселей!
— Ника, ты… — я понял, сейчас заплачу.
— Саша, не смей! – Ника обняла меня спереди, за талию, строго посмотрела. – Я сказала веселей, а не плакать!
— А как же тренировки? – вытерла я нос салфеткой, которую Ника откуда-то извлекла.
— Нормально. Будешь отрабатывать удары ногами, поставим руку. У нас удушающих захватов не будет.
У подружки на всё был готов ответ.
— Куда пойдём, девочки? – спросила Ника подружек. – Не проголодались ещё?
— Мы скидываемся, — пояснила Ника, — не думай, что я за всех плачу. А мама просто подружка Карины, я у неё постригаюсь иногда, не злоупотребляю, не думай. Ты думаешь, унижать подростка нормально? Скажи? Тебе приятно было, когда отказали даже померить одежду? – я понимал, Ника говорит правильно, но поставить на место нахалов и грубиянов дано не каждому, особенно ребёнку. Иногда на порог не пускают, как будто ты человек третьего сорта, или собака. Чей-то. «Эй, мальчик! Ты чей?». «Я сам по себе мальчик!». «Так не бывает, чтобы мальчики сами по себе были!».
Мы зашли в «Русские блины». О, как неприятно быть нахлебником! Я краснел, бледнел, уйти не мог. Взял салат из овощей, два блинчика с мясом и рисом. Ника фыркнула, добавила тарелку борща, ещё блинчик с икрой и компот.
— Я не съем! – пискнул я голосом раздавленного мышонка.
— Только попробуй! – угрожающим тоном пригрозила Ника. Девочки хихикали.
Борщ на самом деле оказался очень вкусным. Даже не ожидал от столовой! Впрочем, это не совсем столовая. Блины, салат! Уммм! Чем рассчитываться буду? Ника поблёскивала глазками, кровожадно улыбаясь. Я слегка похолодел, сладким холодком. Понял, опять изучать меня будут. Хорошо, я не девочка, а они не мальчики!
После позднего обеда или раннего ужина, мы немного погуляли, посидели на лавочке. На нас стали обращать внимание мальчишки постарше. Мастера у Карины всё же классные!
— Девчонки! – подошли к нам двое ребят. – А вы все девчонки? – рассматривали они нас по очереди.
— Нет! – сказала Алина. – Саша у нас мальчик! – показала она на меня, и ребята с готовностью рассмеялись шутке.
— Саша мой, можете не смотреть на него такими глазами!
— А ты не мелок, для такой красавицы? – улыбнулся парнишка с медовыми глазами. – Саша, пойдём со мной?
— Не, моё сердце занято! – притворно вздохнул я.
— Кем? – усмехнулся парнишка, видя, как по-хозяйски меня обнимает Ника.
— У неё взрослый парень, пятнадцати лет, — серьёзно сказала Вера. – Я не подойду тебе? Только я не люблю тех, кто курит и не чистит зубы.
— А что с ними делаешь? – развеселился мальчишка.
— Отшлёпаю, — серьёзно ответила Вера.
— Это она может! – подтвердила Алина. – Она КМС по тэквандо.
— Предупреждать надо, — поняли ребята.
— Просто хамить не надо, — сказала Алина.
— А мы разве хамили? – оправдывались пацаны.
— Слегка. Когда говорят, не желаем с вами знакомиться, надо извиниться и тихо отойти, — продолжала Алина, а мы с Никой продолжали обниматься.
— Между прочим, мы все спортсмены. Саша самбо, остальные тэквандо. А вы?
— А мы… извините, девочки и мальчики! – ребята на самом деле неплохие, только запали не на ту, не на того.
Потихоньку отправились в сторону моего дома. Девчонки за великами, я не знаю, зачем. Может, придумаем что-нибудь.
Когда пришли, сели на лавочку. Велики стояли, ребята накатались. Коля вернул мне ключ, тоже сел рядом.
— Девчат, давайте в карты поиграем? – предложил он.
— У тебя есть? – спросила Ника.
— Могу сбегать.
— Кто во что играть умет? – Ника вопросительно посмотрела на нас.
— В подкидного дурака все умеют, — решили мы.
— А где играть?
— Там есть беседка, Маш и Даша там играют обычно.
— В карты? – удивились мы.
— Может, и в карты, сейчас они домой пошли.
— Сбегай. Ещё часок-другой можно поиграть, — определила по солнцу Ника.

Продолжение следует

— Вставай, засоня! – будила меня мама.
— М-ммм… — отстань.
— Как хочешь, Ника второй раз не простит! – я иду с закрытыми глазами в туалет.
Ух, вчера попало! За всё! Конечно, в первую очередь, за то, что мы «заигрались». Уже в темноте, с трудом различая карты, вопили громче мартовских котов! Из окна выглянула соседка, и разогнала матом расшалившихся детишек. Мы опомнились, было уже десять, даже больше!
— А-ааххх! – примерно так мы выдохнули, спешно приводя себя в порядок. Мы уже начали играть на раздевание. Ужас!
— Давайте, проводим Сашу! – предложила бесстрашная и бессмертная Ника.
— Ника, я не приму такую жертву! – не соглашался я. – Приму мучения стойко!
Но девочки всё же решили привести меня домой, а то мои решительные шаги замерли уже у подъезда. Сегодня меня никто не переоденет, мама меня не узнает!
— Пойдём, отведём грозу от Сашеньки, — решительно сказала Ника дрожащим голосом. Дома ей, наверное, тоже попадёт. – Хоть часть грозы.
Зашли к нам в квартиру. Мама вышла навстречу.
— Девочки, что случилось? – где Саша?! – ещё бы, мы вошли все с такими траурными лицами, что можно было подумать всё, что угодно.
— Вот ваша Саша, — вытолкнули меня девочки.
— Саша?! – у мамы, оказывается, очень большие глаза! И красивые! Я смотрела исподлобья.
— Сашенька! – мама прижала меня к себе, а потом треснула по затылку:
— Ах Ты, дрянь такая! Где шлялась?! – тресь!
— Тётя Нина! – мы во дворе были, в вашем! Просто заигрались.
— Заигрались они! – уже немного остыв, кричит мама.
— Тёть Нин, завтра разбудите Сашку в 7, ладно? Я с ним катаюсь на великах. А то сегодня проспал. И, это, мы побежим, нам ещё ремня надо дома получить! – почесала попу Ника. Неужели её ремнём лупят? Не, я заметил бы! Девчата убежали, Колька бдил внизу.
— Противная девчонка! – мама замахнулась полотенцем. – Чтобы это было первый и последний раз! Иди купаться, и в постель! Останешься у меня без ужина! – мне не страшно, я поел неплохо, и на ночь не люблю. Поэтому очень быстро выскочил из одежды и только стук пяток по полу: тук-тук -тук! И я под душем! Но мама нашла меня и здесь.
— Это что такое? – взяла меня за ухо.
— Мама, больно! – зашипел я, присев слегка. – Нельзя мочить…
— Спрашиваю, что это?!
— Гвоздики!
— Проколола? Кто разрешил?
— Меня не спрашивали. Посадили причёску поправить, и прокололи.
— Ника?
— Да, подарок на день рождения, сказала.
— Дорогие, наверное. Саша! – вздохнула мама. – Ты, вообще, думаешь, что делаешь?
— Думаю, мама. До школы дырочки заживут, можно снять гвоздики.
— Зачем? Мне нравится. Сама бы не отказалась. Только не нравятся мне такие подарки. Натащили полным-полно импортной одежды, гуляют тебя, кормят. Ты же сытый?
— Да, мама, мы кушали…
— Наверное, в кафе!
— Нет, в блинной.
— В какой.
— «Русские блины» … — чувствительный шлепок по попе.
— Ай! Мама!
— Чем отдавать будешь?
— Они же подруги!
— Сегодня стирала одежду. Где ты так вывалял, за день? Нашла пятёрку в кармане. Откуда?
— Папа дал, на мелкие расходы.
— Мелкие. Можно, их потратить на общие нужды? На неделю хватит.
— Мама, а ты на работу устроилась?
— Устроилась, — вздохнула мама.
— Мама, что-то не так?
— Всё не так, милый. Давай, я тебя помою…
Теперь я начищаю зубы, умываюсь и сижу на унитазе одновременно. Чуть не проспал! Мочки ушей болят, когда задеваешь. Смотрю в зеркало, кривлюсь. Красиво, конечно. Для девочки.
— Мама! – кричу я.
— Что опять?!
— Расчеши мне волосы.
— Мне некогда, сам привыкай. Вернее, сама.
— Я не умею косички заплетать, и хвостики. А один мешает.
— Горе ты моё! Будешь приставать, отправлю в парикмахерскую!
— Научи лучше!
— Когда? Ты приходишь уже ночью! Весь в папу, по девочкам ходок! – я покраснел, пулей вылетел из ванной, сел за стол, начал драть свои волосы.
— Подожди, настырный какой. Сейчас, всё сделаю. Два хвостика сделаю, заплетать уже некогда. Приготовишь себе завтрак сам? Или помчишься к своей ненаглядной?
— Помчусь. Мама, я не хочу их терять, мне с ними хорошо!
— Понятно, что хорошо. С девочками всегда хорошо. Смотри, не натвори дел.
— В смысле? – спросил я.
— Ника, смотрю, не простая девочка. Родители узнают, несладко нам будет. Если она сама захочет или заставит тебя. Понимаешь? Уже не маленький.
— Понимаю я. Мы с Аней тоже играли, но только гладили друг друга, и всё.
— Я тебя предупредила. Если что, отправлю в интернат, так и знай.
— Зачем? – удивился я.
— Чтобы не позориться. Впрочем, нет. Скажу, что у меня девочка! – поцеловала меня и засмеялась.
— Всё, вот тебе хвостики, беги к своей любимой Нике. Мне уже давно пора. Уволят, и будем мы голодать.
— Хорошо, мамочка! – я чмокнул её в щёчку, вскочив.
— Чего хорошего? – пробормотала она от двери. – Это тебя кормят. Я ушла! – я подбежал к окну, посмотрел, как мама завернула за угол, начал искать велосипедки. Ащь! Они постиранные висят на верёвке!
Надену мамины шорты и майку.
Быстро одевшись, помчался собирать рюкзак. Остатки колбасы с… Хлеб обещал купить! Денег уже нет… Обидки! Колбасу вынул, налил в термос чай. Сжевал остатки каши, побежал за великом.
Ехал, думая о грустном. О том, что опять меня будут кормить девочки, тыкать в меня пальцами. Мне приятно, нет слов, но быть учебным пособием за еду… Что-то мне это напоминает.
— Привет! – услышал я весёлый голос. – Что не поёшь?
— Ника! – обрадовался я. – Я думал, тебя не отпустят!
— Хотели наказать, — вздохнула девочка, — я сказала, больше не буду. Не будем?
— Не будем. Мне досталось и по затылку, и по попе. – Ника рассмеялась.
— Тебе смешно!
— Ничуть не смешно. Меня в угол ставили, обещали тоже применить меры.
— Я их понимаю. Когда мама задерживается, тоже переживаю.
— Да, ты прав. Спой песню.
— Какую?
— Какую пел в прошлый раз.
— Я помню несколько слов всего.
— Я буду подпевать.
— Трудно было человеку…
— Десять тысяч лет назад!
— Он пешком ходил…
— В аптеку!
— На работу!
— В зоосад!
С каждым словом веселье охватывало нас всё больше. Мы уже забыли о неприятностях, впереди только весёлые приключения!
Снова спустились на пляжик, начли разминку.
Вспотели, начали целоваться.
— Подожди! – сказала Ника. – Давай, помоемся! – мы побежали в воду, хорошо омылись, вышли, Ника обтёрла нас полотенцем. Расстелила полотенце.
— Помнишь, ты обещал мне сделать так, как мы тебе? – прижала она меня к себе. Сердце её билось часто-часто. Моё тоже. То вскачь, то останавливалось.
— Иди сюда, — Ника легла на спину, раздвинула ноги. – посмотри мою писю, — я упал на колени, подполз поближе, сглатывая. Посмотрел.
— Можно открыть? – шёпотом спросил я.
— Да, — тихо сказала Ника. Я приоткрыл губки. Удивительный мир открылся мне!
И тут наверху послышался шум, то ли драки, то ли борьбы. Мы вскочили.
— Чёрт! – ругнулась Ника. – Наши приехали!
— А что они дерутся?
— Не знаю, пошли, посмотрим! И она побежала наверх. Я впрыгнул в шорты. Ещё не хватало, посторонний увидит! Побежал за Никой. Наверху происходило сражение! Двое взрослых парней, лет 18-19 напали на наших девчонок, они отбивались, орудуя ногами и руками, но силы были не равны. Тогда в бой вступила голая Ника, ошарашив нападающих. Во мне тоже, будто пружина распрямилась. Все боевые навыки вдруг раскрылись! Крутнувшись «мельницей», пробил ногой в печень одному, обратным движением ударил ребром ладони ему же по шее. Как вчера учила Вера? Надо, чтобы энергия удара рассеивалась препятствием, иначе сломаешь свою руку или ногу. Вот так же, я не почувствовал боли в ноге и руке, всё ушло в противника. Второму я подбил челюсть и пробил костяшками согнутых пальцев в кадык. Три секунды, и противник валяется в отрубоне.
— Ничего себе, ты, Сашка, даёшь! – ошарашенно сказала Вера. – А я, дура, вчера тебя учила…
— Нормально ты учила, — тяжело дыша, сказал я. – На практике применил.
— Врёшь ты всё! – уныло сказала Алина. – Издевался над нами, типа, крутые девчонки, каратистки!
— Неправда! Я не смеялся над вами, на самом деле восхищался и восхищаюсь.
— Саша не врёт! – встала на мою защиту Ника. – Что делать будем?
— Надо раздеть, связать их одеждой, и вызвать милицию, — распорядился я.
— Сашка уже ловил бандитов, — вспомнила Ника, давайте, так и сделаем.
Мы стянули с дураков штаны и рубашки, трусы не стали, противно было, связали руки и ноги из носков сделали кляпы, чтобы не вопили и не уговаривали: «Мы так больше не будем». Не будете, когда напишем заявления об изнасиловании. Не было? Пытались!
— Придётся Сашке ехать в милицию, — уныло сказала Ника, — у, сволочьё! – изо всех сил ударила она их по рёбрам. Перелом гарантирован!
— Надо было трусы снять, на головы натянуть! – запоздало сказал я.
— А это мы сейчас сделаем! – Ника подпрыгнула и ударила насильников пяткой между ног.
Я понимал её. И себя тоже. Напялив на себя майку Алины, на её велике помчался в обратный путь, кляня дурацких парней. Столько интересного пропустил! Хотя, девчонки слишком рано приехали. А если бы эти ребята нас там застали? Вот невезуха сегодня! Я поднажал на педали, пока рассвирепевшая Ника не убила обоих.

Подъехав к своему району, понял, что не знаю, где опорный пункт. Растерялся было, но тут услышал сигнал автомобиля. Чуть не свалился!
— Сашка! Ты куда мчишься?! – закричал мне Сева.
— Дядя Сева! – радостно закричал я. Вот уж не думал, что буду ему рад! – Дядя Сева, там большие пацаны напали на девчонок!
— Где?! – помрачнел Сева.
— Я покажу!
— Садись.
— Велосипед можно? Не мой, Алины. И скорую помощь бы…
— Сейчас, по рации вызову… — велик погрузили в отделение для бандитов, меня посадили на заднее сиденье, машина тронулась.
— Сильно пострадали? – обернулся ко мне Сева.
— Когда уезжал, переломы рёбер были…
— Вот козлы! На детей нападают! Сколько им лет, примерно?
— Лет по 18-19. Дядя Сева, а нам ничего за это не будет? – лейтенант настороженно посмотрел на меня:
— Не должно быть. Надеюсь, опять бегать от меня не будешь? – я пожал плечами:
— Заявления напишем, потом не знаю.
— Они там ещё или убежали?
— Там были, — что-то в моих ответах насторожило милиционера.
— Саша, ты от меня ничего не скрываешь? – спросил он, глядя мне в глаза. Я глаз не отвёл.
— Дядя Сева, если бы скрывала, поехала бы за вами?
— Тоже верно! – успокоился лейтенант.
Когда приехали, увидели хмурую Веру.
— Где все? – спросил я её.
— Там, — показала она рукой, и повела нас на место битвы. Увидев которую, милиционеры присвистнули.
— А Нику за что? – удивился я, увидев связанную девочку.
— Сейчас, этих заберут, развяжем.
— Саша! Развяжи меня, пожалуйста! Мы больше не будем играть с предателями!
— Ника, ты больше не будешь бить пацанов? – спросил я, присаживаясь к подружке.
— Нужны они мне больно! – мрачно сверкая глазами буркнула девочка.
Наши велики девчонки уже вытащили наверх, рюкзак тоже. Пришлось достать нож, чтобы развязать Нику. Она потёрла руки, злобно глядя на подружек.
— Ника, ты их прости, а то посадили бы тебя!
— Не посадили бы! – сердито бросила девочка. Хоть одели, и то хорошо.
— Зачем вы с них трусы сняли и на голову натянули? – спросил Сева, подойдя к нам.
— Сашка сказала, чтобы не запомнили наши лица.
— Думаю, если запомнят, будут десятой дорогой обходить.
— Мы заявления напишем, что хотели нас изнасиловать! – заявила Ника. Бродяги только стонали и плакали. Трогать их, до приезда «скорой» остереглись.
— Девочки, кто пострадал? – обратился к нам Сева.
— Я пятку отбила, — созналась Ника.
— Мне эти уроды синяков на руках наставили! – пожаловалась Алина.
— Мне тоже, — спокойно достав из моего рюкзака термос с карамелькой, сказала Вера.
— Сашка, где мой велик? – спросила Алина.
— В машине. Блин, за этих уродов отдых пропал! – сетовала я. – Дядя Сева, может, потом напишем всё?
— Нет, на этот раз надо сразу, — вздохнул милиционер, — как бы эти разбойники раньше вас не написали заявление о нападении…
— Мы? На этих? – удивилась Ника.
— А что? Вы не пострадали, они еле сидят. Адвоката найдут, отмажутся.
— Придётся ехать, — вздохнули мы.
— А как ехать? – спросил я. – Мы поместимся, велики нет. Давайте, вера с Алиной с вами, а мы на своих двоих. Напали на девочек, а мы прибежали позже.
Вера хмыкнула, но промолчала, ткнув Алину в бок. Та охнула, но кивнула.
— Дядя Сева! – окликнула лейтенанта.
— Да какой я тебе дядя! – Вспылил лейтенант. – Просто Сева, или товарищ лейтенант!
— Товарищ старший лейтенант! А где ваш кабинет? Куда ехать?
— Улица Гастелло, 5. Рядом с вашим домом почти.
— Видела такую улицу, — сказала Ника, — поехали?
— Дядь Сева, мы поехали! – шофёр ржал.
— Не переживай, товарищ лейтенант! Иногда дяди бываю моложе племянников!
— Не дай бог, такую племянницу! – покачал головой Сева. – Сначала чуть не влюбился, а теперь…
— Что теперь? Красивая девка!
— Красивая! Только тридцать три несчастья. То маньяка задержит, то насильников изобьёт до полусмерти… — шофёр заржал ещё громче.
Мы с Никой поехали.
— Завтра поедем? – спросил я.
— Не уверена, — сморщилась девочка, — что завтра будет время. Завтра тэквандо, обещали к Алле Сергеевне зайти.
— Если быстро отпустят, можно съездить сегодня. Времени полно.
— Время есть, настроения уже нет. Только купаться и загорать.
— Плохо, что ли? – удивился я.
— Неплохо! – повернулась ко мне с улыбкой Ника. – А как мы пели! Давай ещё!
— Метры, вёрсты!
— Пролетающие в даль!
— Сядешь, и просто нажимаешь на педаль!
— В даль-даль-даль-даль -даль! – хором. Настроение быстро поднялось.
Машину мы ещё подождали. Пока арестованных в больницу, потом пострадавших в опорный пункт.
— Пишите заявления, объяснительные, что и как, — раздал нам бумагу Сева, усаживаясь ан своё место.
— Из-за вас не съездил на заявление.
— Важное?
— Конечно! Козу украли! Или свинью подложили… Не отвлекайтесь, пишите. Сверху шапку: Начальнику Уголовного розыска… — мы заскрипели перьями.
Когда вышли, солнце стояло уже высоко.
— Куда поедем? – спросила Алина, когда выводили железных коней со двора.
— Может быть, в школу? – спросила Вера.
— Я кушать хочу, — пожаловалась Алина.
— По домам пока? – предложила Ника.
— А потом где? – спросила Вера.
— В сквере, возле моего дома, как всегда.
— А…
— Решим! — сказала Ника, придерживая мой велик.
— Ко мне поедем, поедим, — тоном, не терпящим возражений, сказала Ника, — там и встретимся с девочками. А то, пилить от тебя!
— А сейчас не пилить? – улыбнулся я.
— Сейчас мы голодные! Быстро доедем! Ты, кстати, в Алининой майке, забыли поменяться.
— Алина! – позвала я подружку. – Давай майками поменяемся!
— Ага! Сейчас, всё брошу, и начну майками меняться! Посреди города! – все засмеялись. Мне-то привычно, ещё не освоился в роли девочки. Девочки по городу голыми не бегают. Мальчикам можно.
Все поехали вместе, на одной улице девочки живут.
Сегодня мама Ники была дома.
— Маму зовут Валентина Григорьевна, — предупредила Ника, когда за дверью послышались шаги после звонка. Наверное, Ника так проверяла, есть кто дома или нет.
— Ника! – недовольно сказала мама. — У тебя ключа нет?
— Здравствуйте… — заробел я, потому что мама Ники отличалась могучим ростом.
Валентина Григорьевна подозрительно посмотрела на меня. Я оглядел себя, и покраснел. После драки и долгой езды мой наряд претерпел некоторые изменения. Шоры в пыли, майка тоже, ещё и пропотела. На голове, наверное, бардак.
— Мама, мы много ездили, сейчас приведём себя в порядок! Можно, я Саше свои шорты пока дам? А то эти слишком много приключений сегодня пережили.
— Я вижу, у вас ни дня без приключений! – недовольно произнесла мама и величественно удалилась, унося большое тело, скрытое атласным халатом.
Я зашёл в ванную, разделся полностью, побросал одежду в рюкзак. Где трусы, не помню. То ли сразу не надевал, то ли потерял на берегу.
Зашла Ника, принесла шорты и майку.
— Трусы есть? – шёпотом спросил я, залезая в ванну, под душ.
— Твои где? – я пожал плечами, Ника прыснула в ладонь и ушла. Я задвинул клеёнкой ванну, начал отмываться. Увидев разные шампуни, решил помыть голову. Только намылился, залезла Ника.
— Ты что, голову решила помыть? Долго сохнуть будет.
— Пропылилась вся, растрёпанная, как Пеппи Длинныйчулок, — сказал я.
— Да, я не обращала внимания, а когда посмотрела на тебя мамиными глазами…
— Подростку всё можно! – хихикнул я.
— Дай, я тебя помою! – взяла мочалку Ника.
— А я тебя! – мы, хихикая, стали отмывать друг друга.
— Дети! Не хулиганьте там! – строго сказала Валентина Григорьевна, заглядывая в дверь.
— Мы тихонько, мам!
— Слышу я, как вы тихонько! Я вам разогрела, поешьте, а мне пора на работу.
— Жаль! – отозвалась Ника. – Я хотела познакомить тебя с Сашей!
— Успеем, познакомимся! – понадеялась мама, и ушла.
— Ура! – крикнула Ника, прыгая под душем. Я еле поймал её, скользкую.
— Сашенька! – обняла девочка меня.
— Одеваться будем? – спросила Ника, когда вытерлись, а я на голову намотал тюрбан, как мама делает. — Или голенькими побегаем?
— Можно побегать, а потом оденемся, когда девчонки приедут.
— Точно! Ура! – побежала Ника, сверкая голым красивым задом. Я взял с собой, на всякий случай, одежду. Вдруг, ещё кто придёт. Ника дома, ей всё равно
На столе, накрытом на пятерых, не меньше, стоял салат из овощей, в вазе, фарфоровая кастрюля с первым, такая же, со вторым, ещё какие-то вазочки и розочки с вареньем и печеньем, конфетами, хлебница с нарезанным хлебом.
— Мама ждала нас всех? – поразился я.
— Наверное, — пожала хрупкими плечами девочка. Почему-то на пляже она выглядела по-другому.
— Что смотришь? – смутилась девочка, садясь за стол и кладя на колени салфетку. – Налей мне супу?
— А как? – не сориентировался я.
— Берёшь тарелку, открываешь супницу, там есть половник, зачерпываешь суп, наливаешь, подаёшь… Лучше я сама, ты всё перепутаешь! – сказала девочка, вставая. — Кушай, лучше салат сначала!
Салат из овощей я попробовал! Потом, обучившись, как наливать суп, тоже налил себе, не пролив на скатерть ни капли. На второе был плов. После чего напились чаю с вареньем, и отвалились.
— Пойдём, поваляемся! – подала руку мне Ника. Мы пришли, и упали на кровать, заправленную сегодня.
Потом Ника повернулась ко мне, начала целоваться. Я ответил. Мы прижались животиками, целовались.
— Эх, такой настрой был! – с сожалением оторвалась от меня девочка. – Хотя у тебя настрой уже появился! – хихикнула она. – Но нам уже пора собираться. Одевайся в то, что я тебе принесла, неудобно в грязном в школу идти. Кстати, у нас итальянская автоматическая машинка стоит. Давай свою одежду, кину в стирку! Завтра или послезавтра принесу.
— Там только шорты мамины, майка не моя.
— Мамины? – фыркнула Ника.
— Да, некогда было, прыгнула в первое, что попалось, ещё сонная.
Ника, наверное, не носила юбок, так что мне повезло снова облачиться в шорты. Очень короткие, зато с поясом на талии. Шорты тоненькие, светло-голубые, трикотажная рубашка с воротником.
Быстро сделали друг другу хвостики, поспешили встречать подруг.
Алла Сергеевна сегодня была в школе. Очень обрадовалась, увидев нас.
В актовом зале начали слушать наработки Аллы Сергеевны о будущих пьесах.
— В первую очередь хочу поставить «Ромео и Джульетта». Если немного переделать пьесу, вполне можно обойтись пятью актёрами.
— Алла Сергеевна, а кто третий? – сунулась Алина.
— Роман приходил, он у нас будет Ромео. Джульеттой будет Сашенька, ну и вы, друзья, все остальные.
— Как, остальные? – удивились мы.
— Трагедия будет состоять из нескольких актов. Фехтование, совещание, свидание, влюблённость. Для этого не обязательно много народа, у нас школьный маленький театр.
— Потом, «Принц и нищий». Здесь тоже вижу Сашу, в пару к ней Нику, Вера король, солдат, Алина сыграет придворных. Но это предварительно, роли распределим, когда я напишу сценарии.
— Маугли можно! – подала голос Алина. – У Саши мы видели вязаную набедренную повязку, с хвостом. Можно сделать несколько таких, сыграть! Будет очень интересно!
— Да, народ повалит! – согласилась Алла Сергеевна. – посмотреть на полуголых девочек и мальчиков.
— Рома будет Акелой! – засмеялась Алина.
— Я Багира! – забила роль Вера.
— Балу найдём… Или ты хочешь, Ника?
— Я буду Серым братом, и Мамой-волчицей. Нужен Шер-Хан ещё.
— Маугли, как я поняла, Сашенька? – улыбнулась учительница.
— Кто же ещё! – подтвердила Ника. – Шер -Хана сыграет Боря Раевский, он рыжий и крупный.
— Для этой пьесы мы подберём учеников, — согласилась руководительница. – Можно ещё «Приключения Буратино» поставить, «Снежную Королеву» к Новому Году подготовим. Что к осени думаете показать?
— «Золушку»? – задумчиво спросила Ника. – Саша у нас принц, не надо гримировать даже. Я золушка, Вера Мачеха, Алина с подругой Валей сёстры. Короля Рома сыграет, если надо. Где-то я читала про Золушку на новый лад.
— Это будет прекрасно! – согласилась Алла Сергеевна. – Начнём, пожалуй, с этой пьесы. Только одно условие. Вы сходите в фехтовальный клуб, немного научитесь держать в руках шпагу. А то, смех один, а не фехтование!
— Где клуб? Далеко отсюда? – спросила Ника.
— Нет, недалеко. Его ведёт мой ученик, Егор Михеев, в детском клубе «Ровесник».
— Знаем, — покивали головами девочки, — туда Вовка Копылов из нашего класса ходит!
— Вот и сходите, узнайте, что и как.
— Мы? – поразилась Алина.
— А чего ты испугалась? Там хорошие мальчики тренируются. Вам будут только рады. Девочек там или нет, или очень мало.
— Но там же руководитель, Егор.
— Егор Николаевич, но он молодой ещё, не обязательно по отчеству. Скажете, что от меня. Ребята там всё равно отрабатывают технику, покажут вам, как шпагу держать, вот и все дела!
— «Золушку», значит. Принцу нужен бархатный костюм, принцессе бальное платье. Мы не будем далеко ходить, Золушкой будет ученица нашей школы, Принц будет настоящий, но одеваться, как школьник, только на балу в старинном костюме из колготок, бархатных шортиков и курточки. Берет и шпага, вот и всё. На бал приходит прекрасная незнакомка, они танцуют… А танцевать вы умеете? – спросила Алла Сергеевна у нас с Никой.
Мы переглянулись, отрицательно покачали головами.
— Вот так артисты! – сокрушённо покачала головой руководительница. – Для сжатия сценария достаточно одного танца, придётся выучить.
Я, конечно, понимал, что артистом быть нелегко, но чтобы вот так, сразу, обучиться владеть шпагой и мазурке какой-нибудь.
Адрес детского клуба мои подружки знали, проехали без проблем. Перед клубом была целая стоянка для велосипедов, штук десять, не меньше. Мы поставили рядом свои, робко заглянули внутрь. Нас встретил мальчишка.
— По какому вопросу? – спросил мальчик, одетый в летнюю пионерскую форму.
— Мы к Егору, а ты кто?
— Дежурный по клубу Ефим Гончаров! – вскинув руку в салюте, представился мальчишка.
— Представители театрального кружка школы номер 140! – отрапортовала Ника, тоже отдав салют. – Присланы для овладеванием шпагой Аллой Сергеевной!
— Егора сейчас нет, но можете пройти, девчонки! – улыбнулся мальчик, поражённый нашей неземной красотой и дисциплинированностью.
— А ты и за великами следишь? – на всякий случай спросил я.
— Да, — почему-то покраснел Фима. – А тебя как зовут?
— Саша! – улыбнулся я. – А девочек Ника, Вера и Алина.
— Если хочешь, я всё вам покажу, когда сменюсь, и буду тебя тренировать.
— Сашка, ты так всех пацанов у нас отобьёшь! – возмутилась Алина. Вера с Никой громко смеялись.
Мы прошли по лестнице в полуподвал, довольно обширный. В помещении был устроен настоящий спортивный зал. Стоит турник, баскетбольные корзины, можно сетку натянуть, для волейбола. И растянуты дорожки для занятий фехтованием. На них занимались ребята, в масках и с рапирами.
Мы засмотрелись на их выпады и отражения атак.
— Девочки! – услышали мы восторженный шёпот, десяток пар глаз восторженно уставились на нас, а один знакомый голос спросил:
— Саша, ты тоже будешь с нами заниматься?

Оглядываюсь. Ба! Знакомые всё лица! Колька, собственной персоной!
— Коля! А мы не знали, что ты мушкетёр! – наши реплики будто послужили спусковым крючком: ребята повскакивали со своих мест и окружили нас. Стали нас спрашивать, чем они могут нам помочь, когда узнали, что мы хотим освоить шпажный бой, хотя бы основы, восторженно завопили и начали рвать нас на части, зазывая к себе в ученики. Ко мне тут же подошли двое. Верне, не подошли, а сразу материализовались возле нас с Колькой.
— Вы что?! – завопил Коля, — Мы друзья с Сашей, каждый день играем!..
— Тем более! – воскликнул высокий красавец, овладевший моей рукой. – Каждый день можешь с ней играть и учить её! А мы только здесь сможем встречаться… пока! – многозначительно произнёс он. Я неловко улыбался в ответ на такой натиск со стороны мальчишек. Будто девчонок впервые увидели!
— Таких красивых, да, впервые видим! – улыбался мне второй мальчик, оттирая от меня Колю. Коля чуть не плакал, кусая губы. Остальных девочек постигла та же участь, даже соперники на дорожках побросали своё оружие, приблизившись к нам.
— Что здесь происходит? – вдруг раздался сердитый властный голос, и воцарилась тишина.
— Дежурный! – скомандовал голос, и дежурный, Фима, отдал салют и вытянулся в струнку.
— Товарищ командир! Докладываю! К нам на обучение направлены девочки в количестве четырёх штук! Происходит знакомство, товарищ командир!
— А ты почему не на посту? Не терпится познакомиться? – уже с улыбкой спросил командир. – Красивые, что ли, девочки?
— Сами посмотрите! – сделал театральный жест в нашу сторону Фима.
— Ох, ну ничего себе! – непритворно удивился Егор. – Вы откуда тут взялись, красавицы? С вами у меня никакой дисциплины не будет! – пацаны вдруг взвыли, умоляя оставить нас на обучение.
— На какое обучение? – строго спросил командир.
— Нас послала Алла Сергеевна. Мы будем в школьном театре разные пьесы, Шекспира, Марк Твена, а мы ни разу не держали шпагу в руках.
— Понятно! – глаза Егора сразу потеплели. – Аллу Сергеевну я хорошо знаю, учился у неё, и в театре участвовал. Хорошо, я согласен… — восторженный вопль прервал его речь.
— Тихо! А то всех дежурить оставлю после занятий.
— Оставляйте, Егор! Мы согласны! – раздался чей-то звонкий голос, и все засмеялись.
— Я сам назначу тренеров для девочек, чтобы не передрались, — с улыбкой сказал, под дружный смех, Егор. – А то, смотрю, дружба уже дала трещину, — заметил внимательный руководитель расстроенного Кольку.
— Ничего не дала трещину! – возразил красивый мальчик. – Просто Колька с Сашей каждый день видится, и здесь хочет с ней тренироваться! Это несправедливо!
— Теперь я займусь наведением справедливости. Никто не против? – все были за.
— Ребята! – подала я голос. – А вы не хотите участвовать в нашем театре? У нас мальчиков почти нет, вот нас и направили учиться. А тут целая куча мушкетёров прячется! И ещё нам нужна стая волков и Шер -Хан для «Маугли». И много ещё каких ролей! Та же драка между Капулетти и Монтекки! – вспомнила я.
— И тренировки можно проводить здесь! – согласилась со мной счастливая Ника, окружённая кучей мальчишек. Алине и Вере тоже достались ребята, даже с избытком. – То есть, репетиции, — поправилась девочка. Ребята вопросительно посмотрели на командира. Было столько умоляющего в их глазах, что командир согласился:
— Вот что делают маленькие слабые девочки над сильными мужчинами! – крякнул он, с удовольствием глядя, как пританцовывают возле нас мальчишки. – Переговорю с Аллой Сергеевной, думаю, решим вопрос положительно! – дружное «ура!» снова заглушило его слова.
— Тогда вам не надо учиться фехтованию? – лукаво спросил он нас. Ребята дружно загудели «надо!».
— Мы будем, конечно, учиться! – сказала Ника. – Для того и пришли. Девушки в те времена иногда не хуже парней владели шпагой!
— Это точно! – довольно улыбнулся Егор. – Когда начнём?
— Да хоть сейчас! – сказали мы.
— Почему бы нет? – кивнул Егор. – Тем более, пока вам не нужна экипировка. Ребята научат вас сегодня правильно держать оружие в руке, до схваток ещё далеко.
— Мы подберём им экипировку! Легко! Наша им вполне подойдёт.
— Согласен, они одной с вами комплекции. Я подумал и решил, будете заниматься с девочками по очереди. Установлю график, согласуем с девочками. Вы не сильно заняты, девчата?
— У нас ещё тхэквондо сегодня. Вообще, через день, — напомнила нам Вера, а то мы уже готовы были поселиться в этом дружелюбном месте. – И ты, Саша, просто обязана сегодня прийти! – строго посмотрела она на меня. – спорить я не стал.
Первым учителем мне назначили счастливого Кольку.
— Держи шпагу вот так, — показывал он, наконец-то прижавшись ко мне сзади, — держи крепко, чтобы не выронить, и в то же время, не дави, а то задушишь… — Колька осторожно дышал мне в ухо, даже прикоснулся губами к камешку с «кошачьим глазам».
— Какая у тебя замечательно красивая серёжка! – улыбнулся он. – Кнопочка такая!
Всё хорошее кончается. Ребята с разочарованием и неохотой попрощались с нами до следующего занятия, а мы отправились за спортивной одеждой, по домам. Естественно, Ника повела меня к себе.
Я хотел подождать её во дворе, но Ника сказала:
— А как примерять будешь? Во дворе? – пришлось согласиться.
Дома, на этот раз, никого не было, к моему облегчению.
— Может, чаю выпьем? – спросила меня Ника. – Не знаю, как тебя, а меня загонял сегодня Петька! – с улыбкой сказала девочка. – Но не думай, я тебя ни на кого не променяю! – вдруг вспомнила Ника, что я мальчик. Чай мы всё-таки выпили, пить здорово хотелось. Ещё мне хотелось вернуться в спортзал, очень мне понравилось в дружном коллективе ребят. Будет здорово с ними играть пьесы.
— О чём задумалась, подруга? – лукаво блестя глазами, спросила Ника. – О мальчиках? – смеётся, злодейка.
— Ты же с девочками дружишь? – тоже засмеялся я. – Мне тоже с мальчиками интересно!
— А с нами нет? – веселилась подружка.
— Что ты?! –«испугался» я. – Без вас я уже не смогу жить! – и это было правдой.
Ника показала, в чём они тренируются. Шорты, майка или футболка, для спарринга свободные штаны и куртка, как на самбо. Только на самбо мы шили брезентовые куртки, а то тонкие быстро рвались. Где-то у меня есть такие, надо поискать в коробках, там же зимняя одежда должна быть.
Я примерил шорты и майку из синтетики. Сидели, как влитые. Ника внимательно осмотрела меня со всех сторон, хмыкнула.
— Возьми шорты пошире немного, а то можно разглядеть, что ты мальчик, — Ника достала другие, более свободные, с тесёмкой в поясе. Можно было утягивать, чтобы не потерять в пылу борьбы.
— Другое дело! – восхитилась она. – У нас душ один, будешь с нами мыться, — добавила она.
— А как другие девчонки? – спросил я.
— Мы первые, они позже зайдут, — беззаботно ответила Ника, — ты их стесняешься, что ли?
— Не хочу, чтобы весь город судачил обо мне.
— Ерунда, у нас дружный коллектив, а так-как ты одна у нас такая, ещё отбиваться от них придётся! Давай тебе косички заплету, а то не могу уже, затискать хочется! – и она напала на меня, тоже одетая в тесные шорты и майку.
После жестокой борьбы на самом деле пришлось снова расчёсываться. Ника с удовольствием заплетала мне косички, вплетая в них разноцветные шнурки.
— Ленточки с бантиками перебор, — сопела она, — так тебя на свидание с мальчиками буду наряжать, а со шнурочками самое то, для меня! Хорошенький какой! – обнимала девочка меня.
— В этом можно на тренировку ехать, а шорты в рюкзак положить, — решила Ника. – Саша…
— Что? – повернул я голову, и получил поцелуй.
— Поужинаешь со мной? Ну, пожалуйста! – умоляюще сложила ладошки перед грудью Ника. Я представил себе чопорных взрослых, рассматривающих меня, как экспонат, одетый в одежду их дочери, снисходительные вопросы о родителях, и скривился:
— Ника, только не это!
— Не будут они тебя пытать! – легла девочка мне на спину, жарко дыша мне в ухо. – Я попрошу!
— Когда? – удивился я.
— По телефону позвоню маме, она предупредит папу.
— Не могут родители не расспросить друга дочери, кто он такой, — с сомненьем сказал я.
— Не друга, подругу. Потом я смогу тебя оставлять с собой на ночь… — я закашлялся.
— А ты что? Уже губу раскатал? – довольно засмеялась девочка. – Нет, правда. Я знаю, ты очень порядочный мальчик, не причинишь мне вреда, мы только поласкаем друг друга, и всё.
— Ага, я раскрываюсь во сне. Мама зайдёт, и песец нам обоим! – возразил я.
— А я закрываюсь, чтобы не заходили! Думаешь, вы одни мастурбируете? – откровенно призналась Ника. – И нечего на меня так смотреть! Сам так не делал, как мы тебе?
— Нет, — растерянно сказал я, — не приходилось, как-то само происходило…
— Ладно, хватит! Я поговорю с мамой, если она согласна встретить тебя, как давнюю мою подругу, то приглашу тебя. Если скажет, что будет допрашивать тебя, применяя пытки, то будем встречаться одни. Согласен? – я кивнул. – Ура! – был зацелован.
До Дворца спорта доехали в тренировочных костюмах, только кроссовки положили в рюкзак, сменная обувь обязательна.
Девочки были уже здесь, переодевались. Мы тоже зашли в раздевалку, никто не обратил на нас внимания, только с любопытством глянули на новичка. Наша четвёрка была самой молодой, по-видимому, если сравнивать грудки. Были вполне приличных размеров. Мой дружок зашевелился, и я быстро отвернулся, сел на лавочку и стал переобуваться.
Если мы, на самбо, вставали строем, то здесь надо было сесть на пятки перед учителем.
Нина Семёновна рассказывала тему сегодняшнего урока, представила меня девочкам, предупредив, что новенькая пока что не занималась тхэквондо, подружки будут обучать основам. Просьба не проверять её способности, не провоцировать.
По-видимому, учитель уже предупредила девушек, чтобы не лезли ко мне с расспросами, я очень стеснительная. Интересно, почему решила скрыть правду? После занятий всё равно увидят, в душе.
Расставив всех по местам, Нина Семёновна подошла к нам.
— Ника, Вера, Алина! Вы знаете, с чего начинать, предупреждаю, осторожно! Особенно ты, Вера! – девочка хмыкнула:
— Вы просто не знаете Сашку! Но мы поняли, — Вера поклонилась. – Пошли! – кивнула она мне.

Девочки привели меня к макиваре.
— Ничего особенного не делай, разминайся! – шепнула мне Вера, и тоже начала разминку. Девчонки начали бегать по кругу. Я делал махи ногами. Очень неприятно в одежде, когда привык всё это делать голышом! Так и подмывало снять майку! Надо будет спросить у Нины Семёновны. А там и шорты!
Не, трусы не разрешит… наверное. Хотя девочки, скорее всего, были бы не против! Посмотрим на их реакцию в душе!
Блин! Уже вспотел. Стал держать ногу двумя руками вертикально. Может, на самом деле разогреваешься быстрее в спортивной одежде? Сухожилия в паху достаточно растянулись, я сделал сальто в сторону макивары, в вертикальном шпагате нанёс удар, развернувшись, оттолкнулся, перевернулся и встал на ноги.
— Кажется, готов к тренировке! – шепнул Вере.
— Я же говорила, не выступай! – сердито прошипела Вера.
— Это элемент разминки! Мы с Никой всегда на берегу так делали, Ника научила.
— Ника вечно чему-нибудь учит! Особенно, тебя! – проворчала девочка. – Делай так! – Вера стала показывать, как бить по макиваре, руками и ногами.
— Сильно не бей, если даже умеешь! – предупредила она. – И так оглядываются!
Оглядываться по любому будут, новичок ведь пришёл, ни разу не знающий приёмы борьбы!
Немного погодя Вера подвела меня к груше, надела перчатки, не такие, как в боксе, тоньше, заставила бить по груше руками и ногами. Коленом, ступнёй, как можно выше. Прыгать я больше не стал, хоть хотелось научиться, как делала Аня, когда одним ударом вынесла пацана.
Ничего, всё ещё впереди! Краем глаза я видел, как стали бывалые девчонки выполнять учебные спарринги. Ничего особенного, работали вполсилы, хотя надели шлемы и капы.
— Хочешь посмотреть силу удара, Саша? – подошла к нам тренерша.
— Конечно! – загорелся я, подпрыгивая на месте, потому что уже тело хотело двигаться.
Нина Семёновна сделала знак, девочки принесли обрезок доски, не менее 5 см толщиной. Две девочки держали, третья, не очень сильно напрягаясь, со стойки на месте поломала доску. Причём вся энергия удара рассеялась в доске, девочки не дрогнули. Я присвистнул от восхищения.
— Саша, не смей свистеть! – рассердилась Вера. – Сам так можешь, не свисти!
— Не уверен, — тихо ответил я, качая головой.
— Даже я ломаю, — не поверила мне девочка, — но не так, с поворотом.
— Ногами я ещё плохо работаю, — ответил я, буду больше работать!
— Хочешь, Саша, научиться так? – довольная моей реакцией, спросила учитель.
— Конечно, сенсэй! – поклонился я на 45 градусов.
— Тогда оставайся, не убегай на самбо. Там, конечно, мальчиков много, — девчонки засмеялись, — но мы тебя научим не хуже!
— Не сомневаюсь! – я снова коротко поклонился, и снова принялся стучать по груше.
К концу занятий прилично вымотался и вспотел. Ко мне подошла Ника и спокойно заявила, что я иду к ней на ужин. И спокойно удалилась, не желая наблюдать, как я меняюсь в лице.
Не люблю я знакомиться с родителями, даже своего папу не хочу видеть… хотя надо ему позвонить и пригласить на беседу по поводу драки. Пусть получит сведения из первых рук. Не маму же впутывать. Маму тоже надо предупредить, как-то помягче.
— Сашка, пошли в душ! На сегодня наша тренировка закончена! Остальных Нина Семёновна немного придержит! – шепнула мне Алина, пробегая мимо.
В раздевалке я с трудом разделся, всё прилипло к телу. Девочки помогли. Плавки плавали в поту. Сняв их и держа на пальце, заметил:
— Не, девочки, на карьере куда как приятнее заниматься! – девочки попадали от смеха. Я понял двусмысленность фразы чуть позже, когда Алина слегка дёрнула мой писюнчик.
Душевая была не из новых, как во многих школах. Две кабинки с перегородкой, гусаки с распылителем, зато была горячая вода! Со мной, конечно, мылась Ника, под ворчание Алины, что та обещала, что Сашка будет общим другом.
— В следующий раз его помоешь! – пообещала Ника.
— А ты смотреть будешь, как бы не поцеловала невзначай, или не потрогала! – услышали мы.
— Да потрогай! – засмеялась Ника, — Заходи к нам, и трогай!
— Дураков нет! – смеялась Алина. – При тебе трогать!
Когда мы вышли из душа, в раздевалку уже заходили усталые девушки. Мы прошли в свой уголок, начались вытираться.
— Ну, как тебе первая тренировка? – смеялись старшие девочки, — Живая ещё?
— Нормально, — отвечал я, — я несколько дней уже разминаюсь!
— Я заметила! – сказала девочка лет 14, — Нормальная растяжка, точные удары. Ника тренирует?
— Она! – согласился я, стоя перед ними в полный рост, но с полотенцем в руках. Потом отвернулся и сел на лавочку.
— Запасные плавки не взяла случайно? – спросил я у Ники.
— Если хочешь, возьми мои, — предложила Ника, -тебе на самом деле надо их надеть, мы же сейчас ко мне пойдём, и там переодеваться уже не будем. А, может и будем… — задумчиво сказала Ника. – Наденешь юбочку, тебе спокойней будет за столом сидеть, и вставать если придётся.
— Я думал, ты юбки не носишь! – удивился я.
— Но это не значит, что их у меня нет! Я девочка или не девочка?
— А я? У меня тоже есть! – веселились мы.
Одевшись, отправились в обратный путь, усталые. Даже нас можно утомить за бесконечный летний день.
Как всегда, велики просто прислонили к стенке, в фойе первого этажа, сами поднялись на второй. У меня сердце давало сбои, когда Ника нажимала на кнопку звонка. Дома ещё никого не было.
— Нам повезло! – вздохнула Ника, своим ключом открывая дверь. – Будет время привести себя в порядок, а то опять два чучела пришли!
Ещё бы! Два часа тренировок бесследно не проходят!
— Давай, головы помоем? – предложила Ника. – У нас есть фен, высушим. Часто сушить вредно, но мы не часто, один раз. А то пропотели.
— Я только «за»! – обрадовался я, пока ехали, под мышками опять захлюпало. И в паху, конечно. Надо на тренировку брать двое запасных плавок. Девочкам лучше, они прокладки запихивают в трусы, потом выкинут и новые можно ставить! А мне некуда.
Помыли друг друга с нежностью, силы ещё не вернулись. Потом сушили феном волосы. Мне не понравилось. Долго, ещё волос попадает внутрь, вонять начинает.
Помогли друг другу с укладкой, Ника немного поучила меня заплетать косы. Неудобно, но возможно.
— Только вот так тебе не сделать! – Ника заплела мне косичку, начиная от виска, через боковую сторону головы, и закончила, как обычно, на затылке. Так и с другой стороны, вплетая яркие шнурочки. Хотела бантик, ноя отказался, сказал, так домой поеду. Волновался, как бы опять не опоздать, потому что родители Ники задерживались.
— Может быть, слегка перекусим, и я домой поеду? – жалобно спросил я, когда закончили с причёской, макияжем и даже покрасили ногти на руках и ногах.
— Наверное, так и сделаем, — вздохнула Ника. – Пойдём, посмотрим, как тебе моя юбочка с рубашкой подойдёт.
Юбка оказалась красно-коричневой, рубашка белой, с такой же отделкой по воротнику и полочке спереди, подходила к «кошачьим глазкам». Подумав, Ника прицепила к кончикам моих косичек зажимы в виде божьих коровок, такого же цвета. Повернула к зеркалу.
Девочка в зеркале понравилась мне. Я поправил ей чёлку, подмигнул и улыбнулся.
— Сашка, ты чудо! – слегка чмокнула меня в щёку Ника. Она тоже оделась в рубашку и юбку Сине-голубых цветов, в уши вставила серёжки с топазом. Я и не видел, что у неё ушки проколоты! Значит, и у меня не будет видно.
— Сашка, а ты красивее меня, — с ревностью в голосе заметила Ника.
— Ничего, стану мальчиком, куда что денется! – пообещал я. Ника притворно вздохнула, улыбнувшись.
В это время зашумели в прихожей.
— Мама с папой пришли! – обрадовалась Ника.
Выждав, пока нас не позовут, мы вышли на смотрины.
— А вот и наши… В самом деле, принцессы! – удивилась мама, Валентина. – Особенно Сашенька! – Валентина Григорьевна подошла ко мне и поцеловала в щёчку.
— Смотри, отец, какую красавицу наша Ника в гости привела! – К нам вышел представительный мужчина лет 50, одетый в приличный костюм, в белой рубашке и при галстуке.
— Не ожидал! – непритворно удивился папа Ники. На самом деле, ожидал девочку, а пришла принцесса! Мама, мне рюмочку за встречу! – папа подошёл к нам, нежно погладил меня по голове.
— Конечно Николай Петрович! – радостно сказала мама. – Никто не сомневался, что у Ники будет такая замечательная подруга! – папа скептически улыбнулся и подмигнул мне, бережно взял меня за руку и провёл в зал. Здесь уже стоял стол, нарытый холодными закусками. Усадил на стул, сам сел рядом.
— Папа, а я? – удивилась Ника.
— Гость прежде всего! Особенно, такая гостья! – улыбнулся папа. – После трудного дня такая красавица рядом – просто подарок! Спасибо тебе, дочка! – поблагодарил Нику папа.
— Так-то лучше! – сказала моя подруга, садясь рядом со мной.
— Давно дружите? – поинтересовался Николай Петрович, наливая мне шипучей минералки и накладывая самолично какого-то салата.
— Уже неделю! – Ника положила мне и себе салфетки.
— Не обижает?
— Её обидишь! – ответила сердито Ника, тоже накладывая себе салат. – Если бы ты видел, папа, как мы пришли сегодня, после прогулки!
— Мама рассказывала! – хохотнул папа. – Ты кушай. Чудесный салат!
— Вот не получишь коньяк, будешь меня выдавать! – мама принесла графин с коньяком и графин с красным вином. – Наливайте себе сами, что пьёте! – засмеялась хозяйка. Сама себе наливая вина. Ника налила апельсиновый сок, спросив взглядом, что налить мне. Я тоже захотел попробовать апельсиновый.
— Какие у тебя, Саша, серёжки! – увидела мама. – Как тебе идут!
— «Кошачьи глазки»! – сказал я, а Ника слегка толкнула меня ногой. Наверное, не хотела, чтобы я сказал, что это её подарок.
— Удивительно идут к твоим глазам! – заметила мама. – Давайте, за встречу! – Валентина Григорьевна протянула свой бокал, папа коньячную рюмку, ну и мы, с соком.
Выпили и принялись за салат. Замечательный! С грецкими орехами! Я немного расслабился, зажатость прошла. Внимательно следил за манерами Ники и её мамы, особо не налегал на еду.
— А чем занимаются твои родители, Саша? – спросила всё-таки мама. Я замер, положил вилку.
— Мама! Ты же обещала! – воскликнула Ника.
— Ничего особенного, — ответил я, — я не знаю, чем занимаются мои родители. Они со мной не делятся. Недавно перешли на новую работу, — я пожал плечами, — не уверен, что Ника знает больше моего.
— Вот именно! – победно посмотрела на маму Ника.
— На самом деле, Валя, мы же обещали ребёнка не допрашивать, где живёт, кто его родители. Не замуж дочку отдаём! – Ника быстро посмотрела на меня, улыбнулась.
— А если бы Саша была бы мальчиком? – спросила она. – Отдали бы меня за такого мальчика?
— Не! – махнул рукой Николай Павлович. – Мальчики такие не бывают! Они должны быть немного красивее обезьяны! – я покраснел.
— Что ты говоришь, отец! – возмутилась мама. – Ты у нас очень красив был в юности!
— Вот именно, был! – налил ещё коньяк папа. Мама тоже налила вина, мы сок.
На вопрос Ники никто не ответил, начались обычные застольные разговоры. Я почти не слушал, мы шептались с Никой, решая, что будем делать завтра.
— Мне надо папу в известность поставить о др… нашей утренней тренировке!
— Согласна! А то вызовут, а он не знает!
— Утром поедем на карьер?
— Поедем! – Ника коснулась губами моего уха.
— О чём шепчетесь, подружки? – улыбнулась мама. – Сейчас горячее принесу, — мама удалилась.
— Чем завтра заниматься собрались? – папа ещё налил рюмку.
— С утра на велосипеде прокатимся, потом в школу заедем. Да, нас же записали с Сашенькой на фехтование! Думаю, завтра на хореографию запишут.
— Вам, девочкам, это просто необходимо! – выпил папа.
Вошла Валентина Григорьевна, с небольшим противнем запечённого мяса с картошкой.
— Вот, кушайте, девочки и мальчики! – налила себе ещё вина, Ника положила мне приличный кусок мягкого мяса и картошки, запечённой до коричневой корочки. Вкуснотища! Старшие запивали вином и коньячком, мы соком и минералкой. Разговор пошёл непринуждённый, о школе, чему учат, в какую школу я пойду осенью. Когда я сказал о 74-й, папа поморщился и предложил учится с дочкой.
— Саша в седьмой пойдёт, а я в восьмой! – приуныла Ника, а я испугался. Насколько хорошо приняли меня девочкой, настолько плохо они примут мальчиком, вернее, не примут, если узнают, как я их обманываю! Нет, я лучше в свою старую школу в таком виде пойду! Потому что мне понравились родители Ники. Вовсе они не чопорные, а очень даже гостеприимные и весёлые. А какое мясо умеет делать мама!
— Спасибо большое! – сказал я. – Мясо просто восхитительное!
— Бери пример с Сашеньки, Ника! – сказала польщённая мама, — Смотри, как кушает! А ты вечно ковыряешься!
— Ничего не ковыряюсь! А Саша растёт! Ей надо больше есть.
— Можно подумать, ты не растёшь! А какая у неё талия! Где моя такая же?
— Она таки где-то там была! – пригляделся папа, взявшись за графин.
Закончили ужин чаем с пирожными. Капец моей талии…
— Спасибо огромное! – сказал я, посмотрев на Нику. Та кивнула. – Мне пора, а то мама будет беспокоиться. Вчера заигрались, получила по попе! – родители весело рассмеялись.
— Я тоже отшлёпал за это малышку! – смеялся папа.
— Кто кого ещё отшлёпал! – задорно ответила Ника, и все опять рассмеялись.
Мы вышли в туалет. Потом в комнату Ники. Посидели немного. Не хотелось переодеваться, редко бываю в таком красивом наряде, который так идёт мне.
— Я тебе его дам на твой день рождения! – поцеловала меня Ника, любуясь мною.
— День рождения, как девочка?! – ужаснулся я.
— Ты, разве, Мишку не пригласишь? – удивилась Ника. Оказывается, она обо мне больше думает, чем о себе.
Я тяжело вздохнул.
— Чего вздыхаешь? Разлюбила, что ли? – удивилась Ника.
— Нет, что ты! Просто думаю, стоит ли его приглашать? Выпьет вина, потом останемся одни, и…
— Я вас одних не оставлю! – решительно сказала Ника. – Конечно, такую девочку любой захочет! Даже я сейчас тебя хочу! – прошептала девочка мне на ухо. Я растаял от её горячего шёпота. Поцеловал, меня поцеловала, потом не удержались, целовались уже серьёзно.
Тут постучала мама:
— Можно войти, девочки? – мы быстро привели себя в порядок, чинно сели рядком.
— Да, мама, заходи. Мы тут отдыхаем от обильного ужина, в себя прийти не можем! – я заметил лихорадочный блеск в её глазах, опустил свои в пол, улыбаясь.
Валентина Григорьевна вошла, с улыбкой, села на стул.
— Спасибо, девчонки! Не ожидала, как благотворно подействовало на отца! У него уже депрессия от работы, и тут вы! Особенно Сашенька! – она наклонилась ко мне, поцеловала, от неё пахло хорошими духами и вкусным вином.
— Ты заходи, Сашенька! Отцу очень понравилась, он так хочет с тобой подольше пообщаться, просто сейчас расслабился, неудобно ему. Хоть и занят постоянно, всегда будет тебе рад! Заходи в любом виде! Извини, что так приняла, когда Ника тебя растрёпанную привела.
— Что Вы, Валентина Григорьевна! – пролепетал я. – Прекрасно приняли! Как вкусно накормили!
— Спасибо, дочка! Не буду вам мешать, воркуйте! – и легко поднялась и унесла свою немаленькую фигуру.
Ника радостно обняла меня, снова поцеловала.
— Мне пора, Ника! – прошептал я. – Уже солнце садится!
— Я тебя провожу!
— А назад? Я провожу? – Ника засмеялась:
— Сейчас позвоню подружкам, проводим все! Вечерний променад полезен. Переодевайся пока.
Ника ушла, а я нехотя переоделся в шорты и майку. Осмотрел себя в зеркале, ничего на голове не помял.
Вошла Ника, тоже переоделась.
— Поехали, сейчас девочки придут, — мы вышли в прихожую, обуться. Пришёл весёлый папа.
— Сашенька, любовь моя! – Николай Петрович наклонился, осторожно поцеловал меня в губы, обдав запахом армянского коньяка. – Приходи, порадуй старика!
— Если получится, обязательно зайду! – смутившись, сказал я.
— Ну, «если получится»! Такие занятые стали дети! Ника, ты слышишь?
— Слышу, папа, — кряхтела Ника, завязывая кроссовки.
— Пришла проводить нас и мама.
— Сашенька, предупреди, когда придёшь, я такой пирог испеку! Пальчики оближешь!
— Мама, Саша скоро растолстеет, если предупреждать будет о своём приходе! – фыркнула Ника.
— Ничего! – двумя ладонями обхватив мою талию, сказал папа. – Ей ещё несколько лет надо, чтобы только поправиться!
Мы, наконец, распрощались и вышли.
— Никогда такого не было! – удивлялась Ника. – С моими подругами обращаются, конечно, но просто как с моими подругами, а тебя приглашают к себе в гости! – я только носом шмыгал. Всё-таки одежда великая сила. Не даром говорят, по одёжке встречают, по уму провожают. Я, правда, ничего умного не сказал, но опять же, пословица утверждает, что слово серебро, молчание золото! Значит, промолчал с умным видом!
Девочки уже ждали нас внизу, тревожно поглядели на нас. Ещё бы! Ника такая задумчивая вышла!
— Как всё прошло? – озабоченно спросила Алина. Вера о чём-то своём задумалась.
— Замечательно! – без улыбки ответила Ника.
— Саша? – посмотрела на меня Алина. – Тебя хоть не били? – Ника не выдержала, и фырнув, рассмеялась:
— Да всё путём, девчонки! Сашеньку приняли, как свою, хотят, чтобы чаще приходила в гости! Уммм! – поцеловала она меня в щёчку.
— А что ты такая грустная? – спросила Вера.
— Потому что… Потому что… Потому что я хочу не Сашу, а Серёжу. А Серёжу мне не разрешат. Вот.
— Да, это понятно. После того случая…
— Помолчи, а? – с угрозой в голосе попросила Ника Алину. – И вообще, Саша, влюблена в Мишку, а Серёжка в Анку. Так что, девочки, понимаете, почему я грустная?
Честно говоря, я мало, что понял, но согласился с мнением Ники о моей любви. Тем не менее, я к этой девочке тоже был неравнодушен, хотел с ней дружить и целоваться было очень приятно. Я целовался с Верой и Алиной, но просто по-дружески, а с Никой, почти как с Анкой. Если Анка полюбила какого-то мальчика, то с Никой я буду залечивать душевную рану. Меня она почти любит. Сначала я ей был забавен, потом стала уважать, надеюсь. Теперь думает, как превратить меня в Серёжку.
Пока ехали, грустные мысли оставили нас, когда подъезжали к моему дому, уже весело вспоминали наше вчерашнее приключение, хохотали над Колей, которого чуть не раздели, как я проиграл майку!
— Я помогу Саше поставить велик, — заявила Ника, попросив Веру подержать её машину.
— Не хотела опять при всех, Саша. Завтра в семь?
— Постараюсь не проспать! – улыбнулся я.
— Ой! Голова моя садовая! – рассмеялась девочка. – Я же обещала тебе будильник!
— Завтра не воскресенье? Мама разбудит! – уверено сказал я. Ей нравится меня будить.
— Сашенька! – Ника не выдержала, обняла меня.
Завели велик в клетку, осмотрел коробки. Да, наши, наверное. Где-то здесь лежат Серёжкины вещи. Осенью разберу, подумал я. Саше они вряд ли потребуются в ближайшее время.
Вышли из подвала, попрощались, и я поднялся к себе на этаж.
Открыв дверь, услышал. На кухне кто-то есть. Разувшись. Побежал на кухню с криком:
— Мама! – подбежал, обнял, уткнулся в грудь.
— Мама! – прошептал я, купаясь в маминой нежности.
— Девочка моя! – гладила мама меня по волосам, смеясь. – Опять на свидании была?
— Хуже, мама, на смотринах!
— Что?! – отодвинула меня мама, — На каких смотринах? – настолько забавен был испуг мамы, что я засмеялся, опять прижавшись к любимой мамочке.
— Родители Ники пригласили меня на ужин, посмотреть, достойна ли я для дружбы с её дочерью?
— Фу, напугал, шельмец! – чувствительно щёлкнула меня по носу. – Разве можно так пугать маму? Я уже думала, та замуж за Мишу выходишь! – я чуть не свалился на пол от хохота.
— Мама, мам… Ха-ха-ха! Ой, мама!
— Ну и как, понравился ты её родителям?
— Нет, они полюбили Сашу, мама, — немного взял себя в руки я, — теперь желанная гостья в их доме – Сашенька.
— Ты аккуратней там, Сашенька, — передразнила мама меня. – Ника хорошая девочка, хоть балованная, и какой каприз ей в голову может прийти, не знаю. Родители расспрашивали тебя о твоих родителях?
— Ника договорилась, что они не будут меня пытать, а где вы работаете, я на самом деле, не знаю. Всё прошло замечательно.
— Стой, Саша, а эта одежда у тебя откуда?
— Ника переодела. Та немного замаралась, она взяла постирать. Не мог же я в грязной одежде в гости пойти? Ой, мама, у меня в рюкзаке пропотевшая спортивная одежда, я брошу в стирку, хорошо? Следующее занятие послезавтра. И да, о моей одежде, то есть, твоих шортах. Позвони папе, пусть приедет ко мне?
— Соскучилась? – потеребила мои косички мама.
— Нет, мне кое-что рассказать ему надо.
— А мне не хочешь рассказать?
— Не хочу, но надо.
— Тогда рассказывай, садись, что мы на ногах, — я решил задёрнуть шторы, потому что стало темнеть. Выглянул в окно. На лавочке сидел Колька с Машей. Мы на миг встретились глазами, и он опустил голову.
Сердце у меня неприятно сжалось: «Только этого мне не хватало!», — подумал я, садясь на табурет.
— Рассказывай, — потребовала мама.
— Что? – не понял я.
— Ты шутишь над мамой? – сдвинула брови мама.
— Нет, мама, просто я, наверное, заигрался.
— Это я знаю. Дальше.
— Да, ерунда. На девочек напали хули